Кошачье (львиное) сердце

      — Так значит, ты сбежала из дома? — ректор Академии Метаморфического Искусства с углубленным изучение первой сущности, уже достаточно пожилой мужчина с полностью седыми волосами и носом с горбинкой, смотрел на меня своими острыми золотистыми глазами, около которых была паутинка из морщинок.       Я лишь кивнула и снова начала вытирать слезы. Никогда не думала, что мне будет так трудно рассказать кому-то про свою жизнь с самого начала. Благо у Наритона Бёрдона, ректора АМИ, в кабинете был набор носовых платков, которые он любезно протянул мне, как только я начала заикаться.       Меня зовут Катриена Львевская. Я потомственный метаморф из известного и богатого рода, в котором все, без исключения, золотые львы или львицы. И всего пару дней назад был мой восемнадцатый день рождения, в честь которого мои родители закатили огромный праздник, созвав гостей со всей Империи Лимерия. Услышав это, сначала можно решить, что жизнь у меня малина, но… На собственный день рождения меня не пригласили и даже просто не пустили, моя истинная сущность очень и очень далека от львов, и родители меня презирают. Это если вкратце, вот если поподробней…       Мои родители два известнейших метаморфа, Льян и Леолила Львевские, львиная гордость и сила которых должны были перейти к их единственному чаду, то есть ко мне, но не сложилось как-то. В первый год моей жизни меня окружали любовью и заботой, постоянно называя львенком, ведь ни у кого не было сомнений, что я буду похожа на родителей, но после моего первого обращения пропали и любовь, и забота, и прозвище…       Моей сутью оказалась не золотая львица, и даже не просто львица, а трехцветная кошка. Вся ирония в том, что трехцветных считают везучими и приносящими удачу, однако для моих родителей это было ударом. И если мать и отец еще как-то держались и не показывали сначала своего недовольства, то дедушка Альторн, единственный из более старшего поколения доживший до моего появления на свет, скончался через месяц после выявления моей сути, так как не мог смириться с мыслью, что его внучка всего лишь кошка. Для семьи это стало вторым сильным ударом, из-за которого мой отец начал сильно пить, а мать впадать в истерики, каждый раз видя меня. Но они собрались с духом достаточно быстро и все вывернули в свою сторону. Смерть дедушки списали на возраст и волнение, так как роды моей матери были тяжелыми, ведь я родилась на несколько месяцев раньше, именно это кстати и стало причиной того, что других детей в семье нет. Про моё перевоплощение нагло соврали, мол, дочь у нас львица золотая, но просто слабенькая, поэтому на публику ей лучше не выходить. Примерно с этой новости я и стала жить в полной изоляции. Из всех в доме ко мне допускались только няня и учитель, которым очень-очень хорошо платили за работу и молчание.       И, честно, в детстве я не понимала, почему для всех моя суть стала проблемой. Так как для меня было удовольствием обращаться в кошку и обратно. У меня это выходило так легко, что иногда я просто не могла контролировать свою суть, потому даже и не замечала, как хвост неожиданно выползает или уши преобразовываются. Вообще, как по мне, здорово быть маленьким и ловким зверьком, но родителям же это не объяснить. Я вообще их после года от силы видела раз тридцать или тридцать пять по нескольку минут, и то каждый раз мать рыдала, а отец называл меня КатриАной, коробя тем самым имя, которое мне оставила бабушка Котри, которая умерла за сутки до моего рождения. Он почему-то считал, что именно из-за бабушки Котри я кошка, а не львица. Мол, прокляла меня старушка перед смертью, так как отца моего не любила. Честно, на месте бабушки сразу на отца порчу навела бы от всей души, но лично я не умею. Домашнее обучение не включало в себя курс проклятий.       Вообще обучение у меня было странным. И ладно основные предметы, вроде истории, правоведения, математики, языков, философии и литературы, которые меня заставляли до потери сознания учить, так у меня основной урок назывался «Попытки переступить свою ущербность». Под этим крайне оптимистичным названием мой учитель имел виду попытки обращения в львицу. Скажем так, именно по этому предмету у меня был полный завал! Из-за чего я ни раз и ни два, а каждый вечер слышала, как отец громит гостиную над моей комнатой. Иногда его гнев переходил все границы, и он в обличье золотого льва врывался ко мне и оставлял мне на спине шрамы от своих когтей. Это, кстати, было всего шестнадцать раз, после каждого моего дня рождения.       Почему всего шестнадцать, хотя мне восемнадцать? Ну, в год меня дед ударить не дал, а на восемнадцатый день рождения я сбежала. А если точнее, то грабанула сейф отца, причем основательно так, на пару лет денег хватит, и убежала, пока все были на показной вечеринке в честь меня, которой для гостей типа резко снова стало плохо.       В родном городе, который могла изучать только через окно, я сидеть не стала, а как самая умная побежала в столицу Империи, носящую громкое название Армиторон, а если быть точнее, то в Академию Метаморфического Искусства с углубленным изучением первой сущности, которая является независимой от императорской власти и находится под руководством самого сильного и загадочного метаморфра всей истории нашего мира, Наритона Бёрдона. Про этого уже старичка много слухов ходит, и самый главный касается его первой сути. Одни говорят, что он мудрый филин, другие, что жестокий ястреб, некоторые, что он последний из фениксов, но вот сижу я перед ним уже час, рассказываю про то, как докатилась до жизни такой, ною и склоняюсь к тому, что он все и сразу.       Когда я прибыла ночью в столицу и подошла к воротам Академии, то вообще не ожидала, что меня впустят на территории, а потом еще разрешат рассказать, что же юная девушка, то есть я, забыла ночью в опасном районе столицы под воротами АМИ. Но ректор этого чудесного учебного заведения оказался человеком-неожиданностью!       Он меня у ворот заметил, пока я мялась стучать или не стучать в сторожевую будку, провел к себе в кабинет, укутал в плед, усадил в кресло у камина, напоил чаем, заставил съесть немного сладостей, а сам сел в кресло напротив и наблюдал за мной, как за чудо зверьком.       Кабинет его был просторным с кремовыми стенами, орнаментной плиткой на полу и высоким потолком, под которым висела гигантская люстра со свечами. Не знаю почему, но люстру господин Бёрдон зажигать не стал, а лишь растопил большой камин, который служил нам источником и тепла, и света, потому половина кабинета была в полумраке, но нам это хватало. Главное он видел меня, я видела собственные колени, так как заплаканные глаза поднимать было стыдно.       — И что же мне с тобой делать? — не к кому не обращая, произнес глава Академии, постукивая пальцами по подлокотнику большого обтянутого дорогой тканью кресла.– Вернуть домой жалко, а оставлять здесь не правильно. Хм… Как ты досюда добралась?       –На повозке, — шмыгая носом, сжимая в руках платок и не поднимая глаз, ответила я.– По дороге от Жерне до Пертне наткнулась на обозы купцов. Они меня и довезли.       — И не страшно было с купцами дело иметь? — странная улыбка заиграла на губах ректора АМИ, внимательно следя за моими действиями.       — А чего мне бояться? Обратилась бы да и убежала при надобности, — буркнула я, теребя в руках платок.       На это господин Бёрдон лишь головой покачал.       — Юной девушке из богатого рода надо за рукоделиями сидеть да стремится в Школу Благородных Девиц, а не сбегать и добираться до столицы с купцами, — с упреком произнес он.       Я лишь носом шмыгнула, так как тут сказать нечего. Хотя мне только рукоделия дома сулили, так как родители бы никогда не выпустили свой позор в мир. Ведь за прошедшие восемнадцать лет я ни разу не покидала свою комнату, ну за исключением моего побега.       — Как ты купцам представилась? — задал очередной вопрос пожилой мужчина.       — Они от меня полного имени не требовали, потому назвалась так, как меня няня называла. Просто Кат, им этого хватило.       — Про происхождение они спрашивали?       — На мне тогда уже была обычная одежда, так что они решили, что крестьянка.       –Умна, — похвалил меня метаморф.– Ум, сообразительность и воля это главное для всех кошачьих. Запомни это. Во время учебы пригодится.       — Учебы? — удивилась я, оторвав взгляд от собственных колен и устремив его в главу АМИ.– Вы возьмёте меня в Академию?       — Конечно, а ты чего хотела? Остаться здесь, как в убежище, и ничего не делать? — лицо старого метаморфа неожиданно помолодело и повеселело, что я даже смущенно сжалась.– Мечтай, дорогуша! Будешь учиться у меня, как миленькая! И хорошо учиться, или спроважу в дом родной! Будешь соблюдать все правила и учиться на одни пятерки?       — Буду! — крикнула я, вскочив с места, что две длинные тонкие рыжие косы в разные стороны разлетелись, а зеленые глаза загорелись, как два изумруда.– Я буду очень-очень хорошо учиться!       Учиться в такой известной Академии мечта для любого метаморфа Империи, потому конкурс на места большой. Для меня, пленницы собственного дома, это не просто мечта, а самое настоящее седьмое небо. Я так обрадовалась, что у меня уши резко преобразовались. Заметив это, я тут же засмущалась и прикрыла кошачьи ушки руками, стараясь успокоиться. Дурацкая привычка!       — Даже не сомневаюсь, — рассмеялся глава Академии, внимательно следя за моей мимикой.– Но учиться под своим настоящим именем ты не можешь, слишком звонкая фамилия.       — И что тогда делать? — вернув уши в прежнее состояние, я очень медленно села обратно, поправляя на плечах плед.       — Есть тут у меня одна идейка, но для её реализации нужен еще один человек, только он прибудет к началу учебного года, — успокоил меня старый метаморф.–Хорошо, что ты во время летних каникул пришла, иначе было бы тебя тяжело устроить, а так зачислим тебя на первый курс под другим именем. Выучишься сначала по первой сути, а там можно будет и на вторую, и третью пойти.       И тут я ойкнула. Вторую? Третью?! Это же безумно больно!       Нас, метаморфов, часто с простыми оборотнями в один ряд ставят, но мы абсолютно не похожи. Оборотни могут превращаться только в одного зверя в зависимости от принадлежности родовой ветви, и при союзе с другими ветвями дети рождаются или абсолютно обычными людьми без способностей, или метаморфами с первой сущностью, принадлежащей роду одного из родителей. Но если у оборотней меж родов союзы разрешены, то у метаморфов же нет, лишь четкие союзы по первой сущности. Есть, конечно, и исключения, но про детей этих союзов мало чего известно обществу. Но главное отличие не в этом, а в способностях обращения.       Мы, метаморфы, можем иметь от одной до бесконечности ипостасей так или иначе связанных с нашим первым животным семейством. То есть если ты принадлежишь к птицам, то можешь со временем научиться обращаться и в сокола, и в ястреба, и в дрозда, и так далее по списку птиц. Но пока научишься, себе все кости переломаешь, пытаясь придать своему телу нужную форму. Первая форма родная, в нее с года обращаешься легко, а вот в остальные… Бррр! Мороз по коже от таких мыслей, даже увеличение магических способностей боль не оправдывает.       — Трусишь? — заметил мою нервозность господин Бёрдон.– Не бойся, деточка, знаю я одного метаморфа с похожей ситуацией, только семья у него намного мягче была и дала ему волю действий. Так вот он смог освоить всё своё животное семейство намного легче и быстрее, чем его сверстники, хотя был слабее всех.       Эти слова меня действительно успокоили, но…       — А про кого вы? — осторожно спросила я, стараясь скрыть любопытство.       — Да так про щеночка одного, — отмахнулся мужчина.– Познакомлю вас потом как-нибудь. А сейчас тебя разместить надо.