Кошачье (львиное) сердце

      С моего прибытия в Академию Метаморфического Искусства прошло полтора месяца. За это время господин Бёрдон успел проверить все мои знания и способности и, слава Богам, остался доволен мой. Что его действительно волновало, так это то, что мои родители наняли наемников для моих поисков. Об этом мы узнали абсолютно случайно, когда я и завхоз Академии, госпожа Соколовская, пошли за покупками. Я-то, дуська беззаботная, бегала, глазела по сторонам и восхищалась столицей, а госпожа Соколовская умудрилась заметить наемника, скрутить его и доставить господину Бёрдону на допрос. После этого мне запретили покидать Академию до прибытия того самого человека, который очень нужен для плана ректора.       Было обидно, но не от того, что меня пытаются защитить, а от того, что родители наняли наемников и более того назвали мое имя опять же не правильно. Зато сразу стало ясно, чья это была идея. Отец пообещал за меня кругленькую сумму и указал, что ему абсолютно плевать, какую меня доставят, живую или мертвую. Всегда знала, что ненависть моих родителей ко мне безгранична!       После этого открытия дни мои стали проходить чисто в стенах Академии, но тут было где разгуляться! Около ста аудиторий, два парка, живой уголок с монстрами и чудищами, одна закрытая и одна открытая оранжереи, пять залов предназначенных для совместных уроков, шесть спортивных залов, три полигона, большой открытый стадион, одиннадцать общежитий, оборудованных своими столовыми, одно из которых для учителе и персонала. Все это превосходство, скрытое за высокими стенами, я обошла за два дня, а потом засела в главной библиотеке, изучая историю и устройство Академии.       Кафедр в АМИ всего три: Кошачьи, Псовые и Птицы. А вот они делятся еще по направлениям.       Кошачьи: Львы, Кошки, Гепарды.       Псовые: Волки, Гиены, Собаки.       Птицы: Совы, Ястребы, Соколы, Вороны.       Некоторые направления делились еще на поднаправления, как например Кошки и Собаки по породам, но я в них сильно углубляться не стала, так как мне еще точно не сказали, по какому направлению буду учиться.Понятное дело на кафедре Кошачьи, но вот направление… Ректор сказал, что это будет сюрприз.       Этот небольшой перечень был только для тех, кто идет по первой сути, то есть на шесть лет учебы, а для тех, кто решает учиться дальше направлений намного больше, но и отбор студентов туда намного жестче.       История у Академии оказалась многовековой и к тому же интересной. В общем, в какой-то степени я переехала из выделенной мне комнаты в библиотеку на несколько дней, пока читала книги по истории. Все работники Академии, которые уже прибыли, смотрели на меня как на ненормальную из-за этого, но с ними было не поспорить. Время в заточении действительно сделали меня малость чокнутой.       Как итог на второй день моего обитания в библиотеке госпожа Соколовская нажаловалась ректору, и вот он уже заставил меня вернуться в комнату, разрешив прихватить с собой книги, которые меня заинтересовали. Они-то думали, что делают как лучше, но со мной всё и всегда как-то не так.       В очередной раз я стала затворником, но в этот раз в небольшой комнате на одного в общежитии для львов. Выбор этого для меня общежития господин Бёрдон обосновал тем, что я большую часть жизни прожила в обстановке для львов, то есть мебель должна быть мощной, пространства должно быть много и удобств выше крыши.       Ну, это он так считал, но потом я рассказала ему о том, что комнатка у меня была самая простая, как у прислуги, с одной кроватью и одним письменным столом, а все удобства были в помещение еще меньше, где даже развернуться нельзя было. Узнав это, ректор был так зол, что словесно помянул всех моих родичей с их гордостью и послал их всем известным маршрутом, а потом отдал госпоже Соколовской приказ накупить мне одежды, обуви, средств гигиены необходимых для девушек, письменных принадлежностей и вещей, которые лично она сочтет нужными. Честно, пыталась дать на все это денег, так как у отца прихватила больше половины его личного сейфа, но на меня так зло посмотрели, что предлагать перестала и просто смирилась с тем, что учиться мне придется в сотни раз упорней, чтобы оправдать надежды господина Бёрдона.       Госпожа Соколовская разгулялась тогда не на шутку, в итоге все присутствующие в Академии разгружали две телеги с вещами, что странно никто из служащих не ныл, а делал это с великим удовольствием. В знак признательности до самого начала учебного года я помогала всем. Кому помогала с приборкой, кому с готовкой, кому с подготовкой учебного материала, а кому и с посадкой растений. На последнем чуть с ума не сошла, так как посадить надо было кошачью мяту, а у меня нервы сдавали даже от запаха семян. Но я выдержала и дождалась начала учебного года.       Вообще ожидала, что для зачисления студенты будут приходить в Академию, но приемная комиссия обитала в отдельном здании на другом конце города, что было и странно, и удобно лично для меня. Но даже уже числящихся студентов не пускали на территорию Академии, потому многие, кто приехал на учебу на несколько дней раньше, снимали комнаты в тавернах или отелях. Так же поступали и некоторые педагоги, которых ректор не сильно хотел в Академии видеть. Как выразился однажды он: «Учителя они хороши, а люди так себе. Если бы не их умение преподавать, вышвырнул бы уже давно. А так жду, пока появится кто-нибудь достойный.»       Как итог я не видела ни учителей, ни студентов, потому в день, когда в Академии официально начинался учебный год, проснулась рано утром, привела себя в порядок, надела форменное зеленое клетчатое платье с белыми воротничком и манжетами, поставила под окном стул, села на него и закрыла окно шторами, оставляя лишь совсем маленькую щелочку, чтобы мне было все видно.       Ровно в девять утра ворота торжественно открылись, и первыми на территории Академии появились филины. Один из них был до ужаса большим, а все остальные были в два раза меньше. Видимо это был выпускной курс с руководителем. Они влетели плавно и грациозно и сразу же направились к своему общежитию, а за ними были соколы и ястребы, которые проносились так, что я толком ничего разглядеть не смогла, поняла лишь то, что они все очень большие. Клин воронов влетел следом удивляя меня тем, что все они были точь-в-точь, как самые обычные птицы. Если бы они не приземлились и не обратились, то я бы действительно решила, что это просто вороны.       Уже после с чемоданами наперевес заходили остальные студенты со всех кафедр в человеческой форме. Лишь изредка их разбавляли простые кошки и псы разных пород. Затем явились гепарды и гиены скалясь друг на друга. А вот после них всех, гордо заявились львы. Это было захватывающе и жутко одновременно. От вида самого большого из львов, видимо преподавателя, почти полностью белого с очень пышной гривой, у меня на спине шрамы зазудели, что я даже шторки прикрыла.       А не зря ли в Академию пришла? Мне же никогда не приходилось общаться с ровесниками моей расы… А если меня раскроют? Хотя… На родителей я не похожа и отличительных внешних признаков семьи у меня нет. Буду надеяться, что план господина Бёрдона сработает.       Тут неожиданно раздался вой. Я сразу же приоткрыла шторки и увидела волков. Они были великолепны! Просто несравнимо прекрасны! Мощные, грациозные, властные и хищные. А от вида их главного, гигантского черного матерого волка с порванным правым ухом, у меня от страха даже хвост вылез и распушился.       — Кошачья ж мята…— протянула я, наблюдая за волками.       Как почувствовав, что за ними наблюдают с высоты, тот самый черный волк, резко повернулся в мою сторону и посмотрел прямо на меня своими яркими голубыми глазами. Я только пискнуть успела, как грохнулась вместе со стулом.       — Страшно…— протянула я в очередной раз.       Тяжело выдохнув, я осторожно встала, отряхнула платье и поставила стул обратно к столу. И только я решила прилечь на кровать, как через громкоговорители разнеслось: «Кат, детка, живо ко мне в кабинет!»       От такого обращения, я даже немного остолбенела. Нет, я, конечно, уже привыкла, что господин Бёрдон называет меня «Кат», «дорогуша», «детка» или «малышка», и прощала ему это в силу того, что у него родственников вообще нет. Да и, как сказала госпожа Соколовская, ректор в свое время очень хотел иметь детей, но не сложилась, потому во мне старый метаморф увидел, если не дочь, так внучку точно. Именно поэтому эти странные обращения пропускала мимо ушей, но я просто не ожидала, что он обратится так ко мне на общее обозрение. Благо, никто не понял к кому именно обратился ректор.       Я быстро надела темные чулки, резинка которых скрывалась платьем, и лодочки на небольшом каблучке, покрутилась перед зеркалом, строго осматривая свое веснушчатое личико, почесала нос и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь на ключ. Спрятав ключик в скрытый карман платья, абсолютно спокойно спустилась с последнего этажа общежития для львов вниз, мысленно поражаясь тому, насколько же величественны метаморфы-львы в образе людей. Все высокие, величественные, грациозные, что даже то, как они открывают дверь, выглядит красиво, и, как и почти все кошачьи, пафосные. А вот лично они поражались тому, что тут забыла такая маленькая неказистая девочка, как я. Ну, их понять можно.       Я вышла к арочному переходу, с одной стороны которого были уже двери в комнаты студентов, а с другой свободные проходы на главную площадь перед центральным учебным корпусом, и пошла привычным маршрутом в сторону кабинета ректора. Иду главное так спокойно, стараясь не вертеть головой и не пялиться на других студентов в ярких и дорогих одеждах, и резко останавливаюсь, когда понимаю, что уже не среди львов иду, а среди волков.       — Кошачья ж мята,— в очередной раз ругнулась я сквозь зубы, припомнив, что кабинет ректора в боковом крыле главного учебного корпуса, в которое самый короткий путь через общежитие волков.       Поняв, что общие взгляды прикованы ко мне, я нервно улыбнулась и сделала шажок вперед. Кто-то неожиданно зарычал, и я сорвалась с места, как ужаленная!       Ловко перепрыгивая через чужие сумки и чемоданы, я старалась как можно скорее покинуть чужое общежитие, так как тут девушек, на сочувствие которых можно было бы понадеется, тупо не было! Это я заметила, еще когда изучала записи по истории АМИ. Почему-то на кафедру Псовые по направлению Волк девушек не брали, лишь парней с идеальной физической подготовкой. Была надежда, что в этом году приемная комиссия внесет изменения, но, как я могу видеть, чуда не произошло.       Неожиданно одна из сумок на моём пути поднялась, и мне пришлось подпрыгнуть, делая сальто, чтобы не порвать чулки, проскальзывая под ней. Благо кошачья ловкость позволила мне сделать это очень легко, что я аккуратно приземлилась на ноги и тут же сорвалась на дальнейший бег. Попыток меня так остановить или сбить было еще три, но каждый раз я умудрялась, не тормозя, перепрыгнуть препятствие.       Я до служебного входа в боковой корпус добралась уже изрядно уставшая. Ну, и гады эти волки! Нет чтобы дорогу освободить, так они стояли на местах и смотрели! Ух, гады блохастые!       Я быстро преодолела несколько боковых лестничных пролетов и прибежала в приемную у ректору.       –Я…— тяжело дыша начала я.— Я к ректору… по вызову.       — Иди уже,— махнула на меня рукой госпожа Филинкова, секретарь ректора.       Кивнув, я поспешила к белым мощным дверям, постучалась и, слегка приоткрыв дверь, произнесла:       — Господин Бёрдон, я пришла. Можно войти?       — Быстрее, милочка!— поторопил меня ректор.       Я тут же аккуратно проскользнула в кабинет, прикрыла за собой дверь и посмотрела на ректора. Он, как и почти всегда, сидел не за столом, а в своем любимом кресле с высокой спинкой перед камином в белых брюках и рубашке, поверх которой был серый жилет. Я привычно улыбнулась, поспешила к креслу напротив ректора и хотела уже сесть, как увидела, что мое любимое место занял кто-то бледный, высокий с широкими плечами, в черном мундире со стоячим воротником, с серебряным перстнем на правой руке, черными грязными и засаленными длинными волосами и трехдневной щетиной. Этот кто-то очень медленно, не открывая глаз, потому казалось что у него черные провалы, повернул голову, принюхался, зарычал, а после посмотрел на меня яркими голубыми глазами, как у того черного волка, которого я видела через окно.       — Мяу,— жалобно пискнула я и тут же прикусила себе язык.       Как же меня угораздило мяукнуть при волке?! Они же всех кошачьих ненавидят!       В кабинете повисла пауза, в которой я не знала, куда себя деть, а волк старательно во мне дырку взглядом делал. Ситуация была так себе, но тут ректор неожиданно задорно засмеялся.       — А я говорил тебе, чтобы ты душ принял!— неожиданно произнес глава Академии.— Ты же её напугал!       — Буду я еще стараться выглядеть хорошо для кошки,— рыкнул этот кто-то, оторвав взгляд от меня.       — Не будь таким чурбаном, Кил,— фыркнул ректор на мужчину и уже мне:— Кат, ты его не бойся, он просто ворчливый вредный пёс.       Тут «пёс» зарычал на манер самого настоящего дикого волка, что я захотела снова замяукать от страха, но господин Бёрдон и бровью не повел.       –Катриена, этот лохматый ужас Кильян Волквест, заведующий студентами по направлению Волк,— абсолютно спокойно произнес он, не меняя выражения лица.— Кильян, а эта юная леди Катриена Львевская. Именно о ней я писал тебе.       Я немного засмущалась, так как не думала, что ректор обо мне уже писал кому-то.       — Трехцветная кошка?— волк снова посмотрел на меня своими жуткими глазами.       Уж лучше бы он держал их закрытыми! Черные провалы выглядят куда привлекательнее!       — Третье звено плана?— не стала я терпеть хамства, которое так и сочило от этого типа.       — Ты назвал меня третьим звеном?!— вспылил волк, причем не на меня, а на господина Бёрдона.       — А ты с этим не согласен?— усмехнулся ректор так, что сразу стало ясно, что свободы действий нет ни у волка, ни у меня.       Мы нервно сглотнули, покосились друг на друга, содрогнулись от омерзения и уставились снова на ректора, который как раз решил нас посвятить в свой план.       — Господа, мы с вами в достаточно сложной ситуации из-за влиятельности семьи Львевски. Они уже наняли достаточно большое количество наемников, что я просто не смогу выпустить Кат даже на выходных прогуляться по городу. Для меня, как птицы вольной, неприемлемо, чтобы кто-то из моих учеников был ограничен в праве перемещения, да и вообще ограничен хоть чем-то, кроме правил Академии. Поэтому я вижу лишь один выход из сложившейся ситуации. Катриене нужна защита и непростая, а такая, которая вызовет у всех дрожь. Меня, как противника, в силу возраста давно уже никто не рассматривает, но ты, Кильян, другое дело.       — Наритон, к чему ты клонишь?— напрягшись, спросил волк.       — Насколько помню, у тебя есть племянница от союза твоей сестры волчицы со львом. Её имя, вроде, Криель. Я прав?       — Да, …— неуверенно ответил господин Волквест, чувствуя подставу.       — Она львица?— энтузиазм ректора начинал пугать не только меня, но и волка.       — Волчица…       — Ей скоро восемнадцать?       — Да…       — Про неё много кому известно?       — Нет. Только вам и членам моей семьи.       — Прекрасно!— глава АМИ резко хлопнул в ладоши.— Раз про твою племянницу никому не известно, то знакомься. Криель Лавская, твоя племянница,— и указал на меня.— Запомнить, уяснить и скрывать правду всеми силами. Поняли?       –Пр-ростите, господин Бёрдон, но я сейчас не ослышалась?— я тихо подала голос.— Вы хотите, чтобы я выдавала себя за племянницу господина Волквеста?       — Ты все правильно услышала, детка,— ничуть не стесняясь, сказал ректор.       — Но это немного неудобно,— заметила я, так как, просто стоя рядом с заведующим волками, чувствовала его желание меня придушить.       — Неудобно, когда тебе во время пыток, перья вырывают, а притворятся человеком, которого никто не знает, очень даже удобно,— сказал господин Бёрдон, делая вид, что не замечает никаких неудобств и недопониманий между мной и волком.       — Но все же…— я хотела отстоять свою точку мнения, но…       — Замолчи уже!— рыкнул на меня волк, что я подпрыгнула на месте.— У меня от твоего голоса голова болит.       — Но ведь…— попыталась вставить я.       — Женщина, закрой рот по-хорошему!— угрозил он, бросив злющий взгляд на меня, и подавшись в сторону ректора АМИ, оперся локтями на колени.— Наритон, ты хоть понимаешь, кого и о чем просишь?       — Отчетливо,— спокойно ответил глава Академии.— Ты работаешь у меня не первый год, и я видел, как ты учишь своих ребят. Драк нет, скандалов нет, насилие не распространено, командная работа на высшем уровне. Думаю, девочке среди твоих парней будет комфортно.       — Ну, а как же её женские недомогания и кошачьи потребности?— скрежеща зубами, продолжал упираться волк.— У моих ребят острый нюх. Запах юной девичьей крови может плохо на них сказаться.       — Ну, думаю, госпожа Милкова не откажет Катриене в справке, освобождающей от занятий на какое-то время,— спокойно говорил ректор, который явно все предусмотрел.— Кстати, Кат, зайди к ней сегодня и возьми справку освобождающую от занятий по перевоплощению.       — А зачем она мне?— удивилась я.— Разве я не с кошками буду учиться?       — Увы, но магических способностей кошек у тебя,— с некой горечью сказал ректор.— Ты помнишь первый тест, который я тебе устраивал?       Я кивнула, так как тот тест был самым странным и непонятным. Меня запустили в комнату, в которой было много растений, подушек, игрушек, кубков и всего один меч. Понятное дело я выбрала меч, руководясь тем, что мне нужна сила, чтобы защитить себя. Именно так я и объяснила свой выбор ректору. На что он только хмыкнул и все. Даже не объяснил, в чем был смысл теста.       — Та комната была не простая, а иллюзионная,— начал пояснять господин Бёрдон.– В ней ты не смогла бы взять что-то, что не отражает твою магическую силу. Выбор меча, говорит о львиной силе, поэтому тебе подходит только направление Лев.       — Тогда,— неожиданно вставил господин Волквест,— не лучше ли повесить девчонку на Алатнора? Все же львами руководит он.       — Он корыстный гад, который с удовольствием обернет эту ситуацию в выгодную для себе сторону, и сместит меня с поста ректора,— неожиданно грозно сказал старый метаморф.— Так что это не обсуждается. Кат будет под твоей ответственностью, поэтому будет лучше, если девочка будет у тебя под боком.       — Ты предлагаешь заселить это недоразумение в чисто мужскую общагу?!— вспылил волк, что я подпрыгнула от страха.       Хорошо, что хвост не вылез!       Заметив, что я тут с ума уже от страха схожу, волк схватил меня за руку и заставил сесть на подлокотник кресла рядом с ним. От этого мне лучше не стало, даже наоборот некая дрожь в теле появилась. Какой же он страшный и жуткий! Особенно жутко было от того, что он продолжал держать меня за руку.       — А ты хочешь сторожевым псом сидеть по ночам у дверей Кат и следить, чтобы к ней не лезли наглые львята?— с намеком спросил ректор.— Кат на львиц не похожа, но запах от нее идет именно львиный, потому я уверен, что третий или четвёртый курс поспорят на неё из интереса.       От такого откровения мне стало еще хуже. Все нафиг этих львов! Буду изгоем! Вообще одиночество вещь крутая, а главное времени столько в жизни освобождает.       — Заселишь её в комнату под крышей, перетащишь туда её вещи, а она все обустроит, как ей надо,— продолжал глава Академии.— Насчет питания для неё я договорюсь. Если ей что-то понадобится, то списки со всем необходимым спокойно отдавайте госпоже Соколовской. Что еще? Хм…       — Думаю, ты забыл о таком важном моменте, как враждебность между нами,— заметил, все еще сжимающий мое запястье, господин Волквест.— Девчонка от меня трясется, как перепуганный воробушек!       — А ты себя в порядок приведи!— раздраженно фыркнул господин Бёрдон.— Лохматый, не мытый, не бритый, одним словом кошмар! Так все, проваливайте уже! Мне так-то надо готовится речь произносить.       — Ты одну и ту же речь каждый год говоришь!— рыкнул волк, следя за тем, как ректор встает и направляется к своему столу.       — Склероз,— отмахнулся старый метаморф.— А сейчас на выход! Вам еще Кат переселять.       И все на этом ректор пропал, то есть он сел за свой стол, взял какие-то бумаги и погрузился в них с головой так, что мы для него перестали существовать.       Я лишь тяжело выдохнула и, освободив руку от чужой хватки, встала.       — Пожалуй, нам с вами, дядюшка,— начала я, пытаясь привыкнуть называть этого человека так,— пора. С ним сейчас бесполезно спорить.       — Будто я не знаю, племяшка,— огрызнулся волк и встал следом.       Оказалось я ему еле до плеча дохожу. Нервно улыбнувшись, я задрала голову, чтобы посмотреть волку в глаза, и заметила:       — Мы с вами вряд ли поладим.       — Согласен, но будем надеется, что бесить друг друга не будем.       Я лишь кивнула, принимая во внимание, что бесить этого человека может неуверенность и страх. Что ж думаю, я смогу быстро привыкнуть к нему и провести черту между разрешимым поведением и тем, которое его бесит.