binsung signs

— Ненавижу этого ублюдка! Чан только глаза закатывает, потому что эта песня Джисона ему знакома слово в слово ещё с универа. Стоит Жисе немного выпить и он каждый раз говорит об одном и том же. О Со Чанбине. Джисон привык быть во всём первым и лучшим ещё с детского сада. Самый красивый, умный и талантливый. Разве что со спортом не слишком дружит, но бегает и плавает отлично, что позволяет держать его на хорошем счету и на спортивных секциях. Так оно и продолжалось до самого его попадания в одну группу в универе с Со Чанбином. Потому что Чанбин уделывал его во всём, при этом даже не прилагая каких-либо усилий и даже не трудясь запомнить имя «вечного второго», обращаясь к нему исключительно: «Эй, ты… Как там тебя?», если ему нужно было что-то от старосты группы (Джисона, да). Со Чанбин тот, кого мечтают заполучить все спортивные клубы и творческие объединения, но этот лентяй херов, даже просто пообщаться или хотя бы улыбнуться кому-то ленится. Ему влом заводить друзей и тратить своё время на общение с ненужными людьми. Всё что ему интересно — его гитара и писать текста для дебильных песен и Джисон категорически не согласен с мнением всех остальных, о том, что Чанбин крутой. — Он же просто чмо! — очередное категоричное заявление, на которое никто уже не реагирует. Почти никто. Кроме добродушного Уджина, который в принципе за дружбу во всём мире. — Жись, пора уже это отпустить, нет? Универ давно позади, сейчас он мировая знаменитость, а тебя раз в месяц зовут выступить в местном клубе. Но ты всё же отличный продюсер и Чанбин в целом не сделал тебе ничего плохого… — Он трахнул мою девушку в универе! — визжит Джисон. — Жись, а давай правде в глаза смотреть? Она была редкостной шлюхой и все, кроме тебя, кажется, знали, что она откровенно преследовала его. Он это сделал чтобы она его в покое оставила тупо. Пусть и не сработало. Она его потом ещё год донимала, — мягко напоминает Ким, но Хан его тупо не слышит уже, мысленно представляя в цели для дартса ненавистную чанбинову харю. Наверное, так бы продолжалось ещё целую вечность, если бы не встреча выпускников через пять лет. Чанбин прилетел в Корею из Лондона, прямо с концерта, весь такой крутой, расфуфыренный и с чехлом от гитары за плечом. Джисон, который отлично знал, что у этого хмыря концертный тур заграницей, был уверен, что его здесь не будет, поэтому и пришёл сам, но сейчас может только скрипеть зубами, наблюдая за тем, как только что важные и серьёзные выпускники внезапно превращаются в бешеных фанов, несясь к Бину, чтобы сфоткаться или взять автограф (желательно на груди или на ягодице). Это так бесит, что у Джи глаз дёргается, особенно, когда видит радостно обнимающих Чанбина Уджина и Чана. — Грёбанные предатели, — фырчит младший и, стащив со стола бутылку вина, никем незамеченный ускользает в закрытый бассейн (который на самом деле никогда не закрывают, но об этом знают не многие). Разувается, стаскивает с ног носки и просто усаживается на бортик, опуская ноги в прохладную водичку и отпивая пару глотков вина прямо из горлышка. Он и сам понимает, что злиться на того, кто даже имени твоего не знает — как-то тупо, но ничего с собой поделать не может. Хлопувшая дверь заставляет резко обернуться и, не рассчитав, булькнуться в воду с громким: — Да ну нахуй! Отплёвываясь от воды, он смотрит на виновника торжества и даже почти не удивляется, увидев Со мать его Чанбина. — Ты какого тут вообще забыл? Это закрытый бассейн, вали давай на свой праздник жизни, — бесится Джи, пытаясь подтяуться на бортике, но неловко скользя и опозорившись во второй раз, при этом стукнувшись локтем сильно. Чанбин удивлённо вскидывает бровь, откладывает гитару в сторонку и подходит к краю бортика, протягивая Хану руку, чтобы помочь тому вылезти и при этом тупо игнорирует спонтанный ядовитый вброс в свой адрес. Джи это бесит ещё сильнее, так что ухватившись за протянутую ладонь он со всей силы тянет бедолагу на себе и ржёт, когда тот валится в воду рядом. — Ты вообще как? Здоров? — как-то уж больно спокойно интересуется Чанбин, смотря на Джи с лёгким осуждение, но тот только нос задирает и плывёт к ступенькам. Вот только не ожидает он того, что Чанбин, усмехнувшись, быстренько нагонит его и, обхватив, за талию руками, пошлёт этого рыжего придурка ко дну. — Ты чё совсем мозги пропил? — отплёвываясь от воды, орёт Джи, когда Чанбин позволяет ему вынырнуть. Но тот улыбается слегка. Очень спокойно. — Я не пью вообще. — О, отлично, значит ты психопат просто, отпусти уже, придурок! Чего лапаешь? — Ты не изменился, Джисонни, такой же долбоёб, — усмехаясь, констатирует Чанбин со вздохом и резко дёргает припадочного к себе, целуя. Поцелуй в плотно сжатые губы так себе, так что Бин больно дёргает Джи за волосы, пользуясь случаем для углубления поцелуя, когда тот открывает рот, чтобы снова поорать. К его удивлению — язык ему не откусывают и даже как-то очень робко на поцелуй отвечают. Джисон недостаточно пьян для этого дерьма. Он судорожно пытается сообразить, что вообще происходит и как всё сложилось так, что его сейчас целует в бассейне ебучий Со Чанбин. Однако найти причин для такой развязки правда не может. Но губы у Чанбина такие нежные, что не ответить на этот поцелуй нет сил. — Ты точно какой-то психопат. Что за гейщину ты тут развёл? — а сам цепляется за шикарные плечи и жмётся к Чанбину робко, словно ожидая, что его вот-вот оттолкнут, вмазав в рожу и поржав. — Ты мне нравишься, придурок. Ещё с первого курса. Но у меня ушло много времени на то, чтобы просто осознать это. — Да ты даже имени моего не знаешь! — вроде возмущается, но сам мажет губами по чанбиновым губам, выпрашивая ещё один поцелуй. — Я его произнёс минуту тому назад, тормоз. А так, тебя зовут Хан Джисон, Тебе 28 лет. Ты продюсер, который отлично читает и поёт, но выступает редко. Я знаю каждый написанный твой трек и был почти на всех твоих выступлениях. Джисон. Ты мне правда очень нравишься и я просто устал затыкать это странное чувство к тебе. — Ты мне не нравишься, — да, Джисон, хорошая попытка, особенно если бы ты сейчас не сжимал ноги обхватывая ими бёдра Со. — Совсем. Я тебя ненавижу. Ты мне жизнь испортил! — а сам уже лезет ладошками под кожанку, стаскивая её с широких плеч. *** — Ненавижу этого ублюдка! — Он твой муж, дебил, — Чан кидает в младшего подушкой, когда они сидят в студии и работают над новым альбомом для группы Чанбина. А дело всё в том, что Чанбин снова выперся на сцену в безрукавке, да ещё и, чисто случайно, прессак свой засветил. — Вот-вот! Так какого хера он демонстрирует всем, то что только моё? — На прошлом выступлении ты порвал на себе майку и кинул её в зал. -… -… — Ну, это другое дело. — Нет, это так не работает. -… — У тебя телефон звонит. — Мась, не злись, пожалуйста! Мой концертный костюм случайно испортили перед самым выходом на сцену. Я даже не успел предупредить тебя заранее! Мне так жаль. Ты расстроился? — Чанбин, рок-звезда мирового масшата, тупо в панике там. — Ты же знаешь, я так люблю тебя, но выбора не было. — Ты бесишь, Со Чанбин. Помнишь, ты предлагал мне стать частью группы? Короче, я всё же согласен. За тобой нужен глаз да глаз ты испытываешь моё терпение слишком сильно!.. — Бин, он тут плачет от счастья от того, насколько ты у него прекрасный, дохнет от любви к тебе и просто чудовищно скучает, когда ты уезжаешь в туры, — Чан орёт это и утирает слёзки с пухлых щёк друга. — Но ты же знаешь, что он у тебя цундере. — Я рад, — с облегчением вздыхает Чанбин и обещает прилететь домой первым же рейсом хотя бы на несколько часов под тихие смущённые протесты Джисона. А ещё обещает забрать его с собой, потому что осталось всего два выступления, а расставаться больше нет сил.