binsung signs

Джисон ващета не гей. Прям совсем не гей. Новый молчаливый парень прибившийся к его компании друзей безумно симпатичный и плечи у него такие, что невольно задумываешься о том, что на таком плече было бы до ужаса комфортно засыпать. А так Джисон умный мальчик, который довольно редко вот так выбирается потусить с друзьями в чановом огромном доме, когда его предки надолго сваливают в Австралию (потому что тусят они обычно неделю, а потом ещё неделю убирают погром). Если честно, Джисон не слишком любит сюда приходить, потому что Чан обязательно будет сосаться с Уджином, а его это подбешивает как-то. Он, вероятно, немного гомофоб. К слову этот новенький, Чанбин, кажется, как раз друг Уджина. Молчаливый, серьёзный и такой крутой, кажется, что визжать от приступа фанючества хочется. Хочется называть его оппой и просить автограф и Жися сам не понимает, что на него нашло, поэтому напивается и сваливает в одну из спален, которая давно уже считается его спальней в доме друга. Он немного валяется, визжит, вспоминая этого сранного Чанбина (а заодно и матеря Уджина за то, что притащил непойми кого) и, вспомнив, что он мужик ващета, собирается. Поднимается на ноги, решая, что пора готовиться ко сну. Быстро умывается, возвращается в спальню и только расстёгивает пояс и пуговку на блядско узких джинсах, уже задирая второй рукой футболку, обнажая рельефное худое тельце, как дверь открывается и на пороге комнаты появляется этот самый Со мать его Чанбин. Он смотрит на застывшего шокированного паренька и усмехается, явно оценив «натюрморт». Жися, с писком валится на кровать, оттопыривая зад в попытке бесспалевно застегнуть эти дурацкие джинсы, что б их, блин, в эскалаторе зажевало, и снова застывает, понимая, что устроил новому знакомому прям просто полную демонстрацию своего тела. «Поздравляю, Хан Джисон, ты пал ниже некуда», — ругает сам себя Хан, утыкаясь головой в подушку, в попытке задохнутся нахер. — Так меня ещё не клеили, — голос у Чанбина приятный, довольно низкий и успокаивающий даже в такой ситуации. А ещё он звучит, как-то уж слишком близко за спиной, так что Жися резко подрывается, садясь на колени на самый край кровати и впечатывается спиной в грудь стоящего рядом Со, который рефлекторно обнимает его, чтобы бедолага не ёбнулся с кровати, шарахнувшись от него. — Я. не… в смысле… — у Джисона впервые слов не находится, хотя он страдает врождённой словесной диареей. Но Бин только улыбается, произнося почти на самое ушко: — Боже, да расслабься ты, я пошутил. Ты, видимо прослушал? Чан же говорил, что мы в одной комнате спать будем, ты вроде даже согласился, но взгляд у тебя был неосмысленный в тот момент, так что я такой реакции и ожидал, приблизительно. Джисон сглатывает. Чанбин его всё ещё обнимает и успокаивает сглаживая неловкость и смущение младшего, но при этом будоражит куда сильнее. — Оу, прости, — Со, поняв, что задержал объятия сразу же убирает руки, но от парня не отходит и Хана вовсе не смущает его положение. Более того, упираться задницей в другого парня оказывается очень даже приятно, жаль только что он руки свои убрал. — Не хочешь перестать откидываться на меня, чтобы я мог отойти и ты при этом не навернулся с кровати? — мягко интересуется Чанбин, без какого-либо упрёка. У Джисона уши краснеют чудовищно, но он честный малыш, поэтому отрицательно качает головой, но всё же отстраняется, снова валясь на кровать и почему-то вновь как-то не слишком естественно, с претензией на сексуальность. Чанбин смеётся и шлёпает легонько по оттопыренной пятой точке младшего, с просьбой успокоиться и перестать вести себя странно. Бин даже говорит, что может свалить, чтобы не смущать Сонни, но Сонни категорически против и суетится, расстилая постельку и краснея ещё сильнее. Под одеялко лезет первым, не сняв с себя даже жутко жмущего ремня. Сдвигается на самый краешек откровенно огромной кровати и аж не дышит, дожидаясь пока старший вернётся из ванной. Слышит, как брякает пряжка его ремня и сердце предательски заходится, хотя и после Чанбин стягивает с себя футболку, которую аккуратно развешивает на стульчике, чтобы не помялась, и бедное сердечко Сонни уже останавливается. Чанбин укладывается на другой край кровати и, если честно, между ними могли бы ещё спокойно человек пять улечься. Джисон вздыхает разочарованно, потому что на случайные прикосновения можно даже не надеяться. Дурацкий богатенький Чан, не мог в комнаты для гостей кровати поставить раза в три меньше? — Хён, а если бы то был подкат, чтобы ты сказал? — ну, а что делать? Хочешь узнать может ли гомофоб стать геем — склей понравившегося парня. — Что ты прекрасен и я был бы счастлив однажды увидеть всё тоже самое, только без одежды. Жися воздухом давится и скулит, как раненная лань, утыкаясь лицом в подушку. Дурацкий Со Чанбин. Но вообще-то Джисон достаточно пьян, чтобы сказать следующую фразу: — Знаешь, эти джинсы так чертовски жмут. Поможешь снять? *** «Удачное, однако, вышло падение», — думается счастливому Хану, когда через три года они с Чанбином решают перебраться в Австралию к Чану и Уджину окончательно. Потому что тоже хотят кольца и штамп в паспорте.