Мастер

Когда завязаны глаза и ты не знаешь, что тебя ждет, ощущения обостряются. А если ты не можешь двигаться по своей воле? Лежишь обнаженный и связанный на чем-то прохладном, ничего не видишь, не можешь пошевелить руками, в запястья больно врезается веревка, а зад распирает анальная пробка, которая при каждом движении перемещается внутри, задевая простату. Ты очень четко осознаешь, что будет, и ожидание сводит с ума. И вот шаги. Они могут быть мягкими — босыми ногами по полу, а могут быть звонкими — железными каблуками по каменным плитам. Зависит от ситуации, выбранного места и мастера. Арсений знает, кто к нему идет, его образ в голове очень отчетлив: от кончиков волос до кончиков его пальцев. Первое прикосновение нежное, мимолетное, длинные тонкие пальцы касаются щеки, проходят по шее, задевая кадык, слегка сжимают горло. Его больно хватают за волосы, тянут, а губы сминаются в жестком поцелуе, нежности в котором почти нет — чужой язык проникает в рот бесцеремонно, нагло и так же быстро исчезает. Он хватает ртом воздух, пытаясь отдышаться. Чужое дыхание совсем рядом, его рассматривают, а пальцы по-прежнему скользят по обнаженному телу, вызывая толпы мурашек. Ласковые прикосновения сменяются болью, когда пальцы оттягивают соски, прокручивают их между большим и указательным. Тело выгибается. Первый стон, он не громкий, потому что все еще только начинается. Повязку с глаз сдирают — это тоже его просьба. Он хочет видеть, но не видит. В комнате темно, единственный луч света лишь очерчивает высокую фигуру парня возле него. Чувствовать — это все, что ему позволено. Длинные пальцы снова скользят по его лицу, царапаются о щетину, и он ведет головой за этими пальцами, старается задержать их на себе. Сложенные вместе два длинных пальца касаются его губ, слегка надавливая на нижнюю, и он приоткрывает рот, пропуская их на полфаланги внутрь, начинает посасывать их, вылизывать. К двум пальцам добавляется третий, и он со стоном принимает и его, задыхаясь, но продолжая вылизывать. Вторая рука мастера скользит по его животу, едва касается члена. Арсений сам раздвигает ноги, позволяя рукам проникнуть дальше. Пальцы скользят по внутренней стороне бедра, затем ягодицам, задевают колечко пробки. С губ срывается протяжный стон, когда пробка медленно, с едва слышным хлюпом выходит наружу. Мышцы ануса пульсируют, а сам он подрагивает, когда чувствует возле входа чужие скользкие пальцы. Одна только мысль, что сейчас эти длинные красивые пальцы окажутся в нем, туманит разум, заставляет забыть обо всем. — Чего ты хочешь, а? Скажи, — голос тихий, хриплый. Он проникает в голову, а пальцы дразнят, щекочут, возбуждают. — Хочу, чтобы вы трахнули меня своими пальцами, хочу чувствовать их в себе, — выпаливает он на одном дыхании, выгибается за рукой, скользящей по его животу. Тишина несколько мгновений. Высокая тень совсем рядом, он чувствует его, он чувствует его руки и пальцы на себе, но хочет большего. А пальцы кружат вокруг входа, дразнят, чуть проникая внутрь, растягивают, хотя он уже может и так принять их, вырывают из груди судорожные выдохи. Он уже готов умолять о большем, и это, кажется, то, чего безмолвно требует мастер. — Пожалуйста, — шепчет он на выдохе, кусает губы. Веревки впиваются в запястья сильнее, он уже готов, он хочет, и мастер дает ему это — вгоняет сразу два пальца, начинает резко ритмично трахать, сходу задавая бешеный темп, заставляя выгибаться и хрипло скулить. Жар накатывает волнами, одна за другой, и кажется, что все вот-вот закончится, потому что он слишком долго ждал. Длинные пальцы с громким хлюпом выходят из него слишком резко и неожиданно, оставляя его стонущего, извивающегося, с пульсирующей горящей дырочкой, наедине с собой. Мастер отходит в сторону, разглядывая его, и выдавливает на свои руки больше смазки с запахом клубники. — Хочешь… скажи, — доносится до его затуманенного сознания, и это сущее издевательство. Он судорожно кивает в темноту, дрожит то ли от холода, то ли от желания, ощущая, как по коже бегут мурашки, ощущая прикосновения на своем члене. Он слишком остро чувствует сейчас все. Даже воздух в этой темноте пропитан желанием и страстью. Два пальца внутри скользят туда-сюда, ритмично, медленно, на всю длину, задевая простату, вырывая из его груди один стон за другим. Он пытается насадиться глубже, скулит оттого, что жар внутри сводит его с ума, но здесь и сейчас решает точно не он. К двум пальцам добавляется третий, и их ритм внутри становится резче с каждым толчком, с каждым движением. — Еще, еще. Глубже, — хриплый шепот отбивается от стен эхом и переходит в стон, когда головки члена касаются чужие теплые губы и одновременно с ритмичными толчками начинают посасывать. — А-а-а… — Арсений со стоном выгибается, пытается увидеть, но доминант, не прекращая движения пальцев внутри и губ на члене, правой рукой сжимает его горло, заставляя оставаться на месте. Четвертый палец толкается к остальным резче, глубже, и для него это, кажется, слишком много. Боль мешается с диким желанием, кажется, он кричит, и в этот момент в его рот погружаются три невероятно длинных пальца. Он вылизывает их, сосет жадно, пытается подстроиться под ритмичные жесткие толчки четырех пальцев внутри и жаркий минет, в какой-то момент теряется в пространстве, задыхается оттого, что его трахают тремя пальцами в рот. К четырем пальцам в заднице добавляется пятый. Пять длинных охуенных пальцев трахают его, заставляя сходить с ума. Тело прошивает мощный разряд, затем еще один. Веревки на запястьях натягиваются, он выгибается до хруста позвонков, мечется словно в бреду и, задыхаясь, кончает себе на живот, рваными толчками выплескивая белесое семя. Он дрожит и всхлипывает, срываясь на хриплый скулеж, пытается глотнуть воздуха, унять бешено колотящееся сердце. Эмоции хлещут через край, и в этом безумии фееричного оргазма, накрывшего его с головой, нежное прикосновение пальцев по его коже ощущается как что-то фантастическое. Руки блуждают по его телу, ласкают, оглаживают, успокаивают, салфеткой вытирают сперму и слюну на подбородке и шее. Руки и пальцы его мастера дарят в это мгновение столько нежности, что можно сойти с ума. Ради таких ощущений он и приходит сюда, чтобы после фейерверка эмоций услышать тихое «Устал?»…