Рефлексия умирающей империи

В ночном Дануолле шел мелкий дождь. Горожане попрятались по домам, и на опустевших улицах и кварталах осталась только городская стража.Простуженные и озлобленные, они продолжали исправно патрулировать свой участок.Перекинуться парой слов, задержать какого-нибудь полуночного работягу — обыденное развлечение. Тайрелл как раз проходил мимо караулки, из которой доносился раскатистый гогот стражи.Пришлось.Не любил он тут гулять, однако этот путь единственный свободный к его дому. -Эй, погляди-ка! -раздался голос одного из сержантов.-Никак Смотритель пожаловал! Из караулки практически вывалились два сержанта в серой униформе и вальяжной походкой подошли вплотную.От них веяло спиртным.Тайрелл поморщился, но за железной маской этого стража, конечно, не увидела. -Чем могу помочь вам? -как можно вежливее спросил он.Но стражники явно не были настроены на деловое общение. -Чем помочь? Можешь помочь мне передернуть, а то скучно тут что-то.-залился хохотом упитанный сержант.Второй злобно сверлил смотрителя взглядом: -Какого черта ты тут забыл, священник? Снова пришел требовать эликсир в пользу Аббатства? -Что? Я не… -Или, может, проповедовать Семь запретов? -Нет! -Сними намордник, когда с тобой разговаривают! Стражник резко потянул за маску смотрителя, но тот уверенно оттолкнул его; рука метнулась к палашу, но Тайрелл не успел ухватить оружие.Через мгновение по железной маске прошелся увесистый удар сержанта-громилы, от чего у смотрителя закружилась голова.Под плотно закрытыми веками все плясали яркие причудливые узоры.Удар оказался несильным, но неожиданным, и смотритель не смог среагировать. Пока он на пару секунд застопорился на месте, обезоруженные было ринулись за оставленными в каморке пистолетами, однако их остановил грозный мужской голос, в котором горе-сослуживцы признали своего начальника. -Отставить! Позади смотрителя вырос крепкий молодой мужчина в офицерской форме.Он поравнялся со священником.Сержанты в миг отрезвели. -Офицер Бишоп! Сэр…-начал один из них, но его оправдания прервали. -Несоблюдение субординации, распитие алкоголя на посту, проявление агрессии и дискриминация иных силовых структур… Сержанты притихли, исподтишка поглядывая то друг на друга, то на смотрителя.Офицер продолжал: -Думаю, вы сами понимаете, что этого уже достаточно для того, чтобы подать рапорт вышестоящему руководству с последующим увольнением со службы как итог.И это наилучший из возможных вариантов. Он говорил негромко, но уверенно, словно это рутина.Возможно, так и было.Тайреллу было, по-большому счету, все равно; все его мысли были о том, что сейчас его заберут на свидетельствование, и он проторчит там всю ночь.Ну что за день… Он забрал маску наверх и вдохнул продроглый влажный воздух.Дождь постепенно сходил на нет, и теперь в морозном воздухе можно было разглядеть крупные клубы пара горячего дыхания.О чем-то монотонно продолжал болтать стражник, Тайрелл успел лишь уловить что-то там о последнем предупреждении, а затем строгое «разойтись». Сержанты молча разбрелись по пустынной улочке.Офицер устало вздохнул и повернулся к смотрителю: -Прошу прощения за моих подчиненных.У этих людей нет ни малейшего уважения к трудам смотрителей. -Стало быть, у вас есть, мистер Бишоп? Знаете, говорят рыба гниет с головы. Офицер как-то неопределенно пожал плечами и сипло втянул воздух сквозь зубы. -В Аббатстве тоже не все рады объединению с городской стражей, -продолжал Тайрелл.-Однако ума у нас хватает на понятие элементарного такта и терпимости по отношению к вам. Стражник не ответил.Тайрелл окинул его осуждающим взглядом, развернулся и зашагал к дому. Грязь отвратительно хлюпала под тяжелыми сапогами смотрителя, а дождь промочил его форму насквозь, потому он был рад, когда, наконец, показались окна его квартиры; они выходили на задний двор: Тайрелл всегда заходил с «черного» хода, стараясь избегать встречь с соседями, ему известно какие лестные вещи говорят о нем жильцы дома… Когда Тайрелл наконец остановился у двери дома, дождь усилился настолько, что серая завеса с трудом позволяла разглядеть адрес.Вроде тот, с усмешкой подумал смотритель.А ведь стражникам на посту в такую скверную погоду в стократ хуже, и Тайрелл не смог удержаться от колкости и не помянуть их «добрым» словом.Хотя все же иногда он завидовал городской страже: им хотя бы платят больше в отличие от обывателей Аббатства, которые, судя по мнению начальства, должны питаться святым духом вместо корки хлеба, ведь «Мы выше человеческих потребностей, братья мои!».Братья не ропщут по-большей части, хотя бы потому что один такой новоиспеченный повстанец из рядов духовенства был публично унижен и закован в колодки.Естественно — элементарное желание поесть это происки Чужого, не иначе! Из мыслей смотрителя выдернул звук позади: вскрик.Совсем рядом.Тайрелл резко обернулся; если чувства его не подводят, то это донеслось из соседнего здания.Смотритель ненадолго задержал свой взгляд на табличке «Заражен.Не входить!» перед соседним домом.«Плакальщик», — мелькнуло в голове.Но как он забрался так далеко? На бульвар Клеверинг и прилегающие улицы они не суются… Мысли тем не менее не поспевали за телом, — Тайрелл машинально вооружился палашом и медленно двинулся на источник шума.Практически наощупь, но он едва ли боялся — дело привычки.Но неужели нельзя было хоть сегодня обойтись без плакальщиков… Этих бедолаг он самолично отпевает в Аббатстве каждый день, и признаться, они ему порядком поднадоели.Он тяжко вздохнул: а ведь когда-то он благословлял молодоженов на долгую семейную жизнь, но свадьбы нынче едкое явление. Хлипкая стальная дверь легко поддалась.В лицо подул холодный смрадный воздух.Неудивительно, ведь здание давно не жилое.Смотритель осторожно, словно кошка, двигался из одной комнаты в другую, преодолевая горы мусора и жертв чумы; несчастные в саванах лежали забрызганные собственной кровью, вздутые от влаги — сложно было понять мужчина то или женщина.В одной из комнат Тайрелл наткнулся на крошечный саван, возле которого ореолом лежали сухие полевые цветы.Ребенок.Смотритель поморщился, не стал рассматривать, и двинулся дальше. Завернув за угол, Тайрелл застыл от удивления: на полу возле грязного от почерневшей крови матраце сидел ассасин.Он хрипел, держась за рану на груди. Смотритель осторожно вышел, и ассасин вскинул голову, моментально направив на врага свой мини арбалет, но прицелиться так и не смог: его качнуло в сторону и он завалился назад.Чудом его подперла стена.Раздался болезненный мужской стон. -Прости, не хотел напугать.-Тайрелл спрятал меч в ножны и продемонстрировал врагу пустые руки.Подсумок с гранатами оставил возле порога, а сам подошел еще чуть ближе.Он всегда отличался от братьев своим нежеланием охоты на еретиков; ему не доводилось убивать ассасина и никакой глубинной ненависти он к ним не испытывал.Этот его гуманизм, мол, все мы люди, и заставил его отказаться от выполнения военных действий.Теперь Тайрелл читает проповеди прихожанам и отпевает несчастных чумных.Он нашел свое место. -Не подходи! -прохрипел ассасин.Было видно, что маска-респиратор мешает ему дышать. -Я могу помочь. И его будто что-то подтолкнуло ближе.Он помог встать ассасину на ноги, помог подняться до своей квартиры, и все это время его новоиспеченный товарищ не проронил ни слова. Идеальным завершением очередного унылого дня в Дануолле для Тайрелла стал неожиданный приют у себя дома злейшего врага.Кажется, он свихнулся, не иначе.