Север помнит

Воздух теплый. Все тихо, ни ветра в деревьях, ни снега, падающего с высоких ветвей. Санса не открывает глаз. Она помнит тишину, когда смеющаяся, ликующая толпа затаила дыхание. В этой тишине она слышала, как поет лезвие в воздухе — тошнотворный влажный звук, когда оно впилось в шею ее отца, глухой удар его головы о землю. Джоффри хихикал ей в ухо, проверяя, смотрит ли она. Она помнит, что это был худший день в ее жизни. — Моя дорогая? Ты не спишь? Глаза Сансы распахиваются. Мужчина напротив смотрит на нее с глубокой заботой и жалостью. Она плохо знает этого человека, но у нее хорошая память на лица. -Л-лорд Варис? — Ее голос болезненно скрежещет в горле. Он протягивает ей стакан, который она с благодарностью принимает. И тут же почти выплевывает жидкость обратно. Если это вино, то оно испортилось и к тому же посолено. — Это своего рода лекарство, — говорит он, правильно истолковав выражение ее лица. — Вы были больны. — Больна? — Санса не помнит никаких серьезных заболеваний во время пребывания в Королевской Гавани. — Вы проспали две недели, — говорит он. Санса резко выпрямляется и почти падает в обморок, когда вся кровь отливает от ее головы. — Полегче, — говорит лорд Варис, протягивая ей руку. — Не торопите себя. Когда ее голова перестает кружиться, Санса откидывается на подушки, которые он великодушно раскладывает для нее. — И… вы сидели со мной? — Она не помнит ничего о своих отношениях с лордом Варисом, что могло бы объяснить подобный поступок. — Э-э, нет, — говорит он. — Не то, чтобы все не очень беспокоились о вас. Но ученик мейстера, который сидел с вами, предупредил меня, что вы шевелитесь, и он подумал, что вы скоро очнетесь. Санса переваривает это. — Это… очень мило с вашей стороны, что вы здесь. Он смотрит на нее с такой глубокой печалью, что ей очень хочется свернуться калачиком на подушках и исчезнуть.  — Боюсь, у меня… плохие новости. Санса хочет заболеть. Смесь, которую она только что выпила, бурлит у нее в животе. Она помнит, когда лорд Варис в последний раз говорил ей эти слова, и ей остается только радоваться, что гул в ушах заглушает необходимость услышать их во второй раз. Сегодня не день казни ее отца. Именно в этот день она узнала, что ее мать и брат были убиты, убиты ножом в спину на свадьбе среди предполагаемых друзей. Она начинает смеяться. Лорд Варис наблюдает за ней с растущим беспокойством, но она не может остановиться. В каком-то смысле заклинание Мелисандры сработало. Ее отец, возможно, был первым, но для Сансы Старк это был день, когда ее семья действительно умерла. Она смеется, пока она плачет. Ее плечи не дрожат, и ни один звук не срывается с ее губ. Так, как учил ее Рамси. Открывающаяся дверь — желанное отвлечение от ее отчаяния, пока не входит Тирион Ланнистер. Он выглядит напряженным и несчастным, и съеживается, когда видит ее слезы. — Я… Я рад видеть вас в добром здравии, — говорит он, а потом, похоже, хочет пнуть себя за свою бестактность. — Я имею в виду, менее коматозной. Это не намного лучше. Он морщится, шрам ярко выделяется на его лице. — Очевидно, вы слышали. Я хотел, чтобы вы услышали это от… — Кажется, он впервые заметил лорда Вариса -…Друга. Или неактивно враждебной партии. Но я вижу, что лорд Варис опередил меня. Лорд Варис с достоинством кивает. — Ну тогда. Я просто… пойду своей дорогой.- Он идет к двери, но не входит в нее. — И. Что ж. Наверное… я хотел сказать… что мне очень жаль. Вашей потери. — Предатели короны, — машинально произносит она, ненавидя его за то, что он вторгся в ее горе. Ей хочется швырнуть в него подушкой. И, возможно, стол. Может быть, он притаился за дверью ее комнаты, ожидая, чтобы сообщить ей эту новость? И лорд Варис тоже, он… Лорд Варис всегда был добр к ней и сообщил эту новость так мягко, как только можно сообщить такую новость. Он не злой. И она понимает, что лорд Тирион-тоже. Он здесь не для того, чтобы злорадствовать или напоминать ей о ее позоре, дочери и сестре предателей. Прежде он был единственным, кто вступался за нее, отклоняя худшие из оскорблений Джоффри и предлагая улыбку и доброе слово время от времени. Он не принадлежит к той же категории, что Джоффри, Серсея и Рамси. И он не Петир Бейлиш, притворяющийся добрым только для того, чтобы продать ее тому, кто больше заплатит. Он также, как она внезапно вспоминает, ее муж. Возможно? Лорд Тирион истолковывает ее молчание как отказ, и одаривает ее короткой, болезненной улыбкой, прежде чем повернуться, чтобы уйти. — Подождите. — Она краснеет, но на самом деле нет никакого тактичного способа задать такой вопрос. Надеясь, что сможет выдать это за дезориентацию из-за своей долгой болезни. — Мы… мы женаты? Лорд Варис кашляет. Лорд Тирион бросает на нее взгляд, который трудно истолковать, но она склоняется к ужасу. — Что именно вы обо мне думаете? Нет, подумате, не отвечайте, пожалуйста. Я, конечно, не… тащил ваше бессознательное тело в септу, или… — Тирион, — мягко произносит лорд Варис. Он перестает говорить, обрывая фразу. — Наша свадьба, конечно, отложена, миледи, — говорит он гораздо более вежливым тоном. Санса пытается думать. Ланнистеры убили или ранили всю ее семью, прямо или косвенно. Королева Серсея и Король Джоффри превратили ее жизнь в ад. А лорд Тирион — не тот рыцарь в сверкающих доспехах, о котором она мечтала в детстве. Он невысокий, весь в шрамах, пьяница и уж точно не воин. Но он не ненавистный садист. Он — не Джоффри, не Рамзи. Она заставляет себя улыбнуться. — Спасибо, что пришли проведать меня, милорд. Милорды. — Она не может игнорировать лорда Вариса, это было бы невежливо. — Ваша доброта… очень ценится. Похоже, ни один из них не знает, что на это ответить. — Конечно, миледи, — наконец говорит Тирион. — Я… желаю вам скорейшего выздоровления. Я пришлю кого-нибудь к вам. Она не может выдавить из себя еще одну улыбку и вместо этого склоняет голову. ~ * ~ Когда последний мейстер наконец уходит, Санса сворачивается калачиком на кровати, обхватив колени до боли. Она не хочет спать. Это относительно недавнее развитие, субъективно говоря. В первый раз, когда она пережила эти события, она проспала полдня, а оставшуюся часть провела в Богороще, насколько это было возможно. И все это ради того, чтобы избежать встречи с Джоффри, королевой, ее мужем, да и вообще всей ее жизни. Рамси изменил это. Во время своего заключения в Винтерфелле она долго лежала без сна, глядя в тот же потолок, под которым спала большую часть своей жизни. И дело было не только в том, что кровать перестала быть для нее безопасным местом. Санса подтягивает ноги еще сильнее, успокаиваясь от этой боли, которую она полностью контролирует, которую она может остановить в любое время. Синяки, повреждения от… внимания Рамси, теперь все прошло, это свежее, неповрежденное тело. Ушло куда угодно, только не в память, где оно никогда ее не оставит. Она заставляет себя не зацикливаться на этой мысли. Все эти долгие дни она сидела у окна, глядя на суетящихся внизу людей и ненавидя их за способность приходить и уходить, за их беззаботную жизнь. Возможно, ей следовало бы посочувствовать им, поскольку Рамси был их лордом, но она нуждалась в сочувствии к себе самой. Потому что иногда… иногда она задавалась вопросом, если бы окно было немного больше… Что ж. Она не была полностью лишена выбора. Однажды ночью Рамси был неосторожен, и она стащила нож с его пояса. Она смотрела на него весь день, вертя его в руках, а потом бросилась к окну и выбросила, быстро, прежде чем успела передумать. В ту ночь Рамси перевернул вверх дном ее комнату, разыскивая его, и она испытала некоторое удовлетворение от того, что он ничего не нашел. Конечно, он все равно избил ее, так что это было недолго. В ту ночь, впервые с тех пор, как она себя помнила, Санса не плакала перед сном. Она уставилась в потолок сухими глазами и спросила себя, почему выбросила этот нож. Какой в этом смысл? Для чего она живет? Утро не принесло просветления, только еще один, более свирепый шторм. Снег шел все чаще и с каждым днем становился все тяжелее, и казалось, что слишком трудно вылезти из постели, оказавшись запертой за запертой дверью, где ей нечего было делать и никто ее не ждал. — Зима близко, — сказала она, ни к кому не обращаясь. Потерянные слова мертвого дома. Но потом она прислушалась к собственным словам, села и нетерпеливо откинула меха. Зима близко. Ее отец верил в это, она верила в это, и ей достаточно было выглянуть в окно, чтобы увидеть правду. Зима близко, а в Винтерфелле всегда должен быть Старк. Она была последней Старк, и она должна выстоять. В ту ночь, когда Рамси пришел и ушел, она нашла позу, которая не слишком давила на ее синяки, и прошептала свою новую мантру в ночь. — Зима близко зима, а в Винтерфелле всегда должен быть Старк. И ее стойкость была вознаграждена, потому что она сбежала, и нож ждал ее, схваченный в спешке, когда Теон бросил ее к стенам замка, — и свобода. Конечно, сейчас в Винтерфелле нет Старка, и, возможно, это эгоистично, и она недостойна этого имени, но она не будет вновь добровольно подчиняться Рамси. Она выйдет замуж за Тириона Ланнистера, как положено, и, возможно, когда-нибудь снова увидит Винтерфелл. Если она будет довольна своим мужем, он, возможно, позволит ей навестить его. И глубоко в сердце, где она почти забыла, как надеяться, она вспоминает слова Теона, обращенные к ней. Слова лжеца, предателя, сумасшедшего, но, тем не менее, такие соблазнительные. «Это были не Бран и Рикон. Я не мог их найти. Это были два фермера». Она все еще одна, большая часть ее семьи наверняка мертва, вероятно, все, она скоро выйдет замуж за того, кого не уважает и не особо любит. Но во многих отношениях ее положение улучшилось, и это то, на чем ей нужно сосредоточиться. Он — не Джоффри. Он не Рамси. Зима близко. В Винтерфелле всегда должен быть Старк. А завтра утром она проснется и проживет еще один день. ~ * ~ Еще один день, еще один раунд испытаний с мейстерами. Они понятия не имеют, что вызвало ее внезапный коллапс, и она вряд ли может сказать им, что это, скорее всего, какая-то магическая реакция, поэтому вместо этого они проводят все тесты, которые могут придумать, а затем навязывают ее другому мейстеру, другому ученику. Все это очень утомительно, но зато дает ей время разобраться в своем горе в относительном одиночестве. Джоффри держится подальше от больничных палат, и большинство мейстеров, кажется, едва осознают, что она живой человек, а не подопытный. Сегодня все по-другому, потому что Лорд Тирион появляется после ее (легкого) завтрака. Он ерзает в дверях. — Есть новости, милорд? — Сегодня вы вернетесь в свои покои. У Сансы нет особой привязанности к гостевым покоям, куда ее отправили после ареста отца, но это лучше, чем комната для больных, и у нее будет шанс поесть по-настоящему. Хотя она не уверена, почему это требует личного визита — Сейчас? — спрашивает она, когда выясняется, что лорду Тириону больше нечего сказать. — Э… Вам просто нужно одобрение великого мейстера Пицеля. — Понимаю.- Санса ничего не видит. Должна ли она быть польщена тем, что Великий мейстер находит время в своем плотном графике, чтобы увидеть ее лично? Обиделась, что ее тащат практически к каждому младшему мейстеру в Королевской Гавани? И почему лорд Тирион здесь? — Я решил проводить вас, миледи, — говорит он. — Вы явитесь к нему, а не он к вам, и я подумал, что вы не знаете дороги. В дверь снова постучали, и Санса даже не удивилась, увидев лорда Вариса. Он, конечно, не выглядит удивленным, увидев лорда Тириона. Санса перестает пытаться понять, что происходит. Они могут сказать ей, но, скорее всего, не скажут, и ей нужно сосредоточиться на важном вопросе: выбраться отсюда. Джоффри не будет сдерживаться вечно — честно говоря, она удивлена, что он так долго отсутствовал, — и она должна быть объявлена здоровой, чтобы выйти замуж за Тириона. — Может быть, мы пойдем, милорды? Лорд Варис учтиво берет ее под руку, хотя она уже оправилась и теперь редко спотыкается, а лорд Тирион ведет ее, почти как стражник, хотя Санса никогда не видела, чтобы он владел мечом. Нет, это несправедливо. По всем свидетельствам, кроме Джоффри, он хорошо проявил себя в битве при Черноводной и был с честью ранен. И мнение Джоффри — это меньше, чем ничего, в любом контексте. В конце концов они добираются до кабинета великого мейстера, где Санса с раздражением обнаруживает, что его гораздо больше интересует присутствие лорда Вариса и лорда Тириона, чем ее. Она полностью игнорируется в течение добрых пяти минут. Она пользуется случаем, чтобы прислониться к открытому окну и вдохнуть воздух. Прошло слишком много времени с тех пор, как она чувствовала свежий бриз. — Тогда садитесь сюда, — наконец говорит Великий мейстер, явно сердясь. Он осматривает ее глаза и рот, ощупывает лоб. — Я бы очень хотел провести полное обследование, — говорит он. Лорд Тирион издает грубый звук. — Девчонка только и делала, что проверялась неделю, — говорит лорд Варис. — Если бы кто-то собирался что-то найти, он бы уже это нашел. — Ну, я не проводил исследования, — раздраженно говорит Великий Мейстер. — И у меня здесь было достаточно внезапных, необъяснимых болезней. — А? — Спрашивает лорд Тирион, выпрямляясь с того места, где он прислонился к двери. — Лорд Аррен? — Великий Мейстер напоминает ему об этом. — Он тоже внезапно впал в кому, хотя и не проснулся. Ах, за стойкость молодежи. Лорд Варис и лорд Тирион обмениваются обеспокоенными взглядами, так что Санса опять что-то упустила. Великий Мейстер успокаивающе похлопывает ее по ноге. — И я думаю, что мы закончили здесь, — говорит лорд Тирион. Лорд Варис объявляет, что у него есть какое-то дело к Великому Мейстеру, так что Санса из вежливости оставляет их наедине. — Я провожу вас в ваши комнаты, — предлагает лорд Тирион. На самом деле ей не нужна его компания, но вряд ли это способ продемонстрировать (или вдохновить) преданность своему будущему мужу, поэтому она улыбается и принимает его руку. Это не кажется таким уж неловким, как она помнит, когда ее сопровождает кто-то намного ниже ее ростом. — Не знаю, говорил ли вам кто-нибудь… — Конечно, нет, поскольку никто мне ничего не говорил, — перебивает Санса, прежде чем успевает подумать. К счастью, лорд Тирион находит ее неуважение забавным. — Да, но теперь, когда вы очнулись и пришли в себя, я решил, что мы поженимся через неделю. Санса делает глубокий вдох. Это хорошо.  — Я понимаю. Мне нужно будет сделать какие-либо приготовления? Лорд Тирион смотрит на нее так, словно никогда раньше не видел. Она надеется, что он считает ее загадочной и утонченной, но, возможно, он думает, что она все еще не оправилась от продолжительной болезни. — Нет, я думаю, что все решает мой отец. — Тогда очень хорошо. ~ * ~ Последние несколько дней перед свадьбой она бродит по дворцу, давая всем понять, что она жива и ничуть не устала. Она также пользуется возможностью наблюдать и учиться. Главное, что она узнает, это то, что неудивительно, что Маргери считала ее глупым ребенком, потому что она так много не видела раньше. Даже приложив все усилия, она не видит ничего, кроме запутанной паутины людей и событий, опутывающих ее. Она, кажется, не может различить никаких деталей, не говоря уже о том, чтобы начать разгадывать их. Единственная полезная вещь, которую она узнает, заключается в том, что, хотя Джоффри пользуется большей частью своей власти как король, и Серсея почти так же щедра в пользовании своей (хотя то, что это именно так, теперь, когда она больше не королева или королева-регент, является тайной), Тайвин Ланнистер, Десница короля, фактически правит здесь. И это он устроил брак Сансы, а не лорд Тирион. Она думает, что он мог бы упомянуть об этом в их первую брачную ночь, но она была так взволнована и несчастна, что на самом деле не слушала. Если бы она только знала, какой будет ее следующая брачная ночь, то, возможно, уделила бы ей больше внимания. Теперь это не имеет значения. Серсея и Джоффри ненавидят и мучают ее, но отношение лорда Тайвина неизвестно, так что, по крайней мере, есть вероятность, что он не будет заботиться о том, чтобы ненавидеть девушку, которая настолько ниже его внимания и положения. Она усмехается про себя над вероятностью этого. С момента ареста отца ее жизнь превратилась в бесконечный парад боли и мучений. За день до свадьбы она не выходит из своей комнаты. Пришло время для серьезного планирования. Ей нужно сосредоточиться на том, что она собирается делать, используя имеющуюся у нее информацию. Ей нужно будет провести нормальную брачную ночь. Это же очевидно. Она готовила себя с того момента, как узнала, что их брак еще не состоялся. Но она может думать только об этом так долго. У нее есть свой план, и она его выполнит, потому что она Санса Старк из Винтерфелла, и она сделает то, что должна. Ей больше ничего не нужно делать; она сыта и согрета, Джоффри выслушивает прошения во вторую половину дня, и пока ее выживание зависит от рождения сына, и скорого, это должно подождать до окончания свадьбы. Возможно, у нее есть время подумать о том, чего она хочет. Большинство из них невозможно, или непрактично, и слишком болезненно для рассмотрения. Приведя мысли в порядок, она поворачивается туда, где ее служанка без особого энтузиазма наводит порядок. — Шая, — говорит она. — Мне нужно одеться. — Неужели моя госпожа забыла? Вы оделись сегодня утром, — говорит Шая с дразнящей улыбкой. Санса еще не готова улыбнуться в ответ, но ее согревает этот жест. Она скучала по Шае и была тронута искренней заботой Шаи о ее болезни. Старшая девушка, конечно, немного неополирована, но она действительно пришла под нежным руководством Сансы. И у нее есть своя мудрость, мудрость, которую Санса могла бы использовать после того, как сбежала из Королевской Гавани. Шаю никогда бы не одурачила такая змея, как Петир Бейлиш. Конечно, тогда она могла бы подвергнуться воздействию Рамси, и Санса никому бы этого не пожелала. — Что-нибудь официальное, — говорит Санса, терпеливо протягивая руки, пока Шая расшнуровывает рукава. Шая все еще кажется невежественной в самых основных аспектах того, чтобы быть служанкой, но она отлично укладывает волосы, наносит макияж и выбирает наряд. И угрожает людям. В частном порядке Санса иногда задается вопросом, не является ли Шая вовсе не служанкой, а тайным телохранителем. Какое-то время им был Пес, но теперь его нет, и если бы не Шая, она была бы здесь совсем одна. Ну, Шая и лорд Тирион. Он также приложил некоторые усилия, чтобы облегчить ее бремя. И очень скоро она и ее два возможных союзника станут одним домом. — Я хочу выглядеть старше, — говорит Санса. — Более взрослой. Шая бросает на нее странный взгляд, но подчиняется. ~ * ~ Человеку не просто войти в кабинет Десницы короля, узнает она. Она узнает это, когда надменный ученик мейстера высокомерно сообщает ей об этом. Он пытается посмотреть на нее сверху вниз, но, учитывая, что его голова едва достает ей до плеча, он не совсем пугает ее. — Если у вас действительно есть дело к Деснице, — и выражение его лица говорит о том, что это невозможно, — вам придется назначить встречу. Неужели вы ничего не знаете? — Я знаю, что в последний раз, когда я хотела увидеть Десницу короля, я ждала его возвращения домой к обеду, — говорит Санса и проносится мимо, пока тот бормочет. Ее бравада длится до тех пор, пока она не замечает лорда Тайвина, главу дома Ланнистеров, лорда Кастерли Рок, десницу короля. Он просто пишет письмо, но каким-то образом ему удается сделать даже это пугающим. Он, должно быть, знает о ее присутствии, но никак не признает ее. Это не отставка, решает Санса и устраивается на долгое ожидание. Этому трюку она научилась у Джоффри. Она не может избежать его присутствия или отказаться от его приглашений, но она может держать всю свою боль внутри и отказать ему в удовольствии видеть ее. И кто знает, может быть, когда Пес исчезнет, она снова подумает о том, чтобы столкнуть его со стены. — Я не думаю, что у нас назначена встреча, — наконец произносит лорд Тайвин, откладывая перо. Он впивается в нее свирепым взглядом, который не был бы неуместен на ее лютоволке, и она напоминает себе, что этим вечером должна провести некоторое время, ненавидя Серсею за эту потерю. Взгляд столь же короткий, сколь и напряженный, и он разглаживает свежий лист пергамента. Перо снова начинает скрести. — Это семейное дело, милорд, — говорит Санса. Перо замолкает. — У тебя нет семьи, девочка. Санса не вздрагивает, не издает ни звука, ее медленное, ровное дыхание не прерывается. — Моя новая семья, милорд. — Она скромно опускает глаза. — Наша семья. Она не поднимает головы, но чувствует тяжесть его взгляда. Он наблюдает за ней. — Действительно. Ни в его голосе, ни в поведении не слышно удовлетворения от того, что она заинтересовала его. — Я родом из гнезда предателей. Но они, хотя и представляли собой ничтожную угрозу, были устранены, и вскоре это имя будет уничтожено. Освободившись от этого бремени, я могу показать, что на Севере все еще есть сила, все еще есть честь, поскольку я служу своему королю и господину. — Она делает реверанс. Лорд Тайвин усмехается. — Я ни на секунду в это не верю, леди Старк. Я знал твоего отца, сильного лидера, несмотря на то, что он был обременен избытком чести и полным отсутствием здравого смысла. Дурак — честный дурак, несмотря на все хорошее, что он сделал, — но все же дурак. Но ты… в тебе есть настоящая северная сила, Санса Старк. Санса не двигается, не реагирует, пытаясь понять, было ли это оскорблением, или где-то там был скрытый комплимент. — Чего именно ты хочешь? Кроме того, чтобы заверить меня в твое непоколебимой преданности дому Ланнистеров. — Моя прежняя жизнь закончилась. У меня нет ни отца, ни дома, ни имени. Но, выбрав меня для своего сына, я снова получу все это. Я хотела бы попросить вас, вступая в новую жизнь, чтобы вы оказали мне честь, став моим посаженым отцом на свадьбе. Он издает короткий смешок. — Ты же не серьезно. Она осмеливается поднять глаза. — Совершенно верно, милорд-отец. Он смотрит на нее поверх сложенных рук так долго, что у нее начинают болеть ноги. Она прямо встречает его взгляд, отказываясь ерзать или вздыхать, как непослушный ребенок. — Предположение о такой фамильярности не сделает меня более положительно настроенным по отношению к тебе, — говорит он наконец. — Спроси любого из моих детей. — Да, милорд, — отвечает Санса, про себя решив ничего подобного не делать. — Однако это не означает, что твоя точка зрения не имеет смысла. Я тебя выдам.- Он многозначительно возвращается к письму, и Санса, поняв намек, исчезает. Она идет в богорощу, чтобы подумать. Она еще не совсем готова простить богов, но как отступление, оно имеет свои достоинства. Во-первых, людей стало меньше. Разговор обескураживает, во-вторых. Она ходит по дорожкам, находя некоторое утешение в тишине деревьев, даже если все слишком ярко и зелено на ее вкус. Она скучает по богороще Винтерфелла. Она скучала по ней до того, как Рамси осквернил ее, женившись на ней там. Ее шаги ускоряются, и на какое-то время она слишком запыхалась, чтобы думать. Когда Рамси похоронен так глубоко, как возможно, она обращает свои мысли к неожиданному разговору с своим, по закону, будущим отцом. Лорд Тайвин — глава дома Ланнистеров, и он озабочен сохранением и процветанием своего дома. Не нужно быть дочерью главы Дома Старков, чтобы понять это; любой, у кого есть глаза и уши, придет к такому же выводу. Санса представляла его немного похожим на Серсею, которая при всех своих многочисленных недостатках фанатично предана своей семье, но без особой неприязни к Сансе лично. Поэтому в ее интересах было убедить его, что она предана славе дома Ланнистеров. Защита лорда Тириона —это хорошо, но Джоффри не остановят одни лишь слова, будь то свадебные клятвы или угрозы. Возможно, если лорд Тайвин увидит, что она намерена быть послушной женой и дочерью, он будет склонен оказать ей небольшую услугу, если это не причинит ему неудобств. Начнет с того, что пресечет попытку Джоффри еще больше унизить ее на свадьбе, и займется активной защитой. А потом она действительно встретила этого человека. Он был… нехорошим. Хороший — это точно не то слово. Конечно, еще слишком рано говорить об этом, и она должна быть осторожна, чтобы не переусердствовать и не поставить себя в худшее положение. Но она думает, что может мечтать о большем, чем случайное вмешательство в худшие из злоупотреблений Джоффри. Чтобы строить реальные планы. Потому что лорд Тайвин почти такой же старый, как мейстер Лювин. У него есть один сын в Королевской гвардии, поклявшийся не брать жену и не рожать детей, и только один сын… Скоро женится.