На закате

      Солнечные лучи рассеянно прыгали по смуглой коже, потешаясь над владельцем глубоких карих глаз. Поднятая пыль от ударов медленно оседала, оголяя пространство.       Едва сдерживаемые эмоции били ключом из тела юного охотника, что тщетно пытался утихомирить своё внутреннее я. Уже несколько дней подряд юнец полагал — снять горящий пыл можно усердными тренировками, сводящимися к гневному ряду ударов по скалистой поверхности. Не жалея разбитых в кровь рук, он продолжал наносить удары снова и снова. Отбитые руки то немели, то упрекающе пульсировали.       Небрежно брошенная на землю зелёная курточка лишь натирала глаз своим присутствием. Она напоминала о каждом раннем шаге хозяина: увлекательном экзамене на хантера, освобождении новоиспеченного друга из его клетки-дома, небесной арене, где он испытал восторг от сражений, неуловимой призрачной труппе, загадочном острове жадности, его необдуманном действии и словах, что заставили изрядно побеспокоиться других, а после привели к куда большим последствиям. Мальчик помнил каждую отметину на куртке, помнил каждый малозаметный стежок, совершённый над поврежденной тканью. И от воспоминаний на душе становилось лишь тоскливее: грустная ностальгия плавно перетекала в бьющую по вискам боль, отдавая гулом по всему телу. Если бы только была возможность пережить всё заново, юный охотник несомненно ею бы воспользовался. Даже несмотря на весь тот кошмар, что ожидал его в конце.       — Гон! — это был голос Киллуа из прошлого. Тогда он пытался привести друга в сознание, путаясь в длинных чёрных волосах, звал его, молился, ухватившись цепкими когтями за надежду.       Гон потряс головой, избавясь от представшего глазам наваждения. Он измученно осел на землю, стёр капли пота, размазав бордовую жидкость по лицу.       Надежды пережить всё заново не существовало, но мечты теплили сердце уютом где-то глубоко внутри. Тогда бы он снова смог лучезарно улыбаться, не кривя рот в фальшивой радости. Тогда бы он вдвое пуще прежнего дорожил каждой секундой.       Ах если бы хоть ещё раз пройти экзамен, хоть ещё раз взять уроки у Винга, веря в Зуши, и то, что талантливый малый сможет догнать их с Киллуа, хоть ещё раз воспользоваться нен, хоть ещё раз посмотреть в насмешливые нахальные глаза фокусника с малой толикой надежды найти где-то в уголках глаз отголоски нежности. Ах если бы.       Но сейчас Гон мог лишь вяло вздыхать, он прекрасно знал, что сам повинен в произошедшем.

***

      Фрикс виновно опустил глаза. Горячий чай напоминал о себе мятным привкусом, витавшим в воздухе, шелест бумаги сливался с шарканьем ручки воедино, величаво неся свою симфонию усталому слушателю. Тётушка Мито суетливо копошилась в аптечке. Она как всегда ворчала на мальчика, проклиная кровь Фриксов, что, как она считала, побуждает делать такие выходящие за грани понимания вещи. Женщина старалась не давить — прекрасно видела внутренние терзания мальчика и то, как тот пытается скрыть явный для материнского инстинкта факт. Да и был он наказан без её вмешательств — путешествие мальчика повлекло за собой тонну письменной работы, как бы напоминая, что он всё ещё самый обычный человек, обязательство которого — получение образования. Заботливо перевязанные тётушкой руки гласили о идиотизме своего хозяина, стискивающего зубы в попытке удержать ручку в забинтованной ладони. Мальчик быстро забыл о боли, окунаясь с головой в работу. Сейчас умственная нагрузка отвлекала от ужасающих мыслей и воспоминаний, а не убивала одним лишь своим наличием, как раньше.       Но иногда юный охотник отвлекался, неожиданно для себя выводя на черновике до боли знакомые звезду со слезой. Всё же ему было интересно, как сейчас он? Как бы он отреагировал, узнав, что его сладкий фрукт лишился нен? Стал бы он вообще переживать, зная, в каком состоянии был Гон?       Тело перебрало холодком. Он отпил забытый ледяной чай, чей аромат заметно убавил в привлекательности. Однозначно такие странные мысли вызвала долгая усердная работа, так чуждая его мозгу.       Мальчик устало потянулся, заглядывая в окно и находя там все признаки позднего времени. Он продолжал осматривать сумеречный пейзаж, в надежде разглядеть что-то, а, может, и кого-то. Только вот хотелось видеть не чей-нибудь силуэт, не кого попало, а определенного человека, что сеял неразбериху в лохматой колючей голове, при этом спокойно перебирающего карты, будто бы и не сводит с ума одним лишь своим видом.       Гон резко встал из-за стола, уперевшись ладонями о деревянную поверхность: «На сегодня хватит!»       Последние дни очень его изматывают. К счастью, тихие шаги по направлению к спальне никого не потревожили, кроме иногда поскрипывающих половиц. Сердце мальчика, не зная покоя, отбивало сумасшедший ритм, предупреждая о чём-то тревожном. Фрикс лишь сжал ткань в области сердца и прыгнул в объятия Морфея.       Это не должно его тревожить.