На закате

      Мито улыбнулась, завидя родные колючки. Те вприпрыжку качались из стороны в сторону, приближались медленным вальсом. Свет солнца изредка вырывался наружу из плотного кокона пушистых облаков, задорно подмигивая каждому, кто осмелился выглянуть на улицу, в освежающую утреннюю прохладу. Легкие порывы ветра ласкали податливые зеленоватые пряди, играли с ними, нагло хватали и тянули за собой, ввысь. Куда-то туда, где, казалось, и должен быть юный охотник.       Гон энергично махал рукой, радостно приветствуя то ли радушную тётушку, то ли уверенно ступивший на свежую ячейку календаря день. Он активно приплясывал, жестикулировал напротив безмятежных глаз, пытался донести суть одним лишь видом, наотрез отказываясь прибегать к запоздалым словам. Его глаза так и горели переполняющим охотника счастьем, а искорки разбивались и бликами рассаживались по радужной оболочке. Причиной такому яркому выплеску эмоций было мимолётное привычное чувство, что приходило только от одного — использования нен, хотя мальчик даже не был до конца уверен, не показалось ли ему. Повторить больше не выходило, но разожженное пламя надежды внутри и не думало утихать.       Всего пару недель назад казалось, будто бы он окунулся в серую краску, запятнав своё виденье мира. Он был готов поклясться тогда, что вряд ли искренне улыбнётся впредь, что так и будет разбивать кулаки в мнимой ярости. Но на деле вера в лучшее пробилась ростком из вязкой пучины жалости к самому себе. И это произошло быстро. Гон мгновенно оправился, воспрял духом, воодушевленно искал пути из передряги, уходил из дома, уединяясь с природой, пытался нагло и упорно освоить нен снова. Казалось, что юному охотнику теперь все по плечу, какие бы сложности не встали перед ним — он справится.       Но вот удар. Вновь удар по неуравновешенному состоянию Гона.       Мальчик растерянно всматривался в буквы, терялся в них. Он перечитывал снова и снова, пока не стало очевидно: это точно не сон, и он не бредит. Хисока мёртв — именно этим и закончилось сражение ленивого бога смерти и лидера пауков. Сейчас хантеры только и обсуждали это. Некоторые из них радовались смерти фокусника, отчего карие глаза недоумевающе вздрагивали, а зубы злостно поскрипывали.       Трясущиеся руки пытались не выронить телефон, он в панике листал текст, выискивая опровержение смерти фокусника, но находил лишь комментарии скептиков, предполагающих, что всё подстроено, и этому хотелось верить. Хисока, будучи таким умным и умелым не мог умереть. Это бред. Так попросту не могло было случиться. Не верю!       Гон сорвался с места, он должен убедиться во всём сам.       Крикнув опрометчивое:       — Это важно! — юный охотник побежал, сейчас ему нужно быстро покинуть остров.       Растерянное молчание Мито осталось где-то далеко позади. ***       Нашёл!       Зелёная курточка медленно опускалась во тьму вместе с чернеющем небом. Упорные поиски, длившиеся несколько часов, увенчались успехом. Гон долго думал над тем, что скажет, и скажет ли вообще, пока находился на ветхом, потрепанном жизнью судне, и, как ни странно, дельного в голову ничего не пришло. Однако, это уже не важно.       Мальчик осматривал до боли знакомую спину, не решаясь сделать шаг. Дыхание сбилось, пришлось жадно глотать отсутствующий по ощущениям воздух. Фигура перед ним грациозно возвышалась, не спеша оборачиваться.        Последнее, о чем сейчас мог думать Фрикс — безопасность, поэтому он так и продолжил стоять, давясь наплывом различных эмоций, что перемешивались, путались, создавая хаос и неразбериху в голове. Выбрать одну из них было невозможно. Вряд ли он бы сдвинулся с места, даже угрожая его жизни что-то.       Тем временем Хисока, отбросив раздумия, касательные предстоящего, заинтересованно гадал, что за идиот маячит за его спиной. Обычно он не интересовался самоубийцами, но что-то подсказывало ему, что этот экземпляр несколько необычен. Аура человека позади верещала о том, что мелкая сошка в виде её владельца не стоит и взгляда фокусника, но удержаться было сложно. Кто бы мог подумать, что увиденное оставит охотника в ступоре.       — Гон? — с неподдельным удивлением в голосе произнёс фокусник. Вопрошающе выгнув бровь, он съязвил, — что ты здесь делаешь? Время, знаешь ли, недетское.        В подтверждение последним словам — солнце, только что вышедшее из-за туч, начало уходить за горизонт, бросая последние пёстрые лучи, напоминающие языки пламени. Всё стало играть рыжеватыми красками, в закатном свете которых Хисока казался ещё более манящим - привычно холодные глаза будто бы наливались теплом. Отрешённый ранее взгляд карих глаз ненасытно блуждал по самоуверенному лицу. Хотелось запомнить каждую из черт чарующего лица. Это точно был он. Никто более не может вызывать столь спутанный комок чувств у Фрикса, ступившего ближе.       — Хисока, — словно пробуя на вкус в очередной раз любимое имя, — ты… жив, — слегка дрожащим голосом озвучил очевидное.       — А? Уже похоронить меня решил? От меня так просто не избавиться, Гон-кун, — смешок.       Прежняя нахальная улыбка, по которой столь сильно скучал Гон. О, это прекрасное чувство, когда понимаешь, чего тебе не хватало всё это время. Накопленное оборвалось в груди. Натянутая струна лопнула.       Что-то практически невесомое со шлепком упало на поверхность крыши здания, где они находились. И снова.       Хисока этим вечером был поражён во второй раз. Он никак не ожидал увидеть болезненно сверкающие слёзы. Нестандартное поведение мальца вводило в замешательство, граничащее с безумством. Сейчас темноволосый выглядел малость сломленным, что отзывалось бурей в мужчине. Ещё не время… Он пока не созрел…       Когтистая рука сама потянулась к смугловатому лицу, бережно вытирая солёную жидкость. Что бы ни нашептывал разум Хисоки про сломление — видеть слёзы Гона было невыносимо, его лучезарная улыбка была куда приятнее, она всегда пленила, одаряя уютом своего зрителя. Даже несколько гипнотизировала, умиляла.       Стоило отвести ласкающую щеки руку, как ту незамедлительно обхватили маленькие тёплые ладони, вновь срывая смешок и каплю удивления с уст мужчины.       — Я беспокоился, мог хотя бы намекнуть, что в порядке! — кажется, все ранее сдерживаемые эмоции решили лавиной сойти в этот вечер. Впрочем, когда последний раз Гон задумывался о действиях и последствиях? Он рассерженно продолжал:       — А что, если бы ты и впрямь умер?!       — Ну, я действительно умер тогда, — протянул Хисока, он уже не удивляется безрассудности мальчика. Уловив удивленный взгляд, мужчина пояснил, — Долго объяснять. Как видишь, сейчас я в порядке.       За удивлённым последовал недоверчивый взгляд карих глаз. Словам мага Гон доверял, но всё равно настороженно ощупывал большую руку, а после и вовсе потянулся к загримированному лицу, огладил пальцем скулу мужчины, задев аккуратную звезду. Он сам не знал, в чем хочет убедиться, но усердно пытался зацепиться взглядом за что-то необычное. Хисока позволял подобные шалости, провожая каждое действие Фрикса пристальным взором по-доброму насмехающихся глаз.       — Я не узнал тебя. Твоя аура выглядела не как обычно, — прозвучал немой вопрос ласкающим уши голосом.       — Долго объяснять, — передразнил Гон и высунул язык.       Хисоку веселило то, как наплевательски Гон относится к тому, кто перед ним. Он всегда был настоящим и открытым со всеми, честным, прямолинейным, отчего порой сам себе вставлял палки в колёса, не удержав язык за зубами. Даже рядом с ним, дьявольским фокусником.       Зеленоватые волосы ласково потрепали, Хисока, за которым следила пара озорных глаз, встал, принимаясь разминаться.       — У меня есть одно незаконченное дельце. Увы, мне пора, — хищные глаза надменно прошлись по собеседнику с макушки, остановились на израненных руках, недовольно пощурились и вернулись к омуту из блестящих глаз. Довольно, как чеширский кот, смакуя, он завершил предложение, — Гон.       — Уже?! — расставаться не хотелось, времени с ним проведено ничтожно мало, но не нужно быть гением, чтобы догадаться, что дело неотложно и связано с Геней Рёдан. Только вот от осознания этого лучше не становилось, лишь горько оседало печалью на кончике языка. Навалять бы этим паукам, отнявшим так скоро у него Хисоку.       Всё же забавно. Эти две противоположности с неизмеримым интересом тянуло друг к другу, напоминая растяжимую привязанность — банджи жвачку рыжеволосого.       Гон тоже встал. Он тоскливо смотрел вслед, неторопливо удаляющемуся силуэту, что хотелось догнать, схватить за руку и не отпускать. Мириться с обстоятельствами до горечи не хотелось, но приходилось. Он сорвался на бег. Напоследок, Фрикс решил обнять его, ведь… это может быть последней их встречей. Пауки очень опасны, и Хисока тоже, только вот он один.       «Надейся на лучшее, готовься к худшему», да? Гон вспомнил слова многому научившей его тётушки. Быть готовым к смерти близкого человека — непосильная задача.       Гон прижался к фокуснику так, будто бы от этого зависит его жизнь. На долю секунды ухмылка сошла с тонких губ, показав настоящую улыбку. Он понял, почему его обняли.       Ответно прижав к себе податливое тело, он тем самым принял прощальный подарок мальчика.       Фрикс не мог очнуться от неги сладостных объятий, в них хотелось тонуть. Он довольно закрыл глаза, пытаясь донельзя растянуть момент. Вдыхать пряный аромат жвачки было непозволительно опьяняюще, это сводило с ума, хотелось ещё и ещё. Мужчина тоже чувствовал необъяснимый уют, зарываясь в шёлковые наощупь волосы. Изящная бледная рука скользнула по ранам на смуглой коже. Кажется, эта игрушка дорога для него иначе, чем другие. По-крайней мере, пока ломать её не хотелось.       — Береги себя, — едва слышно пролепетал мальчишеский голос.       — И ты, — ещё более тихий ответ обдал темную макушку теплом, оставляя невесомый поцелуй.       Нехотя обоим пришлось покинуть тёплые объятия.       Обрекающее мир на тьму солнце совсем скрылось за горизонтом. Но Гон знает, что однажды солнечное тепло вновь приласкает землю своим светом. Он знает.       И в следующий раз он точно заставит одного манящего к себе нахала полностью открыться, снять эту лживую треснутую мальчиком маску и обнажить свою душу.