Обычный британец

      Эта история начинается в консервативной и традиционной стране — в Англии, естественно. Там, в графстве Суррей, в городке Литтл-Уингинг по адресу: Тисовая улица, дом 4, проживало самое обыкновенное среднестатистическое семейство по фамилии Дурсль. По меркам США оно было обыкновеннейшим и абсолютно ничем не примечательным, а по меркам Англии — вполне нормальным для переселенцев из США, которыми эта семья и являлась. Они вели спокойный и даже скучный образ жизни, и ничем не выделялись, не лезли на рожон и держались подальше от подозрительных элементов.       Глава семейства — мистер Вернон Дурсль, человек из породы «свободных бургероедов», чьё детство и юность прошла в стране свободы и Кока-Колы. В отличие от британцев, он не имел комплекса насчёт внешнего вида: огромный, жирный, похожий на упитанного вола брюнет со здоровыми чёрными усами. Подобных ему в США полно, а в Британии — чуть меньше. Он приехал в Англию (если точнее — в Лондон), так как был переведён из Нью-Йоркского филиала фирмы «Граннингс» (который вскоре закрылся, не выдержав конкуренции) в лондонский, где получил должность младшего администратора. Там он и познакомился со стажёркой, которая была младше его лет на 10 — Петунией Эванс, семья которой переехала из Бостона в Коукворт, когда ей было 5 лет. На почве любви к Америке они сошлись, в доме мамы Вернона после долгих ухаживаний произошло предложение руки и сердца, после свадьбы Дурсль купил самый обычный двухэтажный дом 4 в Литтл-Уингинге. За три следующих года он взошёл до директора фирмы, производящей дрели, где проработал всю жизнь. Год назад у пары родился сын Дадли, в котором они души не чаяли. Малыш был блондином, как и его длинная и тощая мама, любившая подглядывать за соседями.       Казалось бы — ну нет ничего нестандартного в этой семейке, однако нет — был у них один «изъян». Имя ему — Поттеры. Их было двое — младшая сестра Петунии, добренькая, умненькая девушка, вышедшая замуж за прекрасного человека — наследника одного из четырёх знатнейших и богатейших британских семейств, испокон веков восседавших в Палате Лордов Парламента. Дурсли весьма стыдились этих «ненормальных» родичей, и причина была такова: свободолюбивым и демократичным уроженцам Америки была противна власть человека, который получил её просто из-за рождения в определённой семье — без выборов, без решения народа. Ну куда это годится? Вот почему после женитьбы Лили миссис Дурсль прекратила общение с сестрой и стала искренне надеяться, что они с любимым мужем никогда не увидят эту парочку. Также она никак не могла допустить, чтобы её любимый, драгоценный, идеальный во всех отношениях сыночек Дадли дружил с сынишкой этих отвратительных аристократишек Поттеров (дети, к слову, были ровесниками).       Наша история начинается во вторник, обычным серым облачным утром, какие не редкость для Туманного Альбиона. Вернон Дурсль, с трудом натянув и застегнув брюки и надев рубашку, фальшивил очередной хит Бибера и завязывал самый отвратительный на свете галстук цвета блевотины. За завтраком, который для четы Дурслей состоял из тостов с джемом и колы для толстяка и кофе для подгляды Петунии, Дадли отчаянно брыкался и швырялся кашей, пытаясь вылезти из детского стульчика, а его мамуля рассказывала мужу об очередном недуге их соседа. Это и недостатки британской политической системы были их любимыми темами для беседы. О бушующей в стране Гражданской войне они говорили редко, так как наивно полагали, что мирных граждан никогда не тронут, да и с фига ли им обсуждать проблемы страны педантов, чаепитов и монархофилов?       В половине девятого Дурсль взял портфель, надел пальто, поцеловал жену и попробовал поцеловать сынулю, но тот, окончательно впав в ярость, залепил ему кулачком прямо по усам. — Сыночек боксёром растёт, — пробурчал толстяк, садясь в свой «Пикап» и выезжая на работу.       На Тисовой улице царила, по мнению Дурсля, идиллия: мамочки с колясками, соседи убирают украшения с вчерашнего Хеллоуина, мальчишки бегают, полосатая кошка на углу улицы внимательно изучает карту… Стоп! Кошка изучает карту?! Вернон оглянулся. Кошка была, карты не было. — Не надо было отказываться от отпуска, совсем заработался, вон, уже всякая хрень мерещится, — пробормотал директор фирмы. На всякий случай он закрыл глаза, открыл их и посмотрел на кошку. Та читала вывеску с надписью «Тисовая улица». — Она смотрит на вывеску, — прошипел сам себе усач. Кошка начинала действовать ему на нервы, чего он не любил, а потому громко шикнул на животное. Оно послушно отвлеклись от вывески, но нагло прыгнула на забор Дурслей. Если бы Вернон не опаздывал на работу, он бы непременно согнал наглое млекопитающее, а так толстяк просто поехал дальше, стараясь думать не о кошечке, а о крупном заказе на дрели для его фирмы.       То, что Дурсль увидел в Лондоне, где располагался офис его фирмы и где он был боссом, его разозлило. Солдаты маршировали прямо по дороге, не давая ему проехать. Пришлось ждать, пока этот непонятный парад закончится, после чего брюнет наконец припарковал машину и пошёл в свой кабинет.       На работе настроение у босса поднялось. Ещё бы: он наорал на пятерых работников, пять раз позвонил маме и сестре, потом поорал ещё, подписал важные документы, шесть раз выпил кофе, довёл до слёз секретаршу очередными орами, а затем решил размяться и купить пончик и баночку Кока-Колы.       Выходя из магазина с пакетом, он увидел двух прилично одетых стариков, которые громко, никого не стыдясь, вели беседу: — Сидди, ну не мог он умереть. Это же он. И из-за кого — из-за младенца? Не верю. — Это не просто младенец. Это сын Поттеров, Гарри. И он чудом уцелел…       Дальше Дурсль не слушал. Он ужасно волновался. Хотя почему, спрашивается? Их сына вероятно звали Гарольд или Гордон, но не Гарри. Да и у того Поттера, который захомутал бедную никчёмную девчонку, вероятно, были родственники. Но стоит спросить у жены…или не стоит? Она же расстроится, она ненавидит говорить о сестре.       Дурсль и не заметил, как сбил с ног какого-то коротышку. — Извините, — буркнул он и ухмыльнулся, увидев, что кроха напялил пиджак и цилиндр викторианской эпохи. — Ничего страшного, дружище. Такой день, такая радость — ну разве может такой пустяк испортить нам настроение? — с этими словами поднявшийся с земли викторианец крепко обнял Дурсля. Это уже было странно.       Когда Вернон подъехал к забору, он обмер. Кошка всё ещё была там. На этот раз он никуда не опаздывал, и громко шикнул на животное. Зря. Кошка окинула его таким суровым и холодным взглядом, что Дурсль поспешил скрыться за дверью дома.       Вернувшись домой, Вернон выкинул всякие странности и кошку из головы. Он с удовольствием съел стейк, узнал у Петунии, что на прогулке у магазина конфет выяснилось, что сын знает слово «хочу!!!», потом жена рассказала ему, что пятнадцатилетняя дочь соседки забеременела и закатила матери скандал. В общем, всё было хорошо и стабильно.       Когда маленький Дадли уснул, Дурсли, захватив пиво, развалились у дивана. По телевизору показывали новости. — И в завершении нашего выпуска сообщаем, что опасный террорист, имя которого вам всем известно, погиб. Жители Соединённого Королевства наконец могут спать спокойно. Полиция отказалась дать комментарий, где и как именно погиб враг Нации, но нашему специалисту Рите Скитер удалось выяснить, что в этом как-то замешан наследник известной и знатной семьи Поттер по имени Гарри. Подробности в следующем выпуске. — Петуния, любимая, а как звали сына твоей сестры и того обормота? Гарольд или Гордон, да? — Да нет, Вернон, его звали, как и многих британцев, Гарри. — Вероятно, телевизионщики ошиблись? — И я так думаю.       Спать паре пришлось под снотворным.       Была уже полночь. Кошка была единственным существом на Тисовой улице, кто ещё не спал. Но недолго. К краю улицы неслышно подъехал дорогой «Феррари», из которого выбрался человек. Это был господин поистине важного, уверенного, представительного и джентльменского вида: довольно высок, чуть полноват, в бежевом пиджаке и таких же брюках, под пиджаком чёрный жилет, а под ним белая рубашка. Туфли чёрные, лаковые, дорогие. Коротко подстриженные каштановые волосы и короткая, покрывающая всю нижнюю часть лица борода. Глаза ясные, голубые. Не единой морщинки, еле заметный короткий шрамик на шее. В руке он крутил чёрный свёрнутый зонт. На вид ему было лет тридцать пять — сорок, в реале — 87. Звали его Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.       Джентльмен критически цыкнул на горящие фонари, затем достал из кармана пиджака серебряную зажигалку, щёлкнул ей. От приборчика пошло странное жужжание, после которого все фонари разом погасли. Убрав это «гасильное» устройство назад в карман, мистер Дамблдор ухмыльнулся, так как заметил кошку. Немного подумав, он присел рядом на заборе. — Можете уже выходить, миссис Уркхарт, — сказал Альбус кошке, рядом с которой, скидывая куртку бездомных, уже присаживалась женщина в строгом офисном костюме, в строгих квадратных очках и со строгим пучком чёрных волос. — Во-первых, после женитьбы с Элфинстоуном я не меняла фамилию на Уркхарт, а оставила девичью Макгонагалл. Во-вторых, каким образом ты, Альбус Дамблдор, узнал, что это та кошка, с которой я провела головослияние? Об этом знают только ребята из Mi-6. — Может, потому что мы оба работаем в нашем колледже и я там часто видел твою кошку? И ещё, с каких пор мой заместитель говорит со мной на «ты»? — С тех самых как ты сам мне это разрешил, — криво улыбнулась Макгонагалл. — Могу я поинтересоваться, почему ты здесь, Минерва, а не на одной из, как минимум, двенадцати вечеринок в честь победы? — Ты же знаешь, меня воротит от таких празднеств. Ещё вчера боевые спецоперации, гибели людей, хмурые лица, а сегодня все пьют, орут, запускают фейерверки. А мы даже не победили. Да, лидер террористов пал, но нельзя же бросать все планы и задачи и начинать пьяниться! Ещё столько террористов в его армии, и они могут ударить в любой момент! А твой специальный агент Дедалус Дингл шляется по Лондону в викторианском прикиде, будто Хэллоуин ещё не закончился, и запускает фейерверки!!! — Пойми, дорогая моя, без лидера террористы в смятении, их будет легко отловить, а люди так давно толком ничего и не праздновали. — ЭТО НЕ ОПРАВДАНИЕ!!! Хоть он и исчез без следа, но нельзя расслабляться. Да, кстати…как ты думаешь, Альба, он правда исчез? — Вне всякого сомнения. Сегодня можно и попраздновать. Может, польститесь на засахаренную лимонную дольку? — Сам ешь свои сладости, Альбус Дамблдор! Развивай свой диабет и дальше, — раздражённо произнесла Минерва, но Альбусу её слова были как об стенку горох. Он засунул в рот сразу три лимонные дольки и притёр рот платочком. — Насчёт исчезновения его… — Его зовут Волан-де-Морт! Хватит бояться произносить обыкновенный псевдоним этого чудовища, Минерва Джадис Макгонагалл! — Легко тебе говорить, мудрец. За одиннадцать лет войны вас одного он… Волан-де-Морт боялся. Кстати, а то, что говорят о Поттерах, это правда? — Советую взять мой платочек, Минерва, так как это правда.       Платочек Минерве понадобился. — Лили… Лили и Джеймс…такие хорошие ученики… самоотверженные бойцы…как же так? — Мне очень жаль, Ми. Как и всем, — это Дамблдор произнёс с горечью. Успокоившись, Минерва отдала платок Альбусу и спросила: — А те слухи о юном Гарри? Где он вообще? — Правдивы, его привезёт сюда Рубеус. — Что?! Мистер Хагрид?! Он же неаккуратен, нескладен и, мягко говоря, неумён! Весьма неразумно доверять этому недотёпе столь ответственную миссию, Альбус Дамблдор! — Никогда больше не говори так о Рубеусе, Минерва. Я бы доверил ему свою жизнь.       Вдруг раздался рёв. К паре подъехал огроменный мотоцикл, на котором сидел великан. По одежде и внешнему виду он был чистым байкером: чёрная косуха, мускулатура, густая и спутанная чёрная длинная борода и такая же грива, но вот виски почти наголо выбриты. Он был почти вдвое выше Дамблдора и примерно раз в пять шире. Из-за габаритов роста толстым он не казался, скорее накаченным. — Драссти, мистр Дамблдор, миссис Уркхарт… — МАКГОНАГАЛЛ!!! — А, дык точна, Макгонагалл. С победой! Как ваша диита, мистр Дамблдор? — Замечательно, — процедил Альбус. — Я бы так не сказала, — Минерва и Хагрид зашлись в хихиканье. — Так, хватит! Рубеус, дитя! — Заснуло в Бристоле, из развалин вытащил, — отрапортовал Рубеус Хагрид и передал Дамблдору одеяльный свёрток с годовалым спящим ребёнком. На лбу у малыша был вырез в виде молнии. — Мерзавец! Как он мог вырезать свой Знак на ребёнке? — Это был неслыханный мерзавец, Ми, — сказал с горечью Дамблдор и положил ребёнка у порога дома 4. Рядом он положил пухлый конверт. — Здесь документы ребёнка, письмо с объяснениями, документы на усыновление и денежная компенсация. Между прочим, из своего кармана положил! Кхм, пожалуй, дело сделано. — Альбус, я говорила тогда и скажу теперь: нельзя оставлять малыша этим отвратительным людям, которые не способны даже обуздать своё дитя! — Я оставил им инструкции, это единственные родичи Гарри, и хватит это обсуждать, Минерва. Нам пора. — Мистр Дамблдор, я кароч поеду верну мотоцикл Сириусу Блэку, ну, крёстному Гарри, тож из лордовских. До двиданья, — с этими словами мистер Хагрид сел на мотоцикл и уехал. — Что ж, удачи, Гарри Поттер. Пойдёмте в мою машину, Минерва, — вот и другие гости Тисовой улицы ушли. А мальчик спал, не подозревая о тяжёлом будущем, о своём невероятном даре и о том, что на одной из вечеринок где-то далеко в конец пьяный мужик в этот момент орал: «А МАЛЬЧИК-ТО УЦЕЛЕЛ!!!».