Одна душа, два разума.

— Знаешь… я тут тебе распинался, пока ты был отключен… может повторить? Как думаешь? Тебе очень интересно выслушать моё мнение о тебе, а звёздочка? — Промурлыкал Нео, чуть отходя от прикованного к столу Метты. В ответ молчание. Было нечего ответить: съязвишь — огребёшь сильнее прежнего, согласишься — покажешься слабаком в его глазах. Поэтому Меттатон молчал. Молчание, как ему казалось, показывает его храбрость перед Нео. Видимо, у двойника совершенно другое мнение на этот счёт — Хм, значит, ты боишься отвечать мне, да? — Нео полез рукой за спину своей «жертвы». — Ничего… Я могу и не рассказывать. Можешь оставаться молчаливым сколько хочешь! «Чёрт. Как же он бесит. Почему это происходит наяву? Почему это не сон? Почему? Почему? Почему?» — хныкал про себя Метта. Двойник переключил регулятор чувствительности на пару делений вперёд. А затем и вовсе прибавил чувствительность до максимума. «Этот придурок включил чувствительность на всю? Оу, он настроен серьёзно.» — телеведущий слегка ужаснулся его действиям Меттатон закрыл глаза, ожидая первые удары. Сейчас должно быть очень и очень больно. Но вместо ударов Нео провёл рукой по грудной панели, медленно переходя к животу. Дальше двойник расстегнул кофту и снял её с Метты. Его действия попровождались удивлёнными взглядами телеведущего. Нео открыл резервуар с сердечком. — Ч-что ты д-делаешь?! — в шоке успел спросить Меттатон, прежде чем Нео дотронулся до души. Далее послышался тихий стон со стороны Метты. «Идиот, заткнись!» — корил себя телеведущий. Но ничего не мог с собой поделать. — Ммм, нравится, когда я там трогаю? — Нео взял душу в одну руку, а пальцами другой руки начал осторожно массировать сердечко. — П-прекрати, — зажмурившись, сквозь зубы проговорил черноволосый. Стоны становились громче и отчётливее. «Боже, как низко. Это даже хуже пыток.» Нео не слушал его. Он царапнул «ногтем» по сердечку, оставив на нём слабо-заметную царапинку. Душа стала выделять розовую слизь. Нео не стал ронять лишние капли. Он осторожно поднёс к душе язык и слизнул немного магии. Затем ещё, но быстрее. И вот, Нео основательно приласкал языком сердечко от уголка и каждому из закруглений. Паршивец. Что он творит? Меттатон не мог ничего ответить, робот лишь издавал то тихие, то громкие стоны, которые пытался сдержать. Было приятно физически, и неприятно морально. Пурпурноглазый чувствовал себя шлюхой, которой Нео мог воспользоваться тогда, когда захочет. От этого становилось ещё противнее. Пусть это всё будет кошмаром. Сейчас он проснётся и всё будет хорошо. Нео отстранился и посмотрел на Меттатона. — Эх… Я бы приступил к самому сладкому… но увы, у меня нет души. Нео вернул сердечко в резервуар, но не закрыл его. Меттатон вздохнул про себя. Двойник открыл ширму, которая всё это время была у Метты под носом. Чего там только не было… Начиная с обыкновенной плоской отвёртки, заканчивая электропилой и сваркой. Все инструменты, что были в Реальной Лаборатории могли превратиться в орудия пыток, стоило Нео только правильно их использовать. — О, я вижу ты в курсе что это такое? — он указал на «орудия пыток». — И зачем. Опять молчание. Смысла в его ответе нет — страданий не избежать. Что на этот раз? Было страшно даже представить. Тело робота слегка дрожало, страх уже было не скрыть. И пусть. Меттатон давно проиграл этому безумцу. — Почему ты молчишь? — спросил Нео, наклонив голову на бок. — Неужели ты уже сдался? Ты же Меттатон! Ты можешь так просто причинять боль другим… Почему ты не можешь терпеть, когда причиняют боль тебе? Робот стиснул зубы, ибо сейчас он мог выпалить много лишнего, что очень не понравилось бы Нео. Не нужно делать хуже. Пусть говорит, что хочет. Меттатон тихо зарычал и отвернул голову, прикрыв глаза. — Не молчи. Иначе сделаю больно. Сквозь тело Метты прошла сотня — другая Вольт электричества. Телеведущий вскрикнул. — Не молчи, Меттатон. Я хочу слышать твой голосок, звёздочка. Ты же не сдаёшься! — Нео улыбнулся и усилил напряжение. — Почему бы тебе не высказать всё сейчас, когда я… когда мы оба здесь? Меттатон зарычал громче и сморщился, когда сквозь его тело прошли электрические разряды. Это были не те, привычные ему лёгкие импульсы, которые он чувствовал постоянно. Это электричество, казалось, порвёт внутри его идеального тела все провода и сервоприводы. — Т-ты же и т-так з-знаешь, ч-что я т-тебя н-ненавижу, — захрипел робот ослабленным голосом. Интересно, разгневали ли эти слова маньяка? Черноволосый узнает это через несколько секунд. Он замолчал. Голосовая коробка заглохла под напором энергии и Метта остался без голоса. Теперь, даже если он и хотел что-то ответить Нео… то не сможет. — Хах… Это немного взаимно. — двойник опустил голову. — А почему? Почему ты меня ненавидишь? Только из-за того, что я есть? Меттатон его не слушал. Перед глазами робота пролетела вся его жизнь. Он чувствовал, что ещё секунда — и электричество его убьёт. Забавно. Его убьёт то, что дало ему новую жизнь. Меттатон закрыл глаза, приготовившись к смерти, но тут двойник резко прекратил пытку. Электричество вырубилось. Нео повернулся к нему спиной, чтобы скрыть эмоции. — Ты… Скажи, почему ты пытался мне навредить, когда я ещё был в твоём сознании? Почему ты пытался меня стереть? — в его голосе не было злобы. Была тихая обида, грусть. Причём без сарказма. Наплечники слегка задрожали. Нео тихо захихикал. — Почему ты… почему ты хотел уничтожить меня? Ответь мне… и ты найдёшь причину моей ненависти к тебе. — Откуда я м-мог знать, ч-что ты — ж-живое с-существо? — Сил, чтобы говорить почти не оставалось, поэтому Метта ответил вопросом на вопрос. — Хах… забавно… Я ведь говорил об этом. Твердил постоянно… А ты пропускал мимо ушей. Я просил тебя не стерать программные файлы… а ты стёр, говоря, что это пустые ненужные папки и файлы. Чёрт побери, я всё ещё продолжал верить, что ты услышишь меня! — голос Нео дрожал. Он резко повернулся к Метте, поставил его на зарядку и закрыл резервуар. По всему телу Меттатона разлилось приятное колкое ощущение. Душа забилась более-менее ровно, телеведущий сам не заметил, как слегка расслабился. — Я до конца верил… что ты, идеал этого мира, сможешь услышать меня, ведь я был буквально в твоей голове. Я не просил себя создавать, но скажи… — Нео сделал паузу. — Почему ты ненавидишь меня? Не считая того, что я побил тебя. На это было нечего ответить. То, что говорил Нео — частично было правдой. Тут даже возразить никак не получится. Чёрт, ещё и чувство стыда впридачу. Его действительно можно было понять, а Меттатон так грязно поступил, не задумываясь о последствиях. В ответ привычная тишина. По щекам андроида потекли струи масла, идущие из глаз. Стыдно и обидно одновременно. Жалкое зрелище, однако. — Это ревность или зависть? Ты думал… что я займу твоё место? Я прав? — Нео беззлобно засмеялся. — Оно мне ни к чему. Я защитник. Я воин. Я машина для убийств. А ты… тебя считают живым. Монстры не знают, что мои чувства — это частичка твоей души. Своей-то у меня нет… Он поднял ящик с инструментами и поставил его на тумбочку рядом с операционным столом. Молчание. Это странно, что телеведущий, который чуть ли не постоянно говорит, сейчас даже слово проронить не в состоянии. Может, дело действительно в Меттатоне? Метта всегда искал виноватого во всех, но не в себе. И сейчас это сыграло с ним плохую шутку. Какой же он жалкий. Хоть с виду так не скажешь. — Молчишь? Ладно… можешь не говорить со мной… — Нео убавил чувствительность на минимум и приступил к ремонту Метты. — Пока я нахожусь в этом теле, я пытался тебя унизить… А знаешь, чего я всё это время ждал? Нео улыбнулся. Но нежно, не саркастически. ИИ поднялся с коленей и платком стёр с щёк Метты масло. — Я ждал, когда ты признаешь свою вину, Метта. Нео отвернулся и пошёл по направлению к лифту. Затем, зайдя внутрь, он отключил ремни. — Я добился своего. По тебе видно… Я выполнил своё предназначение. И теперь… мне пора прощаться с тобой. Ты свободен от меня, Меттатон. Спасибо за всё. И на этих словах лифт закрылся и тронулся вверх, оставляя Меттатона свободым, одного во всей Лаборатории... Продолжение следует…