Одна ночь может изменить всё

А Рейх, который был на балконе, не сразу, но заметил коммуниста. Когда он его увидел, его сердце стало биться чаще, что очень удивило немца, но он, как обычно, не придал этому никакого значения. И вновь эти двое встретились взглядом, когда русский поднял свой взгляд. Они смотрели друг другу в глаза около двух минут, ибо СССР пришёл в себя и отвёл взгляд, а Третий продолжал на него смотреть. Через пару минут, Союз шёл обратно в дом, когда он зашёл, то увидел довольно странную картину: Польша сидел верхом на Китае, который, в свою очередь, бегал по комнате, а Великобритания пел песни. На секунду СССР показалось, что он ошибся зданием и случайно зашёл в дурдом. Закатив глаза, он подошёл к столу, взял рюмку и выпил немного водки, от чего немного поморщился. Затем русский сел на диван и стал наблюдать за тем, как его товарищи дурачатся и ведут себя, как маленькие. Но это всего лишь эффект от алкоголя. Что-то с ними Союзу стало скучно, он, конечно, понимает, что парни молодые, они веселятся. Да и к тому же они ещё и пьяны, но то, что они вытворяют — это перебор, даже для пьяных. Коммунист подошёл к окну и начал думать о том, чтобы уже пойти домой. Спустившись со второго этажа, Рейх так же подумал, что попал в какую-то психбольницу, от чего брови нахмурились сильнее. Подумав немного, он решил, что продолжит праздник один у себя дома. Осторожно пройдя на кухню Польши и найдя ещё пару бутылок: виски, вино и водки. Взяв бутылку виски, Третий спрятал её под своим смокингом. Выйдя из кухни, Рейх заметил Союза, что так скучающе смотрел в окно, ну, а в немце демон и ангел стали бороться. Либо пригласить русского к себе в квартиру и продолжить там праздник в его компании, либо же просто молча уйти и не о чём не переживать. И всё же, он выбрал с трудностью, но первое. Осторожно подойдя к коммунисту, нацист дотронулся до его плеча, тихо проговорив его имя, тем самым, обратив на себя внимание.        — Не хочешь продолжить праздник у меня дома? — спросив его, якобы с заманчивой улыбкой и, в тоже время, хитрыми глазами, как казалось, он заглядывал будто в саму душу Советского Союза, стараясь его рассмотреть и разглядеть прямо изнутри. Сам СССР сначала посмотрел удивлённо на врага, а после взглянул на своих пьяных товарищей, вздохнув он повернулся обратно к немцу.        — Ну ладно, по крайней мере, это лучше, чем оставаться с ними. — ответил коммунист, жестом головы указывая на его товарищей. Рейх усмехнулся с его слов и убрав руку, положив к себе в карман, сказал: «Ну пошли». Рейх и Союз двинулись к выходу, также наблюдая ту картину, где один на другом веселится, от чего было забавно. СССР и Третий Рейх направились к дому немцев. Во время их пути, царила тишина между ними, Союз не решался её нарушать, поэтому шёл тихо и практически бесшумно. Также шёл и Рейх, он молчал, ведь продолжал думать о своём предложении, не пожалеет ли он после этого? Время покажет. Лёгкий майский ветерок дул им обоим в лицо, от чего становилось так приятно, легко, хорошо и даже как-то свободу можно было ощутить. На улицах горели уличные фонари, освещая путь двум мужчинам, идущим по дороге. Коммунист шёл и краем глаза поглядывал на нациста. Он заметил, что к нему чуть-чуть стал приближаться его враг, но не придал этому должное значение, потом действие со стороны Рейха его немного смутило — немец невольно положил свою голову на широкое плечо русского. Но быстро осознав, что сделал, тот стал извиняться. «Он извинился — это плюс» — подумал смущённый русский. Хорошо, что было темно, не было видно, как Советы покраснел. Советский Союз чувствовал себя неловко. Он надеялся, что во время их празднования никаких проблем не возникнет, так же, как и неловких ситуаций. Рейх и Союз пришли к дому немца. Нацист этот жил в квартире, СССР усмехнулся, ведь он думал, что у него частный дом. Поднявшись на нужный этаж, подойдя к нужной квартире, Рейх открыл дверь и пропустил внутрь своего гостя. Союз зашёл в квартиру Рейха и был удивлён тому, какой он был чистым, уютным. Если честно, то СССР не такой дом представлял, тем более такой личности, как Третий Рейх. Немец закрыл дверь, а затем взглянул на своего гостя и сказал:        — Можешь присаживаться на диван. — проговорил хозяин дома, указав, указательным пальцем, на тот самый диван, который располагался в гостиной. Как сказал хозяин дома, русский присел на диван, он был вполне приятный на ощупь. По своей детской привычки, немец сказал, что не прибирался сегодня и попросил у того прощения. Советы обернулся и осмотрелся — чисто, ни пылинки. Тот вновь посмотрел на нациста, только уже вопросительным взглядом, а сам Рейх лишь усмехнулся и пожал плечами. После переглядов друг на друга, нацист пошёл на кухню, дабы взять всё необходимое для выпивки с русским, как-никак они пришли сюда, чтобы продолжить праздник, а не чаю попить и мило побеседовать. Хотя мило они поболтают, ещё как мило. На кухне, Третий взял две рюмки, себе и русскому, и блюдце с закусками. После чего, нацист вернулся в гостиную, где его уже ждал СССР. Усевшись на диван, рядом с гостем, тот дал коммунисту его рюмку, поставил на стол блюдце. Открыв бутылку виски, он налил в обе рюмки, а после произнёс русскому:        — Auf dein Wohl. — подняв слегка рюмку вверх, сказал тост немец.        — Что б у тебя печень лопнула. — Советский Союз опять подколол Третьего Рейха. Этот немец будто сам провоцировал русского на очередной подкол.

***

Уже через пару часов, двое врагов были, нехило так, пьяны. Переборщили чуток с выпивкой, а ведь Союз хотел ненадолго заскочить в гости. Он сейчас сидел, а на его плече лежал пьяный Рейх и что-то бубнел невнятно, да ещё и на немецком базарил. Русский знал немного немецкий, но в таком состоянии он не мог понять, что говорят на русском языке, что тут про немецкий говорить? Поднявшись, Рейх завёл разговор о Польше, он начал возмущаться, говоря от том, какой поляк высокомерный и, кажется, безумно противный для нациста, от чего иногда он мог поморщиться немного, а это выглядело весьма забавно. СССР выслушивая возмущения своего врага, постоянно кивал, давая понять, что он согласен, а после решил добавить.        — А знаешь, Рейх? Я не считаю тебя плохим, отродьем или ещё как-то. Ты хороший парень, не слушай никого. — говорил Советский с паузами, ибо ему нужно было пару секунд, дабы сформулировать предложение и у него, как видно, получилось. Рейх его выслушал, а после бросился на русского и повис на его шее, смотря в его глаза.        — Союз, ты такой хороший человек… Прости за старое, прости за войну, прости за все мои грехи. — проговорил немец, практически прошептал, уткнувшись головой в грудь коммуниста.        — Я не сержусь на тебя, правда. Это уже в прошлом, — говорил спокойно Союз, начав гладить Рейха по голове, — Рейх, а ты помнишь, какими мы были в детстве? Славное было время тогда, а я помню, как влюбился в тебя. Помню, как любил тебя… Хотя, знаешь, ничего не изменилось. — вот что опасное в выпивке, так это то, что ты можешь рассказать свои секреты без всяких проблем. Также поступил Союз. Не осознавая своих действий, он только что признался в любви своему врагу и даже не волновался. Рейх с небольшим удивление посмотрел на коммуниста, он слегка улыбнулся, а после ответил:        — Союз, я… Я тоже тебя люблю… — тихо и даже как-то неуверенно ответил немец, медленно приблизившись к лицу русскому, он прошептал: «Люблю», а после накрыл губы коммуниста своими губами. Союз практически сразу ответил на поцелуй. Их языки сплетались в танце, иногда отпуская своего партнёра, дабы изучить рот своего… Любимого? Похоже на то. СССР проводил своим языком по зубкам Рейха, он чувствовал всю их остроту. Русский тщательно изучал немца. А сам немец иногда прикусывал нижнюю губу коммуниста, а после углублял поцелуй. Он хотел почувствовать его вкус, вкус настоящего русского мужчины. С нежного поцелуя, он перешёл на страстный и требовательный. Рейх отстранился от русского, переключившись на шею Союза. Он целовал её, покусывал и зализывал участки со следами от клычков немца. А СССР, от таких действий, тихо замычал, давая понять, что ему нравится то, что делает Рейх и он готов продолжать эту затею. Руки голубков спустились на партнёрские тела, как бы изучая их. Русский чувствовал, что нацист худенький и казалось, что он такой слабый. Вот именно, что казалось, ведь мускулатуру ощутить можно было. Немец чувствовал, что у коммуниста тело в хорошей…нет, в идеальной физической форме. За таким мужчиной можно спрятаться и ты будешь, словно за каменной стеной. Руки СССР уже залезают под рубашку Третьего, гладя его, ощутимый, пресс и иногда проводя пальцами по его груди. Отстранив немца от своей шеи, русский, словно зверь впился в губы своего партнёра. Словно зверь, который никогда не навредит своей второй половинке и всегда защитит. Во время их страстного поцелуя, коммунист постепенно раздевал Рейха, а тот последовал примеру и тоже стал раздевать русского. Советский выкинул куда подальше рубашку немца и стал спускать с него брюки. Когда он закончил с раздеванием своего предмета воздыхания, ему открылся прекрасный вид почти обнажённого нациста. Русский стал целовать всё его тело, начиная с сладких губ, заканчивая на прессе. У красного было уже тесно в штанах, достаточно посмотреть на этого маленького немца, как тут же возбуждаешься. Возбуждаешься не на шутку. Нацист немного смущался того факта, что он лежит под Союзом полуголым, слегка покраснев, он прикрыл лицо одной рукой, дабы СССР не увидел его смущённым. Но от русских глаз ничего не скрыть, Союз заметил, что тот засмущался, поэтому русский убрал руку и нежно того поцеловал, чтобы тот расслабился. Целуя Третьего, Советский стал спускать с того последний элемент одежды, который явно им мешал. Отстранившись, он бросил взгляд на детородный орган немца. «Ммм. У псинки уже стояк.» — подумал коммунист и рукой провёл по стояку немца, от чего тот тихо простонал.        — Union…- проговорил на выдохе немец, чувствуя горячую и широкую ладонь русского на своём члене, от чего он издавал столь сладкие, громкие стоны, которые служили музыкой для ушей коммуниста. Сам русский стал надрачивать немцу, ловя от того стоны и смотря, как тот прогибается от непередаваемого удовольствия. СССР нагнулся и своим языком провёл по головке члена нациста, тот лишь только громче застонал, иногда крича имя партнёра. Он тщательно вылизывал, наслаждаясь криками и стонами любимого, которые заставляли работать усерднее. Далее Советы взял в рот достоинство Рейха и стал двигаться, в скором времени, коммунист полностью заглатывал орган, вызывая у себя, при этом, рвотный рефлекс. Но его это не останавливало. Немец положил свою руку на голову русского, гладя того и иногда слегка надавливая, дабы тот не останавливался. Через некоторое время, Рейх кончил в ротик Союза, от чего русский зажмурил глаза, принимая в себя жидкость. Нацист очень громко застонал, наверно, уже всех соседей разбудили. Завтра придётся объясняться. Отстранившись, русский проглотив семенную жидкость, а после облизнулся. Оба вновь воссоединились в сладком, страстном поцелуе, но воздух, как всем известно, не вечен, поэтому им пришлось оторваться от столь сладких губ. Коммунист решил, что пора перейти к самому главному. Он приблизил три пальца к ротику немца, а после облизнул свои губы, давая понять, что он хотел от Рейха. Немец это понял и без всяких проблем взял в свой ротик три русских пальца, и стал их тщательно смачивать слюной, которая будет служить смазкой. Ведь Советский не хотел входить в сухую, он знал, что это больно. Откуда он знает? В газете прочитал. Смочив все три пальца, Союз вынул их из ротика, после медленно, аккуратно и нежно вошёл одним пальцем в нутро нациста, аккуратно растягивая того. От пальцев, Третий уже тихо стонал. Через минуту, СССР вошёл вторым пальцем, а затем и третьим. А Рейх тихо стонал, после он сам уже стал насаживаться на русские пальчики, поэтому русский их вынул. Сняв с себя трусики, он расположился поудобнее между ног нациста, а после стал осторожно входить. Войдя на половину, он дал привыкнуть любимому к объекту внутри него. Союз нагнулся за поцелуем и он его получил, после он начал медленное движение, чтобы не причинить боль. Но дискомфорт, естественно, сначала ощущаться будет. Спустя пару минут, пассив издал свой первый стон, актив посчитал это, как знак, от чего ускорился, а стоны пассива стали громче. Нацист стонал не жалея голоса и соседей, а коммунист только быстрей начинал двигаться. Через пару минут он достиг бешенной скорости, а пассив бешенных криков, иногда выкрикивая имя своего любимого актива. Толчок, толчок и ещё толчок, и… Советский кончил в Рейха с протяжным и громким стоном, ровно так же, как и немец. Немного отдышавшись, Союз вышел из Рейха. А после упал обессиленно возле него. Рейх прижался к своему русскому, а тот в ответ прижал сильнее к себе. Спустя 10 минут, оба уже сопели и видели прекрасные сны. Да, Рейх, ты не пожалел, что пригласил Союза в гости.