De-aged

— Запрашиваю помощь из геройского штаба, — кнопка записи глухо кликнула. Из груди вырвался выдох — Бакуго не питал надежд, но все равно чувствовал беспокойство. Деку стоял спокойно, лишь любопытно глядел на браслет, и его лицо было снова такое простое, искреннее, а в отблескивающих светодиодами глазах так блестело любопытство, что ненароком Бакуго ощутил какую-то ностальгию. Он вдруг поймал себя на мысли, что ему уже привычно думать о Мидории как о ребёнке, хоть в голове довольно ясно всплывал взрослый образ. Рассматривая зеленую макушку, он вдруг задался вопросом — а чего собственно хотел Воспитатель? Что он хотел этим показать? Почему его цель была лишь в том, чтобы использовать причуду и удалиться? «Что это должно было значить?» Вдруг браслет засветился. После короткого звукового сигнала синтезированный голос объявил: [Отправляю запрос с комментарием «необходимо быстрое реагирование». Уточните имя своего напарника, пожалуйста.] Бакуго обозленно цыкнул. Он знал эту процедуру и предполагал, что последует в сообщении от геройского штаба. Деку рядом любопытный донельзя — смотрел то на браслет, мигающий голубым цветом в режиме ожидания ответа, то на Бакуго, исследуя его реакцию. Совершенно нельзя было проявить необоснованную агрессию по отношению к ребенку, когда минут пять назад он вполне по-доброму болтал с ним, но раздражение вновь нарастало и давало о себе знать — Мидория Изуку, геройское имя Деку, статус — первый герой Японии, причуда — Один за Всех, — продиктовал Бакуго, и глаза парнишки засветились восторгом. Снова клацнула кнопка, девайс перешел в режим ожидания, и блондин прикрыл глаза, пытаясь расслабиться и не думать о том, как глупо выглядит его просьба для героев в штабе. — Один… за Всех? — переспросил мальчик, и Бакуго молча кивнул. — Это значит, что я всем помогаю? Герой приоткрыл один глаз. Не хотелось отвечать, но он все же пересилил себя и лениво ответил: «вроде того». Мысли его были заняты вообще другим, и пока Изуку не понимал всей важности происходящих переговоров, у Бакуго нервно потели ладони. Он вполне представлял, что люди в геройском штабе недоумевают по сложившейся ситуации. И это было резонно — до сих пор Бакуго не приходилось ни разу запрашивать помощь при работе с Мидорией, ибо все проходило без каких-то накладок. Они отрабатывали миссии чисто и довольно быстро расправлялись с врагами любой сложности, но здесь они просто засели. И Бакуго все еще не знал, как Мидория мог проиграть. Как он мог позволить себе встать на колени? Все внутри отзывалось непринятием — невозможно, чтобы Мидория проиграл. Он никогда не проигрывал. Здесь было что-то сложное, мелочь или деталь, которую он пропустил, когда пришел — верх тогда взяли эмоции, он действовал импульсивно. Что же он не заметил? Что упустил? Из-за чего Деку проиграл? [Уточните состояние Деку на данный момент, пожалуйста.] Отвлечься от сторонних мыслей было сложнее, чем он предполагал. — Удовлетворительное, здоровью и жизни ничего не угрожает. Подвергся влиянию причуды «Откат возраста», — с такой ситуацией у них действительно не было никакой возможности продолжать сражаться здесь, когда Мидория не был способен противостоять врагам. Защищать его было чем-то неоспоримым, тем, чему противостоять невозможно как здравому смыслу, но Бакуго тоже был человеком — и он не знал, насколько его сил хватит. Он не знал, сколько здесь было людей — по итогу операция по зачистке у них бессовестно провалилась. Город этот насквозь погряз в контрабанде и подпольном бизнесе, и похоже силами топовых героев здесь было просто не обойтись — удивительно. Бакуго цыкнул, слушая очередное сообщение от штаба. [Уточните возраст Деку на данный момент, пожалуйста.] — На глаз около пяти лет. Усталость и измождение медленно давали о себе знать — Бакуго чувствовал, как его тело расслабляется даже против его воли. Если бы он закрыл глаза на продолжительное время, то точно бы провалился в сон — сжав кулак, он буквально выбил себя из сна, ударив ноющей рукой по земле, и Деку вздрогнул от неожиданности. [Извините. В предоставлении помощи Вам было отказано, Бакуго-сан.] «Твою мать!» Бакуго оскалился. — Могу узнать причину? [Вы находитесь на территории с условиями не высшего уровня опасности. Ваш напарник — Символ Мира, и в такой ситуации вызов подкрепления с героями рангами ниже будет бесполезен. Пока действует причуда злодея, Ваша задача — уберечь Деку от врагов.] Герой импульсивно отжал кнопку питания, и браслет выключился. Опустив взгляд на светлый пол, он задумался, что ему теперь делать. Передвигаться с Деку быстро невозможно — а позволить ему применять причуду совершенно нельзя. Поднявшись с корточек, Бакуго встряхнул засиженные ноги и глянул на Деку — тот выпрямился и уставился на героя, явно ожидая от него каких-то действий. Если бы он сам знал, что им делать. Опустив руку в карман, Бакуго нащупал что-то шуршащее и вытащил. Это был энергетический батончик — такие выдавали на работе всем героям, отправляющимся на продолжительные миссии, чтобы те не сильно нарушали свой режим питания и оставались при силах. Каждому герою изготавливались свои батончики — основанием служили личные вкусы и рассчитываемая индивидуально энергетическая ценность. Бакуго не хотел есть, и протянул батончик Изуку. — Съешь. Неизвестно, сколько еще ты будешь в таком… виде. Сняв вторую гранату с руки, Бакуго размял плечо и сунул руки в карманы. Нужно было подумать, что делать. Он привык принимать действия инстинктивно — сейчас, когда напрямую опасность не угрожала, его мозг не выдавал столь резких, быстрых мыслей и не позволял прийти ни к одному логичному решению — возможно и оттого, что нуждался в глюкозе, но свой какой-никакой паёк с сахаром он отдал Мидории. Он подошел к окну и всмотрелся между жалюзи, пытаясь собраться с мыслями. Раз ему было отказано в помощи, значит предстояло выкручиваться самому — не впервой, пускай ситуация и была из ряда вон. «В конце концов мы можем пока остаться здесь и переждать действие причуды. Здесь хотя бы безопасно». Он оглянулся, — Деку сидел, смотрел себе под ноги, потом поднял взгляд на героя и как-то отстраненно улыбнулся. Бакуго пошел вдоль окон — ему спокойствия не давала эта ситуация и он совершенно не мог предположить, как долго будет действовать причуда отката возраста. Он поднял руку и разблокировал браслет — на миссии они находились уже два часа, и последний час Мидория пребывал в этом детском состоянии. «Скорее всего длительность воздействия причуды зависит от длительности контакта. Воспитатель задержал руку на горле ненадолго — не более десяти секунд, но действие причуды уже длится час. Целый час. Как долго это еще будет продолжаться?». Резкий шорох заставил Бакуго машинально обернуться — в такт быстрому движению фигурки взрывов на затылке качнулись и почти сложились вместе. Мидории на своём месте не было — глаза лихорадочно забегали, выискивая его. Взгляд зацепился за торчащие из-за стола красные кроссовки. Бакуго взметнулся навстречу. Он схватил наруч и надел его на ходу, пролетев по прямой весь кабинет к ребенку. Заглянув за стол, он увидел — Деку лежал на животе, пристально смотрел вперед, на вход в офис, и не двигался. Травм заметно не было. — Там кто-то есть, — прошептал он и оглянулся. В изумрудных глазах читался настолько неестественный ужас и страх, что Бакуго проняло до костей. До сих пор ничто еще настолько не пугало его. — Мы больше не можем здесь оставаться, — герой поставил Деку на ноги, перепрыгнул пару столов, сбивая стопки бумаги и канцелярию, забрал второй наруч и направился к выходу. Мальчик метался за ним, как какой-то шнурок — ни шагу не мог ступить отдельно. Из офиса Бакуго вывел его за руку. Покинув здание без лишних проблем, они быстро скрылись в соседнем дворе. Нельзя было рассчитывать на то, что за ними не наблюдают, но никто из людей не появлялся, и Бакуго решил просто продолжать путь до первого столкновения. Мидория немного осмелел — отвязался от руки и стал идти сам по себе, все же немного боязливо осматриваясь. Для Бакуго это показалось странным, но у Деку и без того каждые минут двадцать случались перепады настроения, поэтому ожидать, что эта самостоятельность у него надолго, было нельзя. Они возвращались к тому месту, откуда все началось — ноги несли Бакуго туда сами собой. У Деку не всегда получалось перелезать препятствия, что попадались на пути — пару раз он ободрал колени, неудачно скатившись, и Бакуго пришлось их ему обработать. Потом он как-то споткнулся на ровном месте и странно вывернул кисть — очень неестественно, но хорошо, что не сломал. Бакуго сделал ему выговор — тот потупил взгляд виновато, сплел пальцы вместе и тихо кивнул, соглашаясь с его просьбой «вести себя осторожнее». Герой выдохнул, но за его спиной раздался какой-то шуршащий звук — он отпрыгнул, подобрав Деку, и присел в тени, пытаясь понять, что это был за звук. Под рухнувшим рекламным знаком лежал человек. Бакуго ринулся к нему, быстро проверил, в сознании ли он, и спросил, может ли тот двигаться, затем приподнял знак — парень выполз из-под него и, шатаясь, поднялся. — С-спасибо, — выдавил он и поднял карие глаза. На вид ему было лет семнадцать, угловатое лицо с острыми скулами обрамляли русые недлинные волосы. Сам он был в простой футболке с вышивкой местной пиццерии и джинсах. Похоже, у него не было травм, и Бакуго выдохнул с настоящим облегчением. Сейчас ему только не хватало пострадавшего на руках носить, когда у него был маленький Деку, постоянно требовавший внимания. — Пойдёшь пока с нами. Как только попадутся герои на глаза, я отдам тебя им. Сам никуда не уходи. Бакуго на мгновение задумался, насколько его положение стало более уязвимым. Юноша согласно кивнул и перевел взгляд на Деку. — Как зовут тебя? Парень замялся и сунул руки в карманы. — К…Кучиба, Кучиба Кацуки, — Бакуго приподнял бровь. У него с парнем разница в возрасте была не такая уж и большая, так что тут скорее просто дикое совпадение. — Кацуки, значит… Ладно, идем. Мидория прятался за Бакуго — не доверял он или просто стеснялся, было непонятно, однако Кучиба узнал его и не побоялся спросить, почему герой Деку выглядит так. Бакуго рассказал вкратце, что произошло, и парень оказался удовлетворен — он, похоже, был из тех, кто умел держать себя в руках при кумирах и довольствовался малым. На его брюках болтался брелок в форме металлической гранатки, Бакуго и не заметил бы его, если бы тот не звякнул при ходьбе. — И сколько вы уже так болтаетесь здесь? — герой смерил Кучибу взглядом. Похоже, тип был не робкого десятка. — Часа полтора. — Ну и дерьмо. Бакуго был с этим согласен. Когда они подошли к очередной вывернутой груде асфальта, они предложили Мидории свою помощь. Тот улыбнулся мило, но мотнул головой. — Я хочу сам! — уверенно произнес он, тем самым отказываясь. Бакуго выдохнул и пошел вперед, ощущая волнение. В пару прыжков преодолев завал, он оглянулся — слышно было, как Мидория карабкается и пытается перелезть, и потому он отвернулся. Кучиба перелез завал без проблем, но не так быстро, как Бакуго. — Что у тебя за причуда? — спросил он Кучибу, когда тот подошел. — Эластичность, — он поднял руку и потянул себя за палец — кисть, фаланги и все предплечье растянулись, словно пластилиновые. Смотреть на это было немного дискомфортно. — Могу удлинять свои конечности, но они гибкие и неустойчивые, если очень сильно растянутся. На самом деле, можно не тянуть пальцами, это я для эффектности сделал. Вдруг сзади послышался стойкий глухой звук — Мидория приземлился с высоты нескольких метров на ноги, и, не удержавшись, рухнул на зад. Бакуго нахмурился — все его лицо стало напоминать выражение родителя, недовольного своим ребенком в крайней мере. — Не понял, ты что делаешь? — блондин подошел к нему, вздернул его за шкирку, поставил на ноги. — Ты хочешь себе сломать что-нибудь? Тебе нужно беречь себя! Он замер. Деку выглядел виновато, но чуть улыбался — довольно сложное выражение лица для Мидории, но он его очень уверенно строил, и Бакуго, проморгавшись, отпустил его. — Идём. Они прошли несколько метров бок о бок перед тем, как Бакуго начал чувствовать себя странно. Ему было неловко за ощущаемую неуверенность, и он, хмурясь, думал, как ему от нее избавиться. Кучиба не подавал виду — он изначально не выглядел подозрительным, поэтому герой старался себя не накручивать. Однако была необходимость держать ухо востро — поэтому Бакуго и думал, откуда в его душе столько дискомфорта от сложившейся ситуации и почему ему не по себе от всего происходящего. — Ты видел того человека в офисе? Как он выглядел? — Деку чуть свел брови и поднял взгляд на героя. — Я просто краем глаза заметил, что кто-то смотрит. Он быстро исчез. Я испугался, — сказал он, но этого было недостаточно. Бакуго брел, задумчиво осматриваясь — никому до них не было дела с того момента, как они вышли из здания. Деку шел сам по себе, не боялся, лишь иногда останавливался, чтобы осмотреться. Один раз он запнулся о собственные ноги и захныкал, потому что ему в руку воткнулось битое стекло. — Я же говорил, смотри ты под ноги. Зачем пошел там, где осколки? Не смотри, сейчас вытаскивать буду, — Бакуго хмурился, доставая мини-аптечку для первой помощи снова. Маленькие перевалы, когда Деку умудрялся себя искалечить и плакал от боли, тратили какое-то время — они случались каждые минут десять и столько же продолжались. Это злило. — Всё. От меня ни на шаг не отходишь. Больно много спотыкаешься, — Деку кивнул, вытирая слезы. — С твоей стороны выглядит неожиданно заботливо. Я думал, ты только боевой герой, — сболтнул Кучиба, и Бакуго уставился на него хмуро. — А раны обрабатывать кто будет? Первую помощь тоже знать надо. Если твой напарник загнётся от кровопотери, ты будешь в этом виноват, — Бакуго чувствовал в душе все больше тревоги на пустом месте. — Я не герой, мне нечего бояться. Но лучше запомню, — блондин отвёл глаза, все ещё держа Деку за руку. Он перевел на него взгляд, увидел, что в руке что-то блестит. Кровь. Рана на ладони снова открылась. — Деку! Почему не сказал, что кровоточит? — он встряхнул мальчика, и тот уставился потерянно. — Каччан, я не почувствовал… — его глаза заслезились. — Не реви. Дай руку. Придется последний бинт использовать. Глубоко же ты поранился, — Бакуго на какой-то момент замер, смотря на бинт и руку с ссадиной, затем мотнул головой и продолжил обрабатывать рану. Убедившись, что кровь не идет, они втроём продолжили свой путь. Мидория шел смирно. Похоже, ноющая рука довольно сильно беспокоила его. Он вздыхал и шмыгал носом. Бакуго чувствовал себя немного виноватым. Нужно было внимательнее следить за ним, ибо он стал каким-то ветреным. Вдруг он наклонился к Кучибе и что-то сказал ему на ухо. Деку не услышал, но и не подал виду, что ему это интересно — лишь поднял заплаканные глаза, когда Бакуго отстранился, и уловил излишне внимательный взгляд юноши, преисполненный волнения. — Слушай, с чем был тот батончик, который я тебе дал? — спросил у него герой, не меняясь в интонации. — Мммм… орехи и шоколад в патоке! На лице Бакуго вымученная полуулыбка, в глазах Кучибы — неосознанная тревога. Он задохнулся и закрыл рот, чтобы не закашляться. — Замечательно… вкуснятина наверно, да? — в голосе Бакуго столько наигранности, что любому стало бы понятно, что происходит что-то не то. — Угу! Одной рукой Бакуго оттолкнул Кучибу, другой — замахнулся на Мидорию. Удар наручем вышел сильным, и Деку просто отлетел в сторону, запрокинув голову. Лицо героя не выражало ни одной положительной эмоции — он надвигался на лежащего, сплевывающего кровь с зубами Деку, у которого в глазах слезы стояли и от боли тело свело. Мальчик скривил лицо и заорал — надрывно, истерически, в панике, и попробовал от Бакуго отползти. — К-КАЧЧАН! Больно, КАЧЧАН! Не под-дходи, БОЛЬНО! — его голос эхом разносился среди многоэтажных домов, но Бакуго был безжалостен и бесконечно зол. Слезы перемешивались с кровью и капали на землю и одежду — Деку плакал и пятился, не в силах встать и убежать от ужаса происходящего. Он ревел и орал и совершенно не понимал, за что его ударили. Кучиба сидел в ужасе, закрыл лицо руками, чтобы этого не видеть. Он думал, что задохнется от этой сцены, и у него самого навернулись слезы — стало по-настоящему страшно. Он все ещё сомневался в том, что Бакуго сказал ему минуты три назад. «Сейчас я попробую кое-что проверить. Слушай внимательно. Если Деку скажет любой ответ, кроме «лимон-корица» или «я не пробовал», значит это не Деку. Ты не смеешь ему помогать, как бы он тебя не просил», — вспоминал Кучиба, и у него все поджилки трясло. Он боялся, ибо ребенок орал так естественно, в таком отчаянии, что у него душа разрывалась — а если Бакуго ошибся. Если это Деку? Если он получает ни за что? Мало ли, ребенок ошибся? Он отвёл руки, и увидел, как Бакуго стоял над маленьким Деку, сжав кулаки. У Кучибы норовило остановиться сердце. — П-помоги мне! Помоги мне, пожалуйста! — Деку тянул руку и полз навстречу юноше, но завалился обратно от пинка Бакуго и растянулся на земле. Кучиба чувствовал, что не может на это смотреть. Это было невыносимо. Он убежал и спрятался за ближайшей машиной, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться. Он ожидал более гуманного решения со стороны Бакуго и был в ужасе от того, что он сделал. В Бакуго тем временем кипели злоба и бешенство, он жаждал ударить еще, но сдерживал себя — ему было тошно от того, как просто он поддался на такую хорошую обманку. Ему было страшно от осознания, что он вот так просто потерял своего напарника — который, к слову, едва ли мог постоять за себя. — Где Деку? — на лице Бакуго тень, подчеркивающая алеющие адским пламенем глаза. От висков по скулам бегут капли пота — скапливаются на подбородке и срываются куда-то в землю, разбиваясь вдребезги. — Каччан, почему ты так говоришь? Это я… это… я… — он плакал, и всё его лицо тряслось от эмоций и рыданий. — Заткнись и не притворяйся! — он сел на корточки и взял мальчика за грудки. — Я ударю тебя еще раз. Или взорву твое лицо. Прекрати врать мне. Ты уже сказал достаточно. — Каччан, хватит… пожалуйста… очень больно… — Мидория все еще пытался отговорить его. — Я не зря спросил тебя про батончик. Если бы ты был Деку, ты бы сказал другой вкус или не стал бы врать. Мне выдают батончики с лимоном и корицей. Глаза Мидории округляются от шока. Он перестал реветь, опустил взгляд. На его лице вдруг появилось выражение, совершенно не свойственное Деку. — Неужели я так просто прокололся… не может быть. У тебя отличная интуиция, — Бакуго дышал с каждой секундой все шумнее, впадая в ярость от того, что его обманули. Мозг быстро проанализировал все, что делал этот человек — он намеренно тормозил его, чтобы Бакуго тратил на него время и не шел вперед. Он намеренно ранил себя, чтобы он тратил на него драгоценные средства первой помощи. Бакуго ударило мыслью, что скорее всего, сейчас Деку, находясь в заложниках, сильно ранен. Кровь стучала в висках набатом, и Бакуго хотелось до ошметков взорвать этого человека. — Где Деку? — не ответить Бакуго, находящемуся в такой ярости, почти равнялось к смертной казни. — Мне поручено любой ценой тебя удерживать. Просто так я тебе ничего не скажу. У блондина вырывается нервный смешок — правда, глаза выдают его смятение и ужас. — Ох-х, а ведь было довольно трудно влиться в роль. Этот Деку был удивительно сопливым ребенком. Глаза болят от рыданий, — пожаловался он и утер кровь с лица. — Зато его внешность довольно простая. Симпатичная, но без особого шарма. Довольно легко слепить дубль его ли… — Закрой рот! — Бакуго ударил его еще раз, но на этот раз тот увернулся. У него были какие-то боевые навыки, но они, похоже, никак не могли ему помочь в «обращенной» форме. — Не стыдно тебе? Потерял напарника. Посреди бела дня. Еще и использовал на меня всю аптечку. А я ведь справился со своей работой. Хорошо справился, — Деку сказал это не без гордости, и Бакуго впечатал его в землю кулаком от растерянности и злобы на всё происходящее. Он сжал зубы так сильно, что почувствовал боль в деснах. Стало тошно от того, какой же он все-таки невнимательный, какой он все-таки доверчивый идиот — хотелось подорвать все к чертям, сносить каждого на своем пути только потому, что они забрали Мидорию. Его действительно тошнило — волнение заполнило собой пустой желудок, и он беспокойно сглатывал подступающую от страха кислую слюну. Он сжимал челюсти, жилы ходили на его висках, выдавая беспокойство, глаза взгляда не сводили с подставного Мидории. — Приведи меня к нему, — сказал он в исступлении, не отрывая взгляда от ребенка — тот поднялся и сел, аккуратно отер кровь с лица снова. — Показывай дорогу. — Я тебя не боюсь, герой, — губы ребенка растянулись в противной улыбке. Слишком самоуверенно заявлять о подобном про-герою. — Мне плевать, — Бакуго положил одну руку на колено Деку, полностью закрыв его ладонью, другой взял его за бедро. Тот не понял сразу, но от давления на ногу стало жутко не по себе. — Сломать тебе ногу сейчас — раз плюнуть. Я его и сам найду. Герой я или нет? Нахер ты мне сдался? Я просто сломаю тебе ноги и оставлю тебя здесь. Деку замер. Бакуго давил ему ногу — и если сначала давление казалось просто неприятным, то в конце концов стало до жути болезненным. Такую боль он еще мог вытерпеть, но вряд ли он сможет вынести её, если этот ненормальный действительно сломает ему ногу. По нему было прозрачно видно, что у него хватит дури и ярости это сделать. — Иди к черту! Покажу я тебе, куда идти, только отпусти меня! Бакуго поднялся. Парень вскочил и попробовал убежать — герой молниеносно поймал его за шкирку и опрокинул на землю. — Так не пойдет. — Попробовать стоило, знаешь, — выдохнул он, садясь. Теперь его поведение никоим образом не напоминало Деку — удивительно, каким был талант этого человека вжиться в чужую роль. Бакуго оценил это — действительно, если бы не такая мелочь, как батончик, он бы догадался о неладном лишь спустя большое количество времени. — Эй, Кучиба! Ты где? — тот показался из-за машины. Бакуго махнул ему рукой. — Нужно идти. Кучиба быстро подошел. По нему было заметно, что он испытал огромный стресс от всего произошедшего. — Работа такая, — Бакуго пожал плечами. — Нельзя было как-то гуманнее? — Не было на это времени. Деку в заложниках, — тревога в голосе была ощутимой. — Я даже не знаю, в каком он состоянии. Кучиба кивнул. Они пошли за подставным Мидорией — в обратную сторону от той, куда они направлялись. Возвращаясь к дворам среди многоэтажек. *** Мидория чувствовал себя плохо. Он еле открыл глаза, не мог всмотреться в пляшущие тени перед собой, испытывал головокружение. Когда взгляд сфокусировался, он увидел, что перед ним какая-то бледная дурнопахнущая комковатая лужа, а во рту кисло-горький привкус. Его до этого, похоже, не раз стошнило — руки были связаны, тоненькие запястья были натуго перетянуты какими-то шнурками, и он не мог сдвинуться. Пустой желудок ныл, скрученные руки болели от неудобного положения, голова все еще кружилась — наверное, от удара, в этом он не был уверен. «Последний раз я был с Каччаном», — подумал Деку. Мысли перетекали из угла в угол медленно, но картинка в голове собиралась. В кармане у него лежал нераспакованный батончик, что дал ему Бакуго — и когда он вспомнил о нем, страшно захотелось есть. Он чуть подергался — просто так ему не освободиться, и, когда он приложил усилие, его ситуация лучше не стала — он все так же остался сидеть перед лужей с рвотой, от которой до него доносился неприятный, кислый запах. Он попробовал позвать на помощь, однако это не сработало— напротив был проход, который был весь забит людьми. Они смотрели на него с любопытством — их глаза блестели, как у крыс, которые нашли хорошую помойку. Деку испугался — сердце бешено забилось в груди от такого количества людей, что смотрели на него не отводя взгляда, перешептывались и смеялись. Он болтал ногами, стараясь лишний раз не задевать жижу перед собой, дергался, болтал головой и телом — ничто не помогало ему освободиться, он лишь усугублял свое положение — натирал кожу, пачкался. От отчаяния на припухшие глаза набежали слезы — он поджал губы и сглотнул вязкую слюну, скосив взгляд себе в ноги. Ему было жутко от того, что он не мог освободиться — его беспомощность отзывалась в душе какой-то виной, только ему понятной. Слезы текли по его щекам, выжигая светлые дорожки на пыльных, грязных щеках — Деку щурился, кривился и давился, не оставляя попыток освободиться. Его трясло — в моменты, когда сдерживать себя было невозможно, Деку истерично кричал, и его крик пропадал многослойным эхом где-то в углу грязной комнаты, где он сидел. Здесь была всего одна неяркая лампа накаливания под потолком и проход напротив с кучей людей. — Здравствуй, герой, — перед ним появился какой-то человек. Он крутил в руках нож. Деку с ужасом уставился на него. — Если ты думаешь, что я буду тебя резать, то не бойся. Это уже сделала моя причуда. Он улыбнулся — ему, видимо, доставляло удовольствие осознание, что он сейчас превосходит в силе и знании первого героя. Деку трясло с головы до ног. Что значит «сделала его причуда»? Когда он успел её применить? Пока он был без сознания? Страх в душе с каждым вопросом лишь становился всё больше. — Моя причуда — Сжатие воздуха. Я могу создавать из воздуха маленькие клинки, которые исчезают после нанесения урона. Пускай они маленькие, но впиваются глубоко. Как хорошо заточенное лезвие, — он самодовольно убрал нож. — Посмотри на свои ноги. Перепуганный Деку уставился вниз. Он только заметил, что его штаны были все изрезаны. Несмотря на это, у него не текла кровь и даже ничего не болело. Клинки не оставили видимых ран и ссадин. — Мне не больно, — произнес он и поднял взгляд. Человек еле сдерживал смех. — Раны откроются, когда ты будешь двигаться. Тогда будет больно. Злодей удалился, и Деку сбито выдохнул, смотря на свои ноги. Он совершенно не понимал, к чему все это было. Ему теперь нельзя двигаться? Как он поймет, что раны вот-вот откроются? Что ему делать? Деку было в принципе тяжело осознать тяжесть произошедшего — он наивно стал искать помощи в глазах наблюдателей, но безуспешно. Ему было очень страшно и очень тяжело. Он плакал навзрыд, потому что ему хотелось, чтобы его защитил Каччан, как он защищал его до этого. Ему хотелось, чтобы Каччан снова помог ему и сказал, что делать. Одиночество и душевная боль от не знания, что сейчас с Бакуго, захлестнули его чувства. Мальчик закрыл глаза. Перед ним оказались мутные воспоминания, принадлежащие не ему. В них сам он был взрослым, а Бакуго был его напарником. Они работали вместе и побеждали злодеев. Бакуго всегда прикрывал спину Мидории или его слабые места, и Деку почувствовал, насколько это приятное чувство — когда тебя защищают, даже несмотря на то, что терпеть не могут. Мидория скривил лицо от грусти — ему очень хотелось, чтобы его снова защитил Бакуго. Он понял, что и взрослым очень многого боялся, но несмотря ни на что всегда доверял Каччану и никогда не чувствовал страх, когда тот занимался обороной — так, что мог без слов отвернуться и доверить ему свою защиту, зная, что её ничто не пробьёт. Бакуго сражался за своего напарника на смерть — и Деку плакал, понимая, что сейчас за него сразиться просто некому. «Каччан должен знать, что он мне очень дорог. Даже если ему это не понравится, я ему об этом скажу. Однажды…» Это была не мысль мальчика, это было очередное воспоминание — «старшего Деку». Мальчик открыл глаза. Каччан обязательно должен это услышать! Он должен об этом узнать! Ему это не понравится, и он снова прикажет ему молчать. Но разве Деку из тех, кто слушает подобное? Он чувствовал, что это было необходимо услышать Бакуго. Он должен об этом знать. Но пока что это было не осуществимо. Плач утомлял Мидорию — со временем он смирился, окончательно устав, наклонившись вперед и создав натяжение на шнурах — авось, оборвутся. Его нескончаемые слезы капали на пол перед ним, он выдыхал с хрипом, надеясь, что это все закончится для него хорошо. Он не хотел сдаваться, и единственное, что придавало ему сил, это была мысль о Бакуго. О том, что он, наверное, скоро придет. Осталось лишь чуть-чуть подождать. Внезапно здание затряслось. Прогремел ужасающий взрыв — жар снизу поднялся в комнату Деку и даже добрался до его левой щеки. Что-то огромное взорвалось на улице — Деку был не уверен, был ли это взрыв Бакуго, ибо он был просто колоссальным по силе. Этажи ниже оказались разрушены, и Деку почувствовал, что все здание кренится назад и глухо трещит. Люди запаниковали, посыпалась штукатурка, мальчик закричал — кто-то освободил его, но не дал уйти. Он смог улизнуть лишь тогда, когда здание начало крениться сильнее — его просто бросили в суматохе, и среди орущих, мечущихся людей Деку потерялся. Его пинали, задевали, толкали и отталкивали, ему не давали пройти и дергали за шнуры на руках — он падал, вставал и снова шел против всего течения людей, не зная, куда ему по-настоящему идти. Он ничего не понимал и просто шел — здание вокруг него обрастало трещинами, скрипело и стонало, разламываясь, но он шел, не зная, что его ждет. Все его лицо стало розовым, а затем алым — столько раз в него влетели руками и ногами, а ссадины на ногах раскрылись. Они кровоточили, болели и мешали идти. Изуку пытался закрыть кровоточащие раны, но с каждой минутой чувствовал в себе всё меньше сил. Здание кренилось, норовило рухнуть и примять всех под собой, и Мидорию это страшно волновало — даже несмотря на то, что боль заполнила его тело и разум. Он подошел к окну и выглянул. Кто-то сзади скомандовал — не дайте уйти Деку! — и когда мальчик обернулся, его не взяли за шнуры на руках или за шкирку. Его просто толкнули в грудь. Изуку не устоял — осколки на подоконнике шаркнули по спине, и Деку перевалился за оконную раму. По спине прошла дрожь от осознания, что никакой опоры за окном просто нет и не будет - он панически замотал руками и скосил взгляд, ища помощи. Изуку показалось, что он услышал голос Каччана перед тем, как упал.