De-aged

Бакуго трясло с головы до ног. Он знал Мидорию и понимал, что сейчас он, должно быть, на эмоциональном пике — и одно неверное движение не просто может его искалечить, оно прямо-таки убьет его — размажет по земле концентрацией накопленной предыдущими пользователями силы. Его тело было совершенно не готово ни к одному проценту силы этой причуды, но Деку, совершенно радостный, махал рукой летящему к нему навстречу Бакуго — тот, кажется, уже не просто побелел, но еще и поседел вдобавок от ужаса вкупе с волнением, и зрачок его потерялся в алой радужке от испытываемых переживаний. Он мысленно молил Деку не использовать причуду, надеялся, что он сдержится и не станет хвастать вот так — ибо это было бы его последнее хвастовство в этой жизни. Бакуго был в немом шоке от осознания, что причуда Воспитателя не откатила Один за Всех — как это работало, он совершенно не понимал, и, честно, понимать не хотел — он просто хотел успеть, хотел не дать ребенку сделать то, что он собирался — он вряд ли вынесет эту боль, если вообще выживет, выпустив такое количество энергии. Помня, как Деку разбивал свой организм вдребезги, пока учился контролировать Один за Всех, надежд на чудо не оставалось. «Нельзя, чтобы он активировал её! Проклятье, я должен что-то сделать!» — Бакуго думал недолго. Ему нужно было отвлечь его, перевести его внимание, и он попробовал крикнуть — Деку лишь поднял взгляд, все так же лучезарно улыбаясь, щуря глаза от ярких молний вокруг, оглядывался и смеялся. Он, возможно, и не знал, как активировать Один за Всех, но нельзя было дать ему дойти до мысли — его ум был гибок и быстр, и он бы точно догадался об этом сам. Бакуго уже приблизился к машине, когда пришел к решению в голове. Ощущая, как нервы один за одним натягиваются от перенапряжения, он озирался, пытался держать в поле зрения Мидорию и снимал перчатки с ладоней — просто стянуть их не представлялось возможным, потому что нужно было сначала открепить их от стального основания наруча, а затем только стащить. За мгновение он небрежно распихал перчатки по карманам брюк — рывком запрыгнув на машину, он окликнул Деку и резко, громко и неожиданно хлопнул в ладоши. Хлопок вышел сильным — клином разрезал воздух, ударил Мидорию по ушам — он зажмурился от неожиданности, оступился, раскрыл рот, на мгновение потеряв возможность что-либо слышать и понимать - Бакуго тут же подхватил его по инерции под лопатки и прижал к себе. Молнии исчезли, Деку судорожно ухватился за плечо героя, в испуге уставившись вперед неморгающим взглядом — он словно потерял возможность осознавать что-либо, и только хлопок гулко отдавался в ушах. Что было сил Бакуго рванул прочь от бежавших за ним людей, и те, впрочем, преследовать перестали — похоже, у них не было конкретной цели поймать Бакуго, поэтому они остановились. Блондин бежал недолго, шатаясь и ища беглым взглядом место укрытия. Когда герой заметил вблизи какие-то вспышки, подозрительно похожие на журналистские, он свернул в ближайший дом, но резко остановился на пороге, так, что ребенка на руках шатнуло - очень опрометчиво идти дальше даже по такому чистому и светлому коридору. Осмотревшись и внимательно вслушавшись, не найдя никаких угроз, он прошел внутрь, не теряя бдительности. Мидория сидел на руках смирно — молчал, правда, тер глаза маленькими кулачками до красноты и всхлипывал. Возможно, ему снова было страшно, возможно, это было последствием неожиданного хлопка. Бакуго думать забыл о том, что маленький Деку не знает, откуда у него причуда и почему ее совершенно нельзя использовать - он знал, что предстояло еще объяснить ему это, но слов в голове для предстоящего диалога не находилось. Поднявшись в какой-то офис, который, видимо, был спешно эвакуирован в связи с происходящими событиями, Бакуго опустил ребенка на пол - тот отвел взгляд и не стал смотреть на своего спасителя. Герой хмыкнул, не найдя этому объяснения в голове - и лишь отошел чуть в сторону, к окнам, чтобы оценить ситуацию. Его все еще не отпускало переживание и шок от произошедшего. Бакуго увидел, что руки у него трясутся - дрожащие пальцы неровно сдвигали жалюзи и вызывали тревогу. Ощущения все были сбитые - в желудке встал тошнотный комок, от которого хотелось сунуть два пальца в рот, и нервы гоняли мысли в голове быстрее обычного. Бакуго устало потер лицо шершавыми ладонями и, подняв голову, уловил на себе взгляд Деку — тот смотрел плаксиво и грустно, с тем самым не-примирением, что было в нем, кажется, всю жизнь. Это его выражение просто невозможно забыть. Как и тогда, внутри вдруг появилось сиюминутное бешенство - он скрыл оскал, отвернувшись, абсолютно не веря в то, что даже сейчас вместо какого-то сочувствия и соучастия он чувствует огромное раздражение. Негативные эмоции давили на него - чем дальше он думал о сложившейся ситуации, тем больше чувствовал бессилие - что он вообще может сделать? Куда ему двигаться? Как быть с Деку? В конце концов неспокойные мысли довели его - он развернулся, буквально кожей чувствуя, как Деку смотрит на него непрерывно, и произнес громко: — Прекрати так смотреть! Я тебе жизнь спас только что! — Он чуть оскалился. — Думаешь, наверно, как хорошо иметь причуду? Ты бы сейчас там убил себя! Активируй ты её, я бы тоже погиб! Бакуго смотрел на него в упор, хмуря брови, и выдохнул сгоряча — лицо мальчика прояснилось, и он опустил взгляд в пол. Все чувства смешались — стало тошно от себя, стало даже неприятно за сказанное, однако Бакуго ощущал необходимость в этом. Нужно было объяснить Деку, почему нельзя использовать причуду — но он спотыкался, не знал с чего начать и в итоге просто мысленно накручивал себя того больше. — У меня... у меня все же есть причуда? — тихо, спокойно спросил Мидория, и Бакуго молча кивнул — перед глазами встали воспоминания из детства, где Изуку сжимает руки и плачет, что-то тихо мямля — затем получает кулаком в нос за излишнюю смелость и разваливается на земле, продолжая реветь. Бакуго словно не верил, что видит перед собой маленького Деку, того, кто всегда был рядом и кого он всегда считал не более чем камнем подле его дороги. На подкорке сознания еще с того времени остались выжженными слова «ничтожество» и «слабак», ассоциируемые только с ним. Он не понимал, почему даже спустя столько времени сильные эмоции из детства не оставляли его - а маленький, растрепанный Деку лишь напоминал ему о тех временах очень навязчиво. — Не своя. Ты получил её. От кого, не скажу, даже не спрашивай, — Бакуго попробовал пойти обходными путями, потому что не считал нужным посвящать его в детали. Он чуть удивился - у парнишки загорелись глаза. На круглом лице расползлась искренняя улыбка, и парнишка прошептал что-то вроде «как хорошо!». Бакуго неожиданно ощутил странное чувство ностальгии — он давно не видел Мидорию с таким горящим восхищением взглядом. Смотря в изумрудные, светящиеся искренним восторгом глаза, он отчего-то даже успокоился и выдохнул, словно упал груз с плеч. — Но мне нельзя ее использовать, правильно? «Как быстро сообразил». — Именно. Тебя разорвет от выпускаемой энергии, если ты будешь ее использовать, — ни о каких процентах и разных способах использования он и говорить не стал. «Не нужно ему это знать». — Когда ты только ее получил, тебе приходилось тяжело. Твой организм получал много травм, не выдерживая этой силы. И сейчас даже не пытайся. Я запрещаю. Мидория тихо произнес «угу» и кивнул. Впрочем, его это, похоже, не расстроило. Он в кои-то веки улыбался, сидя на корточках, обнимал свои колени и смотрел в пол. — Я стану героем? — тихий, не лишенный восторженной интонации вопрос Деку заставляет Бакуго вновь задуматься. Глаза парнишки словно отсвечивали какой-то всеобъемлющей радостью. Столько простой искренности в детском лице — на нем все так легко читается. Этот вопрос как-то странно задел Бакуго за живое — он сидел, не понимая, отчего так на душе волнительно. Их взросление прошло так быстро, что он даже не успел этого осознать. Пролетели годы в академии, промчались дни практики и первые стажировки, и сегодня они одни из самых успешных героев в стране. Кажется, совсем недавно они только мечтали стать героями - а сегодня сами ими были. Из их небольших совместных бесед во время отдыха Бакуго понял, что Деку не ищет большей радости в жизни - его, похоже, всем удовлетворяла работа. Он был тем самым трудоголиком, которого с работы просто не вытащишь - мог сидеть в офисе даже далеко после конца рабочего дня. Бакуго не подслушивал и не выискивал о нем информацию - Деку охотно делился ею сам, и все само собой запоминалось, хотя было не очень-то и интересно. — Станешь, — коротко подтвердил он, и парнишка улыбнулся еще шире, резко подпрыгнул, вытянув кулак вверх, и восхищенно вздохнул. Его щеки порозовели, зрачок увеличился и улыбка растянулась от уха до уха. Бакуго смотрел на него уставшим взглядом, но в нем не было привычного холода — наоборот, он как-то потеплел, оттаял от того, как Деку радостно заскакал вокруг и рядом, и кромки его губ сами по себе поползли вверх. Мидория вдруг остановился — внезапно оказался рядом и заглянул ему в лицо с надоедливой детской любопытностью, так сильно нарушая личное пространство, что блондину пришлось предостерегающе отгородиться рукой от парнишки. — Каччан ведь тоже герой! Ты придумал себе геройское имя? А-а-а, наверно, твоих взрывов боятся все злодеи! Мне до сих пор страшно, когда я их вижу! «Каччан. Я так давно этого не слышал». Бакуго отмахнулся от Деку, не особо желая отвечать на его вопросы и слушать его восхищенную детскую похвалу, которая, к слову, оказалась какой-то страшно приятной. Этот восхищенный голос Мидории, в котором чуть ли не слышно было, как он в радости слюной захлебывается, заставил Бакуго ощутить трепетное волнение. Это показалось блондину странным, но против этого он пойти не мог. Впрочем, он вдруг нахмурился и бросил взгляд на Мидорию. Его слова звучали странно, но по его счастливому лицу и искренней интонации он не мог сказать, что тот солгал - скорее всего ляпнул на эмоциях, не следя за речью. — В каком смысле «до сих пор страшно когда видишь?» Я же при тебе не использовал причуду, — Деку замер, словно его застали врасплох - на лице отразилась эмоция переживания, правда, не задержалась надолго. Моргнул - и растерянность совершенно исчезла. Он положил руку на голову, примяв кудри, и произнес: — Помимо моих воспоминаний, у меня в голове есть еще одни. Я их плохо вижу, но они точно не мои, — Бакуго сдвинул ближайший стул и сел. — Это воспоминания «старшего» меня, потому что к нему в них обращаются как Деку-кун люди, которых я не знаю. И я чувствую многие его эмоции, — мальчик немного помолчал и добавил: — Когда думаю о взрывах, чувствую, что ему страшно. Бакуго замер. Это казалось безумно сложной вещью - осознавать помимо своих эмоций еще одни, что изначально достались мутными воспоминаниями. Больше этого смутил сам факт страха - Мидория, который всегда говорил обо всем искренне и открыто, скрывал от него эту деталь, похоже, всё это время. Даже если она была правдой, поверить в нее не представлялось возможным - работая спина к спине, Деку зачастую находился едва ли не в радиусе взрыва, но никогда не выдавал хотя бы намека на испытываемые чувства. "Скрывает? Считает неважными? Не хочет казаться слабым?... В конце концов просто идиот?" Бакуго было чуждо сомнение - он всегда верил в Мидорию. — Это странно, — задумчиво обронил он, закапываясь в раздумья того больше. Деку попробовал забраться на ближайшее офисное кресло - пришлось помочь ему, потому что мальчик уныло кряхтел и болтал ногами, пытаясь подтянуться на седушку. «Нужно будет узнать у него... когда действие причуды спадёт». Правда, помимо сказанного, мозг Бакуго стал находить слишком много несостыковок. Одна мелочь зацепила его, и герой снова нахмурился, заглянув Деку в глаза. — Если ты видишь его воспоминания… чувствуешь эмоции, как ты говоришь… зачем тогда спрашиваешь? Проверяешь меня? Мальчик слету поймал не дружеский тон в голосе Бакуго, и, панически размахивая руками, начал быстро болтать и мямлить. — Нет, нет! Мне просто… недоступны все его воспоминания. Я вижу немногое, но гораздо больше чувствую его эмоций, — сказал мальчик, и Бакуго ощутил странное чувство — будто бы он обсуждал Мидорию за его спиной. — Он очень восхищается Каччаном! Эта мелочь заставила Бакуго оторопеть на мгновение — он ожидал чего угодно, но не что-то вроде этого. Конечно, ему тысячу раз доводилось слышать, как Мидория хвалил его, отмечал, где он хорошо отработал и приторно-дружелюбно желал таких же удачных миссий в будущем - у Бакуго все лицо в момент сводило от этой чрезмерной его доброты, которую терпеть невозможно было. Он уже успел привыкнуть к таким отношениям — его устраивало, что Деку держался поодаль, позволяя им не сближаться, позволяя им быть просто напарниками — которые, может, и обсуждали что-то между собой, но их двоих это никогда не касалось. Блондин дорожил свободой — понимая, что ему с такой работой и рисками, таким характером и самомнением не выстроить ни отношений, ни семьи, он отрекся от мысли иметь хоть что-то из этого. Его устраивала свобода и независимость — он иногда не знал, где проведет вечер, и был доволен тем, что имел. Ему не нужен был Мидория как человек, с которым бы он стал жить всю жизнь — он убеждал себя в этом, не испытывая проблем и барьеров, — и вполне хорошо себя чувствовал. Неожиданно стало понятно, чем так сложно это детское состояние Деку - он болтает без разбору все что в голову приходит. Сейчас у того глаза горели — видимо, мальчик очень ясно чувствовал эту эмоцию восхищения и пропускал ее через себя. Бакуго отчего-то стало тепло и в тоже время противно от самого себя - все эти добрые эмоции сейчас только лишние, ибо мешают ему трезво мыслить. — Я понял, — выдохнул он, не желая на этом останавливаться надолго. Ему нужно было думать о том, как выбираться, но расслабленные мышцы начали ныть от измождения, и сознание начинало сонно потупливать. Отдых был необходим, однако ложное ощущение безопасности очень сильно убавляло в Бакуго желание выходить за пределы здания и бороться с преступниками дальше. — Все наши друзья станут героями? — вдруг появляется перед глазами Деку и снова - слишком близко, настолько, что кудри чуть ли не щекочут нос. Бакуго приходится взять мальчишку за плечо и со сдержанным раздражением отодвинуть его от себя. На его вопрос он просто кивнул, тут же поставил ладонь на пол ребром и прочертил невидимую линию. — Всё. Это линия за которую ты не заходишь, — устало произнес он, и Деку немного тупо поморгал, смотря перед собой. — Почему? — голос мальчика максимально невинный - он или серьезно не понимает, или притворяется идиотом. Бакуго помнил, что Мидория не так часто строит из себя идиота, зато выходит это у него очень умело, и в ответ просто прошипел, выпуская свое накопившееся раздражение в воздух. — Потому что ты не понимаешь границы личного пространства, вот почему. Не лезь ко мне, — герой отчеканил слова по очереди, рассчитывая на мгновенное понимание, но Деку лишь смотрел сосредоточенно - его глаза не двигались с "прочерченной" линии Бакуго и смотрели довольно пусто. — Для него Каччан тоже прочертил невидимую линию, — тихо произнес мальчик, и герой уставился на него, прищурившись в мгновенном бешенстве. Тот поднял взгляд - он не блестел, и выражение его лица было так похоже на то, что Бакуго видел каждый день у своего взрослого напарника, что стало не по себе. Однако оно немного отличалось - выглядело так, словно сам Деку осуждал его за выстроенный барьер в их отношениях. Бакуго не был тем, кто шел в отношениях навстречу - он был бы рад не иметь никаких контактов с людьми, ибо они в большинстве своем были просто безгранично тупые для него. Это же касалось и Деку — он был тупым, но всегда лез болтать первым - буквально инициировал своими идиотскими замечаниями на немедленный озлобленный ответ. Смотря в изумрудные глаза, Бакуго не находил в них своего отражения - и в какой-то момент стало ужасающе жутко. "Разве это было так? Разве мы не обоюдно пришли к этому решению? Разве я виноват в чем-то?" — Ему одиноко, — у Мидории на лице неподдельное выражение грусти. — Он чувствует печаль от того, что ты не хочешь с ним дружить. Эта печаль... — мальчик развёл руками в стороны. — Просто огромная. Бакуго какое-то время потерянно хлопал глазами, затем внезапно нахмурился и наклонился вперед. Деку смотрел неотрывно. — Молчи. Не говори больше... ни слова! — он закрыл глаза, ощущая, как мурашки по всему телу проносятся. То чувство отвращения к себе снова дало о себе знать - ведь ребенок от чистого сердца сказал ему то, чего он никогда не хотел знать, о чем никогда не хотел думать. Он жмурился, стараясь выбросить это из головы - то была совершенно ненужная для него информация, которая только испортит их выстроенные отношения. Это все заходило слишком далеко - Деку со своей идиотской искренностью болтал слишком много, и то, что он говорил, находило отклик в Бакуго - он по-настоящему злился и выходил из себя, понимая, что теперь все эти наболтанные ребенком мелочи будут сидеть в его голове. Они заставят его позже тратить вечера напролет на мысли о всяком, заставят удариться в самоанализ и не приведут в итоге ни к чему хорошему. "Это не то, чем я должен заниматься сейчас." — Слушай сюда. Есть вещи, о которых иногда говорить не нужно. Это абсолютно бесполезная информация для тебя, но мне придется провести с тобой еще черт знает сколько времени, — Деку растерянно заморгал. В его взгляде мелькнула вина. — Перестань нести все, что только приходит в голову. Заткнись. Про него ни слова больше. Я не хочу знать, что он там чувствует. Это меня не касается, ясно? Деку подумал, сжал кулаки и наступил на линию, что очертил Бакуго. — Не понимаю. Почему я должен молчать, если он все равно хотел тебе это сказать, — с искренним, наивным непониманием сказал мальчик. Бакуго поднял брови. — Какая разница, кто сделает это первым. Всё одно и тоже! В алых глазах заплясали адские огоньки бешенства. Герой вытер вспотевшие ладони о брюки и цыкнул - против Деку даже в этом возрасте, похоже, не попрешь. Он такой же упрямый, делает, что ему вздумается, ни черта не слышит в этом своем неуёмном желании помочь другим. Бакуго сверлит его взглядом недолго - лишь грубо оттесняет ногу Деку с воображаемой линии и занимает ее место своей. Естественно, большой, сильной ноге героя невозможно сопротивляться - оттого Деку бессильно пыхтит, сдавая назад, в откровенной мимолетной злобе пинает оранжево-черный ботинок со словами "не понимаю!" и отходит прочь. Это вызывает в Бакуго очередной приступ раздражения, и он поднимается, ощущая, как от нервов неприятно щекотно на коже. Он отошел в сторону и пошел мимо рабочих офисных столов вдоль кабинета, сдвигая жалюзи и всматриваясь в окна. Все его мысли были заняты Мидорией. Он решил дать себе волю и внезапно для самого себя зациклился на нём. Сколько Бакуго себя помнил, Деку всегда был такой - отдать в жертву себя самого, только бы помочь другим раскрыть глаза на правду, выбить из человека дерьмо до последней капли, чтобы никогда не забыл, как не надо, но запомнил, как следует. Бакуго это злило - сколько можно нянчиться, искать в других эту искру прячущегося добра, разжигать её до полного пламени, исходя целиком и полностью на нет - он не понимал, почему Деку такой. Почему такое количество сомнительного опыта не заставляет его взглянуть на мир по-другому, почему именно Мидория всегда этот неизменный герой, добряк номер один против целого мира в одиночку. И всё равно - его несгибаемая воля действительно не гнётся, а огромное сердце успешно обрастает рубцами от чрезмерно удачных ударов судьбы. Бакуго отчего-то уверен - Мидории всегда всё нипочем, ведь он сломает себя трижды перед тем, как победить - и неважно, что противник будет в ужасе от его самоотдачи. Главное, что сам он одержал победу - неважно, ценой чего. Бакуго перестал думать о происходящем только тогда, когда подошел к концу кабинета и споткнулся - об Мидорию, весьма вовремя вылетевшего на офисном кресле из-за соседнего ряда столов. Он выдохнул, развернул к себе стул за спинку и уставился на ребенка - тот немного растерянно улыбнулся и ровно сел, ожидая выговора. Все недовольство Бакуго куда-то исчезло, и он просто оттолкнул от себя кресло в сторону. Оно уехало через весь офис напрямую, пока не уперлось в какой-то стол и не встало на месте. Деку оказался в полном восторге. — Толкни еще раз! — мальчик прилетел почти сиюсекундно, толкая перед собой это кресло - Бакуго не знал, что было у ребенка в голове, но на его просьбу всё же ответил, правда, с каким-то ощущением неловкости - отправил кресло ехать по прямой под восторженные вопли Деку, сидящего в нем. Его, похоже, очень веселил факт того, что он ехал быстро вдоль всех столов, мог осматриваться, а кресло даже не останавливалось. Он смеялся и радовался, и Бакуго казалось, что это все какой-то идиотский сон, в котором он чрезмерно безответственно себя ведет. Что ему нужно было делать? Отказать Мидории, чтобы он опять ныл? Сказать ему, что вокруг враги и шуметь нельзя, и тем самым снова напугать? "Что я должен был сделать?" — толкая кресло снова, думал он. В любом случае, здесь было безопасно и ребенок мог немного расслабиться - он выглядел почти всегда нервно и только сейчас смог преодолеть скованность в движениях и побыть самим собой. Улыбался от уха до уха, несся к нему навстречу с этим креслом, радостно махал рукой, призывая его толкнуть. У Бакуго отчего-то сердце замирало с каждой минутой все больше - в его воспоминаниях Деку так редко был по-настоящему счастливым. Он был каким-то нереально живым воспоминанием, бегавшим, шумевшим, смеющимся - воспоминания не бывают настолько живыми. Герою казалось, кругом идет голова от мыслей - настолько сильно прошлое дало знать о себе, щекоча неприятные старые шрамы. Развлекая Деку и слушая его восхищенный смех, Бакуго сам собой не замечал, как перестает сильно вдаваться в решение проблемы - его словно начинала окружать пелена из воспоминаний, отводя его нервное напряжение и переживания в сторону. Пока не было тех, кто желал сделать им зло, они могли выжидать здесь - к этой мысли он и пришел в конце концов, и тут его осенило. " Я же хотел запросить помощь", — подумал герой и сжал в руке спинку кресла, на котором сидел Мидория. Он повернулся и уставился, не совсем понимая, почему его кресло снова не катится. Бакуго опустил голову и уставился на запястье. Он смотрел на широкий темный смарт-браслет, похожий на обычные часы, подключаемые к смартфонам. Устройство плотно сидело во внутреннем стальном основании наруча, и на дисплее красовался лазерный оттиск печати общества героев Японии и геройское имя того, кому браслет принадлежит. На браслете было четыре овальных кнопки на боковине, но его функционал был гораздо больше, обусловленный использованием современных технологий. Для Бакуго пришлось изготавливать браслет по личному заказу, поскольку его гренадерные наручи не подразумевали под собой возможность ношения дополнительных устройств на руках. Агентству пришлось поломать голову - в итоге они сумели включить устройство во внутренние стальные наручи, пускай и пришлось пожертвовать несколькими каналами для сбора пота в гранату на предплечье. В любом случае, устройство было защищено от попадания пота и взрывов, так что переживать о его дееспособности не стоило. — Кстати, о друзьях… — блондин нажал на кнопку питания, и на браслете высветилась светодиодная панель. Синтезированный женский голос объявил: [Приветствую вас, герой! Назовите регистрационный номер своей геройской лицензии!] Мидория поднялся на кресле и чуть ли не носом ткнулся в этот браслет, очень заинтересованный диковинкой. Бакуго это не понравилось - он потянулся к голове Деку и хотел было ткнуть его в лоб и попросить угомонить свое любопытство, но тот резко отшатнулся, словно от огня, и, потеряв равновесие, рухнул с кресла на спину. Бакуго немного оторопело уставился на ребенка - ему, похоже, стало ужасно обидно, что он упал, и глаза его наполнились слезами в очередной раз. "Почему у детей так быстро меняется настроение! Это просто невозможно. Или только у Деку было так?" Блондин вздохнул, сдвинул кресло, поднял ребенка с пола, пока тот не начал плакать, и поставил на ноги, затем снова сел на корточки перед ним. — Не реви. Лучше смотри сюда, — он вытянул руку, нажал какую-то комбинацию на браслете, и появилась небольшая проекция безликой и бесполой фигуры. После комбинации из четырех символов фигурка начала преображаться, обрастая цветными пикселями - и постепенно превратилась в трехмерную проекцию героя Деку. — Это - ты. Мальчик взгляда не мог отвести. В его огромных блестящих глазах это фигурка отражалась полностью - он смотрел на нее чуть разинув рот в восхищении. Казалось, что он даже не дышал - так неподвижно он стоял и созерцал нечто удивительное для него. — Правда я? — сходство было очевидным, но он все же задал этот вопрос, и Бакуго кивнул. — Он похож на тебя, не видишь? Просто гораздо старше. И выше. И сильнее. Деку пальцем дотронулся до руки, но она рассыпалась там, где он прикоснулся. Он смотрел, даже не моргая. На его лице растянулась восхищенная улыбка. — Геройский костюм такой круто-о-о-ой! — Мидория не стеснялся выражать полный восторг и сжал кулачки, наблюдая за фигуркой. — А для чего нужны такие сложные перчатки? Из чего они сделаны? Бакуго не поленился - объяснил, что для некоторых атак требуются гораздо более сложные устройства, чтобы не навредить себе и окружающим - и эти перчатки направляют воздушные удары и контролируют их. Он рассказывал увлеченно и через минуту отошел в сторону от одних только перчаток - решил рассказать о всем функционале костюма, отражая это на трехмерной фигурке посредством увеличения конкретных участков. Он описывал костюм так, словно сам носил его - но на самом деле со второго курса он и сам участвовал в его разработке, нехотя помогая Мидории придумывать себе устройства для поддержки. И "нехотя" здесь он приставлял сам - все знали, что Бакуго ни за что не берется, если ему это действительно не интересно. Маленький Деку жадно впитывал интересную информацию, и когда Бакуго упомянул о геройской школе, он отозвался - быстро закивал головой. — Неужели я поступлю в ЮЭЙ? Ведь так? Я же стану сильным героем, ты сам говорил! Правда? — у Деку от счастья слезы на глазах выступили и он их быстро-быстро утёр, смотря огромными, блестящими надеждой глазами. Бакуго не понимал, что ему сказать - в конце концов, он был ребенком только сейчас. Возможно, стоило действительно сказать ему это - потому что это помогло бы ему заполучить доверие мальчика еще ненадолго. Ведь неизвестно, насколько долго действует причуда Воспитателя. С этими мыслями что-то грустное закралось в душу Бакуго. Он опустил взгляд на изумрудную макушку, вытянул левую руку и потрепал Деку волосы. — Конечно, — он сказал это мягко и замолчал, пока вдруг удивился сам себе. Чувствительность в нем резко исчезла - в смятении, сопровождаемый еще более округлившимся взглядом Деку, который скосил взгляд на ладонь в его волосах, он отстранил руку и невидящим взглядом уставился в браслет. Отключив проекцию, блондин вернулся к тому, что хотел сделать - обратиться в геройский штаб за помощью, хотя был относительно уверен в том, что это будет иметь хоть какую-то пользу. Герой наклонился и назвал какой-то код из цифр и букв над индикатором записи. Названный пароль отразился на экране, и когда Бакуго уверился в его правильности, он нажал на экран. После недолгой загрузки браслет осветился зелеными светодиодами, подтверждая правильность введенных данных. Деку не отрывал взгляда, в его глазах отражались светло-зеленые блики. [Бакуго-сан, голосовой помощник "Детнерат" слушает.]