u can choose only one thing

На улице лил проливной дождь, заставляя всех ёжиться от холода и пытаться поскорее спрятаться от холодных капель, которые грозили температурой и постельным режимом. Одним из тех «всех» был молодой мужчина, идущий в светло-голубой джинсовке, которая из-за отсутствия зонта стремительно превращалась в синюю. Точно так же, как и его светлые волосы, с которых капала вода прямо на длинные ресницы, мешая их владельцу внимательно рассматривать дорогу перед собой. Как раз из-за этих капель он чуть ли и не угодил под машину, когда собирался перебегать дорогу. — Перед собой смотри, придурок! Не хватало мне ещё срока из-за всяких слепых тупиц! — грозно прокричал тучный мужчина лет пятидесяти из своей машины и нажал на педаль газа, скрываясь от глаз парня, в которые всё ещё норовила попасть вода с его ресниц. В голове парня пронеслась мысль о том, что это явно не самое лучшее начало его дня, и он был абсолютно прав. А если ещё учитывать то, что именно в этот день он шёл устраиваться на работу и именно в этот день впервые начал лить дождь за последние полтора месяца — так тем более. Ему не хотелось предстать перед другими людьми в виде мокрого петуха, но, похоже, природа выбора ему не оставила. В любом случае, это не самый страшный позор, который ему придётся испытать в этом агентстве. Если вернуться на многие месяцы назад и вспомнить, как это было, то можно смело сказать, что большего позора в его жизни уже не будет. Но он — Пак Чимин, бывший трейни, которому так и не хватило того самого «чего-то», что от него требовали наставники, не собирается возвращаться в эти жалкие воспоминания минувших дней. В конце концов, то, что его с треском выкинули из агентства, не так сильно зацепило его внутреннее скромное «Я», сколько больше погладило огромное эго других. Поэтому они пусть и вспоминают, а у Чимина уже давно настал новый день. Хотя, возможно, это было ложью с целью успокоить себя. Чимин иногда сам не догадывался как он на самом деле относится к этой ситуации, ведь зачастую он так легко переубеждал себя в чём-либо, что отыскать потом в голове настоящие чувства было сложной задачей. С одной стороны, он был рад, что избежал карьеры айдола благодаря тому скандалу, который, к счастью, не просочился дальше порога его агентства. С другой стороны, у него отобрали мечту своим наглыми руками. Парень так сильно терялся в сомнениях и мыслях «как бы могло быть, если не…», что в итоге просто решил оставить всё просто как «есть сейчас». Ведь «сейчас» точно никуда не убежит и не исчезнет. В раздумьях и в сопровождении холодных капель воды, Чимин дошёл до своего агентства, снова испытывая то самое чувство, которое испытывает каждый перед чем-то новым и ужасно волнующим. Его желудок болел из-за нервов, скручиваясь, а по всему телу бежали неприятные мурашки, нашептывая Чимину все его страхи. Остановившись прямо под дождём, Чимин позволил себе на несколько секунд пробежаться взглядом по огромному двадцатиэтажному зданию, которое из-за дождя стало ещё серее чем обычно. Он скользнул взглядом по окнам старых залов, в которых он практиковался, и кабинетов, в которых он получал нагоняй за лишний килограмм или плохую выносливость на пару с нытьём. Выдохнув, он сделал ещё несколько шагов вперёд, оказываясь уже под крышей здания, будучи наконец-то спрятанным от капель воды. Оказавшись внутри, он снова ощутил то чувство какой-то лишней детали, принеся с собой воду и грязь на ботинках, когда все вокруг казались просто идеальными. Хотя, если бы Чимин и хотел к чему-нибудь придраться, он бы обязательно нашёл к чему — значит он просто хотел пока придраться лишь к себе. Собравши всю волю в кулак, он начал идти вперёд к лифту по родному кафелю в фойе. Казалось, людям до него нет никакого дела, кроме охраны, конечно, которая сначала слишком подозрительно на него смотрела, пока он не показал временный пропуск. Зайдя в лифт, который открылся сразу же после нажатия кнопки, Чимин поблагодарил все высшие силы за то, что в лифте он оказался один. Перед таким ответственным моментом ему больше всего хотелось иметь возможность побыть одному и собраться со всеми кишащими мыслями в голове, которые, казалось, просто летали со скоростью света в его голове, пытаясь вырваться и исчезнуть. Чимин рассматривал себя в зеркале, пока лифт неумолимо поднимался выше и выше, прямо на самый последний двадцатый этаж здания. Его и без того не самые послушные волосы запутались от дождя, приобретя непонятный и неопрятный вид, не давая возможности замёрзшим пальцам Чимина как-то скорректировать ситуацию. Тёмные карие глаза уже испуганно смотрели на отражение в зеркале, пряча в себе маленькую радость оттого, что их владелец всё-таки снова здесь. Чуть распластанный нос покраснел, шморгая в почти идеальной тишине. Обычно всегда приподнятые уголки пухлых губ были сейчас чуть опущены, складывая те самые губы в ровную линую. Фигура мужчины, его осанка словно и не принадлежали талантливому танцору, который раньше чуть ли не жил в зале. Спина была чуть сгорблена и сам он будто пытался сжаться в маленький комок и исчезнуть. По нему было видно, что он сомневается и неуверен. Но как думал сам Чимин — никто его силой сюда не тащил, поэтому либо вперёд, либо назад. Хотя назад он точно не пойдёт. Он был шокирован, когда ему предложили стать менеджером одного из новичков, мол, он явно сможет преуспеть хотя бы в этом деле. Естественно, он спросил в чём подвох, не переставляя удивляться настолько неожиданному предложению, ведь, в конце концов, на той же самой улице достаточно людей, которые смогли бы позаботиться об айдолах не хуже самого Чимина. Ему объяснили, сказав, что он был трейни и знает обратную сторону той жизни и, соответственно, сможет на все сто процентов позаботиться о молодых людях. Парень, не удержавшись, съязвил, что, может, он был трейни и знает эту сторону, но вот заботиться он будет уже об айдолах. На том конце, конечно же, последовало молчание. Затем Чимину сказали подумать и попрощались. Ну, он, собственно, и подумал. Подумал и решил почему бы и нет. В айдолы он второй раз не пойдёт, потому что у него особо ни возможности, ни желания нет, а вот в роли менеджера ему и самому интересно было бы побывать. Поэтому он и пришёл в это агентство снова. Лифт приехал, и Чимину пришлось оторваться от своего отражения в зеркале. Выдохнув и заверив себя, что там нет никаких огнедышащих драконов, которые сожгут его заживо, поэтому и бояться ему нечего, он вышел из лифта твёрдой походкой. Правда через два шага он таки поскользнулся, но не упал, так что и на том спасибо. И вот она — дверь генерального директора агентства PHill Entertainment Ким Хёнджи, которая заняла этот пост буквально месяц назад. Собравшись с силами, Чимин постучал в дверь и, получив одобрительное: «Входите», отворил её. Ему улыбалась приветливая женщина средних лет, которая встала из-за стола, когда Чимин начал проходить вглубь её кабинета. — Здравствуйте, — директор Ким протянула ему руку. Чимин протянул свою в ответ, замечая аккуратные пальцы с короткими ногтями с классическим французским маникюром и тоненькое обручальное кольцо на безымянном пальце. — Здравствуйте, — улыбнулся он, несильно пожимая женскую руку. — Очень приятно, директор Ким. Позаботьтесь обо мне, пожалуйста. Женщина улыбнулась и жестом ему предложила сесть за стол. Чимин присел на чёрный кожаный стул, наблюдая, как госпожа Ким обходит стол и садится в большое кресло, которое принадлежало до этого бывшему ген-директору этой компании Чхве Ханвону. Женщина снова улыбнулась, смотря на Пака, который всё ещё был мокрым из-за дождя. Ей он показался перепуганным щеночком, как только парень вошёл, поэтому Ким Хёнджи и не могла сдержать своей улыбки. — Я очень рада, что Вы приняли наше предложение и согласились придти сюда снова, — начала женщина, — это многое для нас значит, — сказала она, намекая на тот скандал о котором знали все внутри агентства, но предпочитали закрывать на это глаза. — Рад это слышать, — улыбнулся Пак. — А многие потерпели увольнения или это только Вашему предшественнику не повезло? Чимин как всегда забывался с кем он разговаривает, но женщину это не смутило. — Только он такой невезучий, — ответила она, воспринимая колкости Чимина спокойно и даже чуть забавляясь. Где-то ещё с минуту они поговорили на отдалённые темы, которые интересовали Чимина и перешли к тому, за чем он и пришёл. Директор Ким оказалась довольно дружелюбной и милой, но даже в самых маленьких жестах и мимике чувствовались её напористость и уверенность, которые, скорее всего, и помогли ей сейчас оказаться на самом верхнем этаже компании. Но вот как раз по поводу работы у Чимина было меньше всего вопросов, поэтому закончили они быстро. Парень, уже будучи менеджером, хоть и временным, но официально, покинул кабинет, распрощавшись с директором Ким, которая пожелала Чимину хорошо потрудиться и заботиться о своих подопечных, как о собственных братьях. Он был доволен и на его губах снова расцвела небольшая улыбка, которая украсила его бледное лицо. Он был обязан временно заботиться о юните из трёх молодых восемнадцатилетних мальчишек, пока их менеджер где-то ещё около месяца пробудет в больнице из-за больной спины. Это было чем-то вроде стажировки: и вроде обязанность не так давит, и зарплата капает. Теперь же он направлялся знакомиться с юношами, которые, судя по их расписанию, сейчас должны находиться в зале для практик. Как раз отличная возможность дать передохнуть ребятам, представив себя. Через несколько мгновений Чимин уже был на четырнадцатом этаже, вновь имея возможность созерцать родные коридоры и залы, в которых он точно так же когда-то проливал пот и слёзы. Из самого дальнего зала неслась громкая агрессивная музыка, поэтому Чимин решил, что именно там ребята и находятся. На ходу он снимал с себя мокрую джинсовку (наконец-то), и чуть взъерошил волосы, которым это, конечно, не особо помогло. Чимин нервничал, ведь пусть это и временные подопечные, но это всё же подопечные, поэтому он волновался о том, как они его воспримут: было наивно полагать, что и им в уши не нашептали всякие гадкие сплетни о Чимине, распространявшиеся со скоростью света по его уходу из агентства. Хотя, может, они просто сразу удивятся откровенной то ли наглости, то ли тупости снова заявиться сюда, и просто будут молча его слушать и хлопать глазами, не в состоянии что-либо сказать. До зала остались считанные шаги и Чимин, одёрнув свой джемпер, уже хотел войти, но тут музыка резко прекратилась. Чимин почему-то от этого замешкался и решил подождать. Сам не зная чего. Он хотел услышать какие-то звуки, голоса кого-то из мальчиков, новую мелодию — что-угодно, но за дверью были слышны лишь шорох и шаги, поэтому Чимин оставался стоять, пока дверь не отворилась. И тут у Чимина ушла земля из-под ног. Он смотрел огромными глазами на появившегося парня, который, похоже, был в том же шоковом состоянии, что и сам Чимин. Секунд пять они просто молча смотрели друг на друга, не шевелясь, будто оба увидели призрака, пока тишину не нарушил один из них. — Ч-Чимин… — Пак мог сказать, что слышал дрожь в голосе парня напротив. — Что ты…что ты тут делаешь? — парень сделал шаг вперёд, чтобы обнять Чимина, но тот настолько неожиданно и резко выставил руку в знаке «стоп» вперёд, что и сам не понял, как это произошло. — Привет. Чонгук, — имя далось ему с трудом, но он всё же его произнёс. Тот смотрел на него огромными шокированными глазами, которые бегали туда-сюда, исследуя каждый сантиметр фигуры Чимина, будто Чонгук видел его впервые. Разве что, впервые за долгое время. — Что ты тут делаешь? — спросил шатен, чьи волосы сейчас выглядели не лучше Чиминовых. — Ты…почему ты здесь? — Я временный менеджер Samori Boys, — поделился Чимин, заставив глаза Чонгука снова округлиться до невозможности. — Менеджер? — чуть ли не выкрикнул тот, не имея сил справиться с удивлением. — В смысле, ты будешь тут работать? — Если следовать логике вещей, то — да, — Чимин раздражался от этой встречи и диалога. — Ты не знаешь, где могут быть ребята? В расписании указано, что они на четырнадцатом этаже. — Тэхён попросил поменяться с ними залом на пятнадцатом, потому что мой был больше и там удобнее практиковаться большему количеству людей, чем в этом, — Чонгук кивнул головой на дверь зала. — Ты правда их менеджер? — не унимался Чонгук, всё ещё огромными глазами смотря на Чимина, не веря, что тот снова здесь, будто тот и правда умер, а теперь воскрес. — Правда. Спасибо, что сообщил. Я пойду искать ребят, — Чимин чуть кивнул на прощание, чувствуя, как внутри него всё бурлит, и развернулся, но тут его снова остановил Чонгук. — Погоди, я могу тебя провести, — сказал он, поравнявшись с Чимином. — Спасибо, не надо. Я прекрасно и сам знаю, где тут что находится, — отрезал Чимин, ускоряя шаг и избавляясь от компании Чонгука, которого он хотел видеть меньше всех в этом агентстве. Наверное, он проделал весь путь от конца коридора до его начала за три секунды — настолько быстро он уходил от Чонгука, не желая хотя бы ещё раз встретиться с ним взглядом. Он ветром поднялся на пятнадцатый этаж, позже останавливаясь у окна и пытаясь переварить всё, что он видел за последнюю минуту. Он говорил с чёртовым Чон Чонгуком, одно существование которого отравляло жизнь Чимину после его ухода из агентства. Хотя его, наверное, больше раздражал не так тот факт, что он ушёл, а что Чонгук остался. Чимин расценивал это как предательство. И даже его близкий друг Юнги называл поступок младшего так. А Мин, как общеизвестно, громкими словами не бросается, так что у Чимина были все основания считать это предательством. У него оставался к себе лишь один вопрос — почему он всё-таки попёрся в это агентство, зная, что Чонгук до сих пор там; зная, что его тупое разбитое сердце, оказывается всё ещё ноет от боли.