Берегитесь, вас разыскивает скорая мил. помощь

      Империя Корсарика раскинулась на многие мили вдоль побережья Синего океана, океана непокорного, бурного, который породил не только бесчисленное количество морских чудовищ, но и стал колыбелью для многих рас, пиратов и авантюристов. Многие стремились его покорить, многих он проглатывал в свои пучины и выжившие осели на побережье и основали империю, заложив тем самым основу ее менталитета - жители Корсарики были свободолюбивы, непокорны, грезили морями, приключениями и поклонялись мифическому чудовищу Кракену, который по легенде наслал на империю чудовищной силы цунами, что стерло с побережья десяток городов.       Вместо императора был Совет Корсаров, в империи процветала торговля, по улицам не таясь ходили представители разнообразных рас, да и нравы здесь были более свободные, чем в родной стране самой Клементины. Здесь все носили рубашки нараспашку, а многие щеголяли и без них, сверкая загорелой спиной с белесыми шрамами, женщины надевали открытые платья до щиколоток с легкими корсетами из китового уса, а некоторые ходили в штанах, ругались похлеще матросов и ни для кого это не было шоком. Потомки покорителей морей ценили чужую свободу, остро реагируя на ее ограничение, хотя это не мешало империи иметь самый большой невольнический рынок на всем континенте. Рабы считались добычей, а право на добычу было незыблемо.       Девушка вообще считала, что законы в империи были странные, противоречили друг другу - эдакий сплав кодекса пиратов и житейской мудрости, - но местные в них как-то разбирались и ничего не желали менять. И особенно, слышать критику от бледнолицей чужеземки.        Клементина сбежала от своей привычной жизни в Корсарику больше шести лет назад; она привыкла к этой чудной стране, смогла найти экзотическую прелесть в их жизни, обычаях; ее прежде белая кожа в здешнем субтропическом климате покрылась золотистым загаром и веснушками, волнистые золотистые волосы выгорели на солнце, гардероб сменился яркими открытыми платьями, за которые ее матушка бы настучала доченьке по голове за то, что та бесстыдно оголила щиколотки.       А язык прежде чудной, эмоциональный уже не казался таким варварским, похожим на те заводные песенки, что обожали петь матросы в обнимку с бутылкой рома.       Клементина прониклась духом авантюризма здешних жителей, их разудалой веселости, палящему солнцу и теплым ночам, когда темнело так быстро, что можно было диву даваться и возвращаться обратно на родину не хотелось. Как и видеть лица разочарованные родителей, которых она опять подвела. Хотя и денег, чтобы уехать из империи у нее тоже не было. В кармане звенели последние монеты, которых хватило бы на хороший ужин либо на задрипанную комнатку в таверне на ночь и магесса все никак не могла решить, что ей важнее.       Поэтому девушка покрутила медяк в ладони и подкинула его вверх, отдав свою судьбу на волю Кракена, которого так любили припоминать местные.       - Белоручка, - беззлобно фыркнула кухарка, - ишь, в подавальщицы ей надо! Да такими ручонками никакую тарелку не подымишь, все вдребезги убьешь, а кто ж с пола харчи подбирать будет? Один убыток. Вот!       Она подняла вверх палец, словно подведя черту под своей характеристикой, и довольно переглянулась с хозяином таверны, который также присутствовал на собеседовании.       - Ты это.. девочка, - замялся мужчина. Отказывать симпатичной молодой девушке ему было неловко, поэтому за поддержкой он обратился к кухарке. - Правильно Нала говорит. Да и это... не нужно тебе такое.       - Почему? Я работящая, ответственная и обязуюсь качественно выполнять свою работу.       - Тут другое... - хозяин отвел взгляд и замкнулся, словно подбирая слова, чтобы ненароком не обидеть.       - Да сисек у тебя нет! И в заду округлостей! - кухарка Нала хлопнула себя своими ручищами по этому самому месту, показывая какие должны быть округлости. - Да глянь на себя, ни пожамкать, ни подглядеть. Что ж за девка та такая!       Клементина сощурила глаза и слегка нагнулась, оценивая рекомендованные формы для подавальщиц. Формы у Налы благодаря ее профессии были широкие, массивные, девушке даже казалось, что этими самыми формами она давно прижала своего хозяина в углу и стала серым кардиналом таверны.       - Ты, девонька, иди, - резюмировал все сказанное хозяин таверны. - Незачем себя губить тутова.       Он даже спохватился и сам открыл перед Клементиной дверь своего небольшого кабинета в душный зал таверны, в котором уже столпились ее работники, провожая девушку заинтересованными взглядами. Подавальщицы здесь и впрямь были округлы, смуглы и черноволосы, словно зазывая отведать не еды, а себя - редкие посетители таращились на них с горящими глазами, а вышибала не сводил с ценителей красоты взгляда, чтобы те только глазели, а не трогали.       Увидев хозяина, они разбежались по углам как тараканы и сделали вид, что работают. Хозяин же сделал вид, что им всецело поверил.       Оказавшись за порогом на улице, Клементина пригорюнилась. Это уже была третья таверна, в которой ей отказали в работе, и первая, в которой объяснили свой отказ - в остальных просто показывали головой на дверь.       Портовый город Амантия несмотря на свое поэтичное название отнюдь не был жемчужиной побережья, скорее самым большим противоречием на всем континенте. В нем было бесчисленное количество таверн, огромный рынок, на котором легко можно было сбыть нелегальный товар вплоть до любимых шаровар губернатора, несколько борделей на любую ценовую аудиторию, Зал Героев, в котором сидели наемники, ожидая выгодных предложений. Но в тоже время, небольшая бухта, вдоль берега, которой разместился город, была окружена горами, в которых росло множество целебных трав и деревьев, и воздух в Амантии был особый, целебный. Сюда приезжали богатые дворяне поправить здоровье в госпиталях-пансионатах и в городе было множество целительских учреждений - от обычных коновалов, в которых могли поднять на ноги полумертвого. Поэтому город негласно стал перевалочным пунктом среди торговцев, пиратов, которые собирались отправиться в открытое море и в тоже время пансионатом для богатеев и обычного люда, которые пытались подправить здоровье. Все между собой как-то уживались, разделив город на зоны влияния, и никого не волновало сомнительное соседство. Этим он и приглянулся девушке шесть лет назад, но сейчас…       В городе, где было неограниченное количество возможностей, но уже три дня не могла найти работу. Ее шугались, словно чахоточной - для одних она была слишком умна, для других надменна, третьим не нравилась нетипичная для данных мест внешность, четвертым раса, пол, один вообще заверещал, что никогда не возьмет на работу мага, хотя сам продавал магические артефакты. А вот этим не нравились ее худосочные формы.       И, честно говоря, Клементина не знала, что ей делать и как заработать на ночлег.       Бывшая ученица академии достала листок, вычеркнула это объявление о найме на работу и с тоской воззрилась на последний оставшийся пункт. Она, похоже, в насмешку над собой, внесла строку про госпиталь, но данный вариант ей не подходил, хотя она отучилась на целителя целых шесть лет. После позорного изгнания ее вообще бы на порог не пустили - целители были теми еще сплетниками и наверняка разнесли ее имя по всему городу. Что печально, денег на то, чтобы из него уехать, у Клементины не было. Пройти одной по извилистому торговому пути через горы она бы не рискнула, а для того, чтобы уйти с караваном у нее не было денег. Вариант с кораблем она не рассматривала - с капитана станется продать ее в рабство или бросить в море, ибо именно так поступали с теми кто пытался проехать бесплатно.       Девушка в который раз за день горько вдохнула и обвела карандашом переписанное объявление о найме на работу целителей в госпиталь имени святой Лании. Попробовать унизиться и попросить денег у родителей она могла и позже.

***

      Госпиталь имени святой Лании находился на окраине города среди трущоб и его белокаменные стены выселись на фоне неказистых хибар и рыбатских лачуг, как бриллиант среди помойных куч. Но, несмотря на это, ему явно требовался ремонт: белокаменные стены, издалека казавшись белыми, были грязно-желтого оттенка с облупившейся штукатуркой, на крыше явно не хватало черепиц и птицы свили в ней гнезда, окна хоть и выглядели целыми, но их явно никто не мыл с самого пришествия Настерревиля. Он был похож на сиротский пансионат, про который все забыли.       Внутри госпиталь выглядел куда опрятнее и милей, но все равно ему было очень далеко от приличного заведения, особенно, если учесть, что его пациентами были не благородные леди и господа, а изжившее свое пираты, бедняки и нищие.       За столом регистратуры никто не сидел и Клементина не нашла ничего лучшего как самой поискать будущего работодателя, прежде еще раз сверившись со своими записями.       "Вас ожидает дружный и слаженный коллектив профессионалов своего дела, достойная зарплата и комфортабельные условия работы. Соискателям предоставляется общежитие ".       Целительница обвела взглядом пустой коридор и грустно вздохнула. Утешало одно - ко всему можно привыкнуть.       Найти кабинет главы госпиталя не составило труда и Клементина, на мгновение, замешкавшись, уверенно постучала и открыла дверь.       Глава неожиданно оказался на месте. Он сидел за своим столом около высокого арочного окна и что-то увлеченно писал. Несмотря на то, что госпиталь представился девушке весьма бедным и лишенный щедрых рук покровителей, кабинет его главы оказался весьма уютным, хоть и был обставлен куда хуже, чем те, в которых побывала целительница.       Его стены покрывали картины с пейзажами - и не скажешь, что они закрывали трещины, вместо дорогого ситцевого дивана - неизменного атрибута любого приличного кабинета - стояла неказистая софа, сплошь усыпанная книгами, а вместо шкафов из красного дерева с наградами и серванта с напитками, примостились обычные стеллажи с книгами и свитками. А еще здесь было очень зелено - Клементина куда не кидала взгляд видела в горшках растения и не обычные а целебные - ее наметанный взгляд различил лунницу подгорную, асмодею и пересвет, который вырос в целое деревце.       Да и глава госпиталя был подстать своего кабинета. Это был статный седовласый мужчина. Коротко стриженный, с вытянутым лицом, глубокими темными глазами, над которыми нависали густые брови, отчего казалось, что он постоянно хмурился. А его левую щеку до подбородка пересекал тонкий белесый шрам, хорошо видимый на загорелой коже.       Целительница на миг опешила, уставившись на заметный шрам - от чего он? Сабля? Кинжал? Видимо, прошлое этого мага было бурным и весьма захватывающим       - Я могу вам чем-то помочь, юная леди? - его голос вывел Клементину из ступора. Мужчина, оторвавшись от своего занятия, посмотрел на девушку, и от его взгляда пробрало до мурашек.       - Я... - Она напрочь забыла все заготовленные слова и подбежав к столу, неловко протянула ему листок с объявлением. - Тут... вам нужны целители. Вот я и пришла.       - Я вижу.       Глава госпиталя мельком глянул на бумажку и внимательно рассмотрел свою собеседницу. Клементина невольно приосанилась и подумала, что если и он скажет, что ее фигура не соответствует нормам - она развернется и уйдет.       Но вместо этого он показал рукой на рядом стоящий стул.       - Присаживайтесь.       Клементина робко присела на краешек стула, сложив руки на коленях. Ее сердце испуганно бухало в груди, а все внутренности от волнения словно свело в один тугой комок. Так сильно она не волновалась даже когда собралась комиссия по наказаниям и ее отчислили из академии.       Глава госпиталя присыпал песком только что написанные листки и отложил их в сторону, полностью сосредоточившись на юной соискательнице.       - Представьтесь и расскажите мне о себе: свои стремления, мечты, почему пришли именно в госпиталь Лании.       Клементина могла бы соврать, красиво пропев про предназначение помогать людям или что госпиталь ей приглянулся с первого взгляда, могла выдавить из себя слезы и жалобно попросить, чтобы ее приняли хотя бы милсестрой, могла высокомерно покичиться всеми своими родственниками весьма знатного происхождения и со славной репутацией. Но она не хотела презирать саму себя, унижаясь и моля о снисхождении.       - Зовут меня Клементина Ленге, мне двадцать лет и честно говоря, я никогда бы не подумала, что окажусь в такой ситуации, но вот, я здесь.       - Почему же?       Целительница достала из сумки позорную справку из академии и дождалась, пока глава госпиталя пробежится по ней глазами. Брови мужчины недоуменно поползли вверх и он, в замешательстве, посмотрел на девушку.       - Так значит, вы прослушали оказание целительской помощи в течении шести лет? Немного многовато для праздного интереса.       Клементина кивнула, с опаской ожидая дальнейшей реакции мужчины. Он прекрасно понял, что ее отчислили из Академии, но, почему-то не спросил об этом прямо.       Девушка решила ему в этом помочь.       - Я училась на целителя общего профиля, но из-за некоторых обстоятельств мне пришлось оставить учебу.       - Значит, поступили вы в нее в четырнадцать, - он еще раз посмотрел на справку и задумчиво потянул, - не каждый потянет экзамен. Особенно в четырнадцать, когда энергетическое ядро нестабильно.       Девушка неопределенно пожала плечами:       - Мои родственники были целителями...       - Ясно. Потомственный целитель?       Она нехотя кивнула. Всю ее жизнь окружали целители, и когда настало время сказать, кем она хочет стать - ответ был очевиден. Только вот "зазнайку" с ее необычными для Корсарики методами исцеления не очень-то любили и учителя, и ученики, что не мешало ей стать одной из лучших в академии.       Мужчина глубоко вздохнул, и устало потер переносицу, отчего у девушки неприятно засосало под ложечкой - вот сейчас, сейчас ей опять укажут на дверь!       - Вы ведь понимаете, что с такой бумагой, - он потряс в воздухе ее злосчастной справкой. - Вас не примут ни в одно целительское учреждение. Не знаю, на что вы надеялись.       - Может быть, на чудо? – она слабо улыбнулась, стараясь не выдать свое волнение. О, она прекрасно понимала, что любой на месте руководителя госпиталя не подпустит к пациентам целителя-недоучку с позорной справкой, любой, кто дорожил здоровьем своих больных и репутацией своего заведения. Она понимала, но пресловутая надежда все же толкнула ее попытать счастья. Неужто зря?       В кабинете повисло тяжелое молчание.       Ее руки задрожали, и она стиснула их на коленях сильнее. Клементина уже хотела уйти, как что-то ее остановило. Перед ее глазами вмиг предстали лица ее сокурсников, их мерзкие злобные ухмылки и ей стало так обидно и горько, что она не выдержала и сказала:       - Может меня отчислили из академии, но уж точно не за знания!       - И за что же?       Ей удалось его заинтересовать. Он подобрался, с живым интересом смотря на вскочившую девушку.       Клементина медленно опустилась на стул и ровно произнесла.       - За поведение. Меня отчислили за неподобающее поведение.       - Какая занимательная формулировка, которая не раскрывает сути. И почему же вас отчислили? Прошлись по академии нагишом? Сожгли любимые панталоны ректора или раскрыли заговор против империи Корсарики, который зрел в неокрепших умах ее учащихся?       Он над ней открыто смеялся, хотя на его лице не дрогнул ни один мускул, но вот глаза... глаза стали другие. Более добрые, что ли.       - Если я скажу, вы все равно меня не примите на работу.       - А вы попытайтесь. Клянусь, что данная история не покинет этого кабинета и канет в глубины океана вместе со мной.       Клементина сомневалась всего секунду - и правда, что она теряет? И выложила всю свою историю как на духу.       - Это случилось, когда моя лучшая подруга Мари сказала что хочет создать химеру...       Клементина никогда не любила нарушать правил, но это была Мари, та самая Мари, которая поддержала ее в трудной ситуации, когда девушка только переехала в Амантию и у нее не было ни денег, ни жилья, ни тем более представления как дальше жить. И сейчас Мари нужна была помощь. Родители всегда говорили ей поступать с честью и платить долги, поэтому девушка согласилась, хотя ей совершенно это все не нравилось.       В родном государстве Клементины создание химер было под запретом, но в Корсарике данная практика существовала, хоть и строго регламентировалась законом и была не особо популярна у местных магов - слишком много запретов и бумажной волокиты. Да и население хоть и было только за свободу косо смотрело на тех, кто пытался создать новый вид. Мало ли что решат создать вивисекторы и как поведет себя это создание? В мире и так хватало смертельно опасных чудовищ (половину которых и создали в давние времена такие безумные маги) и пополнение коллекции неконтролируемых монстров никто не хотел.       Но тайный покровитель Мари платил очень хорошо, а той были нужны много золотых, чтобы содержать большую семью и платить за учебу и Клементина не смогла отказать подруге. Словом, их предприятие было тайным и интригующе запретным. У Клементины всегда был отличный контроль за потоками энергии, она легко могла сделать энергию нейтральной - ту, которую используют целители, отсеивая из энергии лишние "оттенки", чтобы энергия пациента не конфликтовала с чужеродными потоками, а приняла их как свои собственные. Энергия была ценнее крови - пока организм пациента поддерживала энергия, он был жив, даже если его разрубили пополам.       - Значит, вы поддерживали в химере жизнь?       Клементина вздохнула, запоздало пожалев о необдуманном порыве рассказать эту историю. Но эта несправедливая ситуация так ее гнела, что хотелось поделиться. Хоть с кем-то.       - Да, я занималась энергетической подпиткой, пока Мари работала, а потом погружала создание объекта в целительскую кому до следующего сеанса.       - И как долго длились сеансы?       - По десять, двенадцать часов. Иногда меньше - я все же училась.       - Нет, по времени. Месяц, два, может, год?       Клементина, отвернувшись, вздохнула еще несчастней.       - Три с половиной года.       Сперва ей было сложно - она сомневалась в том, что они делают, боялась, что их раскроют и исключат без права на восстановления, но Мари была так что убедительна, да и в академии все вдруг словно стали слепые - никто не спрашивал о ее отлучках, почему на занятиях она часто зевала и куда она спешила после пар, что Клементина успокоилась. Привыкла. Ей даже стало нравиться соревноваться с Пресветлой в создании жизни, она этим была очарована. На исходе второго года экспериментов, когда у них стало что-то получаться, будущая целительница отринула этическую сторону вопроса и просто наслаждалась процессом.       У них было множество неудачных образцов - никак не удавалось скрестить змею, орла и летучую мышь и предать ей нужные свойства, но после прорыва и из яйца вылупился птенец. Они его назвали Шуги - он постоянно шугался любой мелочи, шипел, пуша жесткие крылышки и был безмерно любознателен.       Она полюбила этого мальца и стала чувствовать некую привязанность. Расслабилась. И это стало началом конца.       - И вас поймали?       - Я... - Клементина глубоко вздохнула, сжав на коленях пальцы. То, что произошло, было вспоминать неприятно, больно, но оно помимо воли вспыхивало в голове бессмысленными обрывками: какие-то резкие звуки, клекот и крик Мари. Пронзительный. И оттого еще более страшный.       - Да, поймали.       В кабинете воцарилась тишина. Мужчина, видимо, ожидал продолжение откровений, но Клементине больше нечего было сказать. Она даже побоялась на него смотреть, предпочтя наблюдать за пейзажем за окном.       Их обнаружили как-то по-глупому. В заброшенном доке на окраине Амантии. Клементина плохо помнила те события – то ли потеряла сознание, то ли организм решил вычеркнуть воспоминания из памяти, но она отчетливо помнила, как стояла над мертвой подругой и смотрела на темнеющий от крови ее живот, распоротый, с вытащенными в свет бледно-синими кишками. Помнила, как смотрела на ее распахнутые от удивления глаза, на свои липкие от крови руки. Ее тогда охватило чувство - страшное, жуткое бессилие. Мари так любила жизнь, а Клементина никогда бы не подумала, что посмеет ее отобрать. Сама же химера исчезла. Девушка подозревала, что ее под шумок забрал тот тайный покровитель подруги, но у нее не было доказательств. Совет Академии же считал, что химера убежала в лес, что явно и стало одним из главных факторов ее исключения.       - Решено, - голос главы вывел ее из болезненных воспоминаний, - я беру вас на работу.       Клементина посмотрела на него, не поверив своим ушам. Берет, несмотря на то, что она рассказала?       - О, не обольщайтесь, - улыбнулся он, прекрасно поняв причину ее удивления. - Меня не тронула ваша история про юные шалости, меня заинтересовали ваши способности по подпитке.       Девушка нахмурилась.       - Хотите… - осторожно протянула она, - чтобы я стала живым накопителем?       Глава госпиталя непринужденно кивнул:       - Конечно, целителем вам не быть, но ведь стать помощником целителя тоже неплохое решение? Ведь так?       Клементина прекрасно знала, что быть всего лишь накопителем энергии и отдавать ее целителю, а может, пациенту, считается весьма унизительным в круге целителей и ни один ее сокурсник, ни ее преподаватель, ни за чтобы на свете не согласились на эту должность, а может и наоборот, посчитали это оскорблением, но она не была ими. Ей было без разницы.       - Я согласна работать у вас в госпитале, мастер Нилан, - улыбнулась она. – Когда мне можно будет приступать?