Глава 2. Скорая милосердная помощь
16 июля 2019 г., 21:25
«Первый месяц в коллективе самый трудный - Нужно казаться нормальным и попытаться никого не убить» Практикант-целитель
На следующий день Клементина стояла у ворот госпиталя св. Лании с чемоданом, фикусом и неуемным желанием работать. Госпиталь в отличие от вчерашнего дня выглядел более живым и популярным у местного населения. Приемная была полна пациентов, а за столом регистратуры, в окружении больных сидела милсестра и пыталась что-то втолковать мужчине с перевязанной грязным тряпьем рукой. Клементину ещё в первый год учебы отучили от брезгливости, но ей стало слегка не по себе - люди были грязные, плешивые, и в зале, несмотря на открытые окна, стояло такое амбре из пота, гнили, и человеческих нечистот, что девушке на миг захотелось развернуться и сбежать. Она думала, что была готова, но на деле все оказалось труднее. Намного труднее. - Госпожа Ленге?! – кто-то ее окликнул. Она повернулась на звук и увидела, как ей машет рукой милсестра, что сидела за столом регистратуры. Та даже привстала со стула, чтобы ее было хорошо видно из-за пациентов. Девушке ничего не оставалось, как к ней подойти. - Клементина Ленге? - полуутвердительно произнесла она и, дождавшись кивка, сунула ей в руки внушительную стопку бумаг. Целительница чуть не выронила горшок с цветком, не ожидая такой напористости. - Герр попросил тебя подойти в комнату номер 45. Срочно. А это регламент госпиталя, распоряжения на мантию и все такое, словом, сама разберёшься. А теперь иди. Клементину словно вытолкнуло из толпы, а ее место около стола тут же заняли пациенты, загалдев сразу не хуже чаек. Никому не было до нее дела, и девушка решила разбираться со всем сама. На самом первом листе стопки было небрежно написано - комната отдыха 12. И целительница решила, что разведать госпиталь, начав именно с нее, будет отличной идеей. В госпитале было много народа: пациенты, сидящие на скамейках, милсестры, что быстро сновали по коридорам, неся то утку, то карты, то лекарства, огибая препятствия без видимых усилий, целители, что ходили, уткнувшись носом в амбулаторные карты - и все выглядели такими занятыми, что спрашивать дорогу у них она так и не решилась. Она довольно быстро нашла комнату и, войдя в нее, подивилась. Да, та была скромной, ей, как и всему госпиталю, определенно требовался ремонт, но тут было чисто, да и пахло весьма приятно – сдобой и свежезаваренным чаем. Девушка поставила на пол свой чемодан, горшок с фикусом и внимательно огляделась. В комнате были две кушетки, на одной из которых под пледом спал целитель, большой чистый стол на восемь персон, стулья, старое кресло, на которое кто-то скинул амбулаторные карты и какой-то неизвестный ей стеклянный прибор, больше похожий на изогнутую колбу. На окнах были занавески, на обшарпанных стенах висели схематические картины с изображением организма человека, а на книжных полках примостились тяжелые книги и справочники по целительству. На дальнем конце комнаты была ширма с выцветшим рисунком и облезлым лаком, обычные шкафчики и вешалки для одежды. Девушка внимательно осматривалась, боясь упустить все детали. В правом углу, прямо напротив широких окон стоял большой буфет, а рядом с ним на столе горячий чайник, от которого так и дышало жаром и плетеная корзина с какими-то кремовыми пирожными. Она возвысилась над ними как дамоклов меч, полной грудью вздохнула аромат сдобы, трав и сглотнула слюну. Девушка ничего не ела со вчерашнего обеда, и сейчас желудок настойчиво предлагал ей перекусить. Она ведь уже числится в штате сотрудников? Да? А значит, она имеет право немного на привилегии целителей - подкрепиться едой, что предоставляет им госпиталь. Всего лишь одна горячая кружечка чая и одно маленькое… - Что ты делаешь? Клементина вздрогнула, отдернув руки от сдобы и развернулась. На пороге стояла недовольная женщина в робе милсестры и буравила девушку взглядом. Женщина была низкая, смуглая, с кудрявыми волосами, спрятанными под косынкой и весьма недобрым прищуром темных глаз. - Ты кто такая? И кто позволил тебе зайти в комнату отдыха целителей? Она, уперев руки в бока, грозно надвигалась на девушку, явно намереваясь ухватить ее за руку и выпроводить вон. Милсестра была шире Клементины в два раза, и у той не возникло и сомнения, что ее выставят, да еще и с позором. - Но простите, - Клементина на миг опешила, от такой самоуверенной напористости и обвинения. - Я здесь работаю. Я помощница целителя! Как она и предполагала, эта милсестра цепко и больно ухватила ее за предплечье и попыталась рывком сдвинуть с места. Клементина упёрлась. - Если работаешь, то где твоя форма! - она не сдавалась и вновь дернула, чуть ли не впив свои ногти в рукав девушки. - Я ещё не успела ее получить, - прошипела она, пытаясь отцепить от себя эту напористую женщину, но та не сдавалась. - Так иди и получай! - Но я ещё не знаю где! - Задрали!! В их перепалку вмешался целитель с кушетки. Он зло сощурил свои заспанные глаза и показал рукой на дверь. - Орете как дворовые кошки под окнами! Пошли обе вон и не мешайте спать! А что бы его слова дошли лучше до женщин, он сделал пас рукой, и их как пушинок подняло над полом и выдворило из комнаты, словно нашкодивших кошек. Клементина еле удержалась на ногах, услышав, как за ее спиной громко захлопнулась дверь. - Мэтр так-то добрый и прекрасный целитель, но ужасно не любит, когда его будят, – милсестра как-то виновато посмотрела на захлебнувшуюся дверь и вдруг повернулась и ткнула пальцем в Клементину – Это ты рассердила мэтра! - Я рассердила?! – ошарашенно проговорила Клементина. Ну вот эти обвинения и беспринципная наглость повергла воспитанную девушку в шок. – Это вы ворвались и стали кричать! Милсестра махнула на нее рукой. - Да полно тебе уж. Как говоришь, тебя зовут? - женщина тут же сменила тему разговора. Клементина, задохнувшись от возмущения, с трудом подавила его. Нельзя в первый рабочий день ссориться с милсестрами, нельзя. Проживая больше шести лет в женском общежитии она прекрасно знала как озлобленные и униженные барышни могли легко и непринужденно испортить жизнь тем, кто им был не по нраву. И, к сожалению, Клементину они не могли терпеть. - Клементина Ленге, - сквозь зубы процедила она. Ей очень хотелось нагрубить этой дамочке, но держать себя в руках она еще могла. И даже выдавить какое-то подобие улыбки. - Ленге, значит-ца? - женщина придумалась, кивнув своим мыслям. – Герр говорил, что прибудет новая работница Ленге, но я, честно, решила, что это будет кто-то… - она что-то изобразила в воздухе, пытаясь подобрать ускользающее слово. - Не молодая девчонка? – помогла ей Клементина. Та просветлела лицом. - Точно. Ты уж прощай меня за это вот все, но наш госпиталь стороной обходят. Райончик-то не шибко порядочный, да и больные… Мимо них как раз прошел такой больной. Старый мужчина в пиратских наколках, грязный, ободранный. «Не добропорядочный». - Я понимаю, - осторожно произнесла она. Старый пират ей улыбнулся во все три гнилых зуба и задвигал куцыми бровями, словно павлин, что распушил перед самкой свой хвост. - Иди уж, старый пердун, - замахнулась на него рукой милсестра, и тот резко поковылял прочь, сразу забыв и про хвост, и про брови и про улыбку. - Так говоришь, тебе нужна форма? – проводив его недобрым взглядом, женщина повернулась к девушке. Клементина коротко кивнула. Милсестра внимательно осмотрела ее, задержавшись взглядом на ее золотистых волосах, тонкой фигуре, лишенной округлостей и маленьких ручках. - Какая худенькая, - почти жалостливо пробормотала она и кивнула головой в сторону коридора. – Пошли, подберем тебе одежду, хотя я не уверена, что у нас будет твой размер. Ей ничего не оставалось, как отправиться за ней. Звали ее Джаконда Полли, хотя она просто просила называть себя Полли. Милсестра оказалась не только с норовом, крикливая и невоспитанная особа, но еще и очень быстрая для своей комплекции. Девушка еле поспевала за ней, с трудом протискиваясь между людьми, когда та ловко и непринужденно огибала их, успевая еще оборачиваться на нее – успевает ли ее подопечная? Клементина успевала. Они спустились по лестнице в подвал, прошли три коридора и оказались в полутемной прачечной. В ней пахло сыростью, плесенью и мылом. Самым обычным, каким стирают горожане без достатка. Вдоль коридора были натянуты бельевые веревки и на них сушились разнообразные мантии и робы, а также передники – рабочий фартук, который защищал одежду целителя от крови во время операций. Заведовала всем этим сухопарая старушка, которая коротко взглянув на девушку и выслушав ее объяснения, выдала ей мантию, передник, косынку и нарукавники – их надевали поверх рукавов мантии до локтя, чтоб защитить их от грязи во время работы с раненными пациентами. И тут же попросила переодеться за ширмой, чтобы поглядеть, как сядет на ней новая форма. Целители во всех странах традиционно носили голубую одежду. Да, менялся крой, оттенок цвета, в зависимости от страны и климата, но она всегда была голубой. Целительница помнила, как в детстве она цеплялась руками за голубую мантию ее отца, и как ей тоже хотелось ее примерить. Она стала считать, что голубой - ее любимый цвет. У нее были голубые платья, голубая сорочка, в которой она представляла себя великим целителем и «лечила» кукол, у нее были небесной синевы ленты и расшитый золотом голубой платок. Сейчас же, ощущая в руках заветную голубую мантию, она не ощущала ничего. Ни-че-го. Только грубость ткани, да запах самого дешевого мыла. Женские мантии выглядели как платье, у которых вместо шнуровки спереди было множество маленьких латунных пуговиц, а пояс заменял передник с карманами. Под платье одевалась белоснежная сорочка и нижняя юбка. Корсета не было – что несказанно радовало девушку, но целительская мантия была из грубого сукна и неприятно прикасалась к коже. Золотистую косу она спрятала под косынкой и, оправив одежду, вышла из-за ширмы. - Не так уж и плохо, - заключили женщины. Робы милсестер же были серые, мышиного цвета – не особо красивые, не яркие и главное, не маркие. Они часто занимались черновой работой – выносили утки, делали перевязки, выносили тела в морг или же убирали за пациентами коридоры, и часто менять робы было им не с руки. Она была похожа на обычное платье – с пышной юбкой, накрахмаленным белым фартуком с карманами. И, если честно, Клементина бы с радостью надела их бесцветную робу, чем ходила в положенной ей мантии. Ей казалось, что она получила ее обманом. Не так она представляла момент, когда наденет целительскую мантию и покажет ее родителям, чтобы те ей гордились. Ей было стыдно. - Не нравится? – осторожно спросила милсестра Полли, заметив, что ее подопечная погрустнела. Девушка отрицательно покачала головой. - Нет, все прекрасно. Просто… вспомнила о родителях. - Они бы гордились тобой, милочка, - попыталась ее утешить прачка. - Я не уверена… - совсем тихо произнесла Клементина и постаралась улыбнуться. – А теперь может, скажете мне, где находится комната 45?***
Госпиталь был большой. Да, старый, обшарпанный; у него скрипели половицы, а некоторые доски в коридорах и вовсе прогнили, у него крошились каменные лестницы, а стены в некоторых местах пошли трещинами и только мольбами Великой или же скорее Кракена он до сих пор не сложился как карточный домик на головы его обитателей. По его коридорам гулял ветер, больные сидели прямо на полу, ибо места в палатах, а то и целителей просто не хватало, и на нее смотрели... Странно. Жутко. Непривычно. У госпиталя было четыре этажа, три корпуса и подсобное хозяйство - теплицы, в которых милсестры успевали выращивать целебные растения, грядки с обычными овощами и ягодами, которые составляли половину рациона больных, куры, козы и купальни, что щедро пожаловал госпиталю прошлый губернатор. Госпиталь св. Лании жил на пожертвования меценатов, и, к сожалению, этих пожертвований катастрофически не хватало. За хозяйством помогали следить бывшие больные – вместо платы за лечение, они же чинили койки, столы, стулья в палатах, застилали заново пол в коридорах, заштукатуривали стены, но помощь бывших пиратов и нищих, хоть и была полезна, но не спасала положения. Госпиталю нужны были вложения. И Клементине отчасти стало ясно, почему ее взяли на работу без диплома и с разгромной репутацией. У мастера Нилана не было особого выбора, а у Клементины Ленге на родине были богатые родственники, только вот он не знал, что денег от них она не получала вот уже как шесть лет – с тех самых пор как сбежала из своей родной страны на первом же корабле. Джаконда Полли была не только быстрой, но и разговорчивой особой. Она, словно задалась целью завалить Клементину своими богатыми знаниями о госпитале, ее обителях и о своей работе. Так она узнала, что целители и милсестры жили в третьем корпусе госпиталя – он был самым новым и выглядел намного лучше самого госпиталя, что она работает здесь без малу двадцать лет и помнит еще те времена, когда госпиталь св. Лании процветал. В комнату номер 45 она уже вошла с винегретом из новых знаний о своей новой работе, сплетнях о ее обителях и ее больных. И тут же стала объектом пристального внимания трех пар глаз – в комнате за большим столом сидели три незнакомых ей человека. Ее на миг охватило странное ощущение – словно, она вновь оказалась перед Советом Академии, когда те решали ее дальнейшую судьбу, и это сравнение ей совершенно не понравилось. Она коротко поприветствовала незнакомцев и села за дальний край стола подальше от любопытных глаз. Но девушка зря опасалась. Как только она присела, открылась дверь и в кабинет зашли глава госпиталя и женщина, которая в руках держала набор писаря – планшет с бумагами, перо и чернильницу. Все встали и коротко поприветствовали руководство. Девушка, на мгновение, замявшись, уважительно кивнула. - Чудесно, - мастер Нилан обвел их взглядом, почему-то задержавшись на Клементине. У нее даже пробежал по спине холодок – ей показалось, что сейчас он будет говорить о ней и это ей совершенно не понравится. Но вместо этого он кивнул своей помощнице. - Милания, прошу. Милания подошла к каждому человеку и раздала по листку пергамента. Когда очередь дошла до Клементины, она с удивлением увидела, что это контракт. Контракт на предоставление услуг? Целительница пробежалась по нему глазами. Там было сказано, что с сегодняшнего дня помощница целителя Клементина Ленге переводилась на должность младшего целителя в отделение скорой милосердной помощи. Она нахмурилась, раза на три перечитав тревожащие ее строки. У нее же не было удостоверяющих бумаг, чтобы стать младшим целителем, она не проходила комиссию, не получала ранг и уж тем более с ее-то репутацией… Да и что за странное название – скорая милосердная помощь? Насколько она знала, в госпиталях никогда не было такого отделения, и она совершенно не представляла, чем оно должно было заниматься. Быстро лечить? - Герр, что это? – один из незнакомцев также задался этим вопросом, и Клементина оторвала взгляд от контракта, вопросительно посмотрев на него. Это бы один из тех, что уже сидели в комнате, когда сюда зашла девушка. Самый молодой из их троицы, он был похож на парнишку, одного возраста с самой Клементиной, если не еще моложе. На его голове кольцами забавно вились каштановые кудри, лицо было слегка щекастое, словно у подростка, который еще не избавился от детской пухлости, но уже вытянулся под два метра, был угловатым и каким-то несуразным. Парень производил впечатление птенца, который впервые встал на крыло и еще не поменял оперение и явно с натяжкой походил на роль целителя. Скорее на ряженного в целительскую мантию. - Арчи, – мастер Нилан покачал головой, укоризненно взглянув на вихрастого парня. – А ты как думаешь? Арчи нахмурился, но показал пальцем на пункт в контракте, что его столь сильно тревожил. - Я про скорую милосердную помощь! И голос у него был ломким, слегка крикливым, как у вороненка - Да, герр, - вторил пареньку бородатый хмурый мужчина. - Что за скорая милпомощь? Он был мощным, коренастым, больше похожим на латника, чем на целителя. Хотя и целителем он не был – носил платье милсестры, но немного иного оттенка и кроя. Оно было синее, похожее на обычный удлинённый кафтан с фартуком. У милсестры были большие руки, толстые, нависшие над веками брови и рыжая борода с проседью, которая топорщилась в разные стороны. И голос у него был под стать внешности – низкий и глубокий. Мастер Нилан присел во главе стола и одобрительно на всех посмотрел. - Как вы знаете, на прошлой неделе я был на приеме у губернатора, как и остальные главы госпиталей нашего славного города Амантии. - Смогли выбить нашей старушке довольствие? – нетерпеливо спросил мужчина в одежде милсестры. – А то полы у нее скрипят с каждым днем все жалостливей. - Да и перевязочных материалов не хватает, - живо дополнила его речь последняя из троицы. Дама, в одежде… Клементина не смогла понять, кто она по униформе и решила не заострять на этом внимания. – А также ножей, пил и гипса. Внешностью же женщина явно была коренной уроженкой Корсарики. Черноокая и черноволосая, с золотистой оливковой кожей, пышными кудрями и большими раскосыми глазами. У нее были крупные черты лица – широкий нос, полные губы, круглый овал лица, а также ямочки на щеках и острые скулы, что ничуть не портило ее, а наоборот, делало очень красивой. - Тише, тише, раскудахтались сразу, - посмеялся глава госпиталя. – Довольствия нам дали, а также предложили один проект, который поможет нам обрести новых меценатов и спасти положение нашей старушки. - Скорая милпомощь? - Верно. Губернатор решил попробовать новый способ оказания целительской помощи для вверенного ему населения. Он предложил не жителям ходить в госпиталь, а чтобы к ним приходили мы сами. - Что за бред, - фыкнул милсестра и скрестил на груди руки. – Опять назначили губернатором какого-то сынка лорда, и теперь он хочет показать, как хорошо работает? - Инициатива хорошая, хоть и странная, - возразил ему глава. – Многие пациенты не могут прийти к нам в госпиталь, другие же умирают в дороге и на пороге оказываются лишь те, кто смог до нас добраться. И если же мы сможем оказывать им первую помощь на месте, а также довезем пациента до госпиталя, то смертность населения упадет на несколько сотен, а то и тысяч жизней в год. - Но как мы будем узнавать, кому нужна помощь?! – воскликнул Арчи и все одобрительно загудели. Клементина тоже задумалась и не находила ответа. Можно было создать магического вестника, но ведь большинство жителей были обычными людьми и не имели магической искры, чтобы творить заклятья. А ходить по дворам, улицам и спрашивать, кому в данном доме нужна помощь целителя было как-то странно и невыполнимо. - Все уже продумано и реализовано. Смотрите сами. Милания подала главе сложенный пергамент, и он развернул на столе карту города. Клементина придвинулась ближе, всматриваясь в столь знакомые улочки, улицы, дома, свою бывшую Академию и доки, в которых так часто бывала. Город располагался вдоль Амантийской бухты и был похож на лунный серп с двумя мысами на его «рогах» - Лалуте и Берог, вратах города Амантии. Госпиталь же примостился неподалеку от южного мыса Лалуты на скалистой местности, где раньше была кипарисовая роща, а сейчас расположился квартал бедняков – Лалутинское подножье. Большинство построек в квартале были самостроями, и на карте он выглядел пустым и каким-то заброшенным, хотя на деле городское управление не успевало сносить незаконные подстройки граждан, как вырастали новые и по несколько этажей. - Посмотрите, - мастер Нилан поочередно указал на красные точки на карте. – Это управления городской стражи – наши связные точки. К ним будет обращаться население, а уже они отправлять к нам через штатного мага вестников о больных. Вам выдадут артефакты, которым пользуются патрули стражи для связи с госпиталем и средство для передвижения. Карету. Клементина попыталась представить себя в вычурной карете, запряженную четверкой скакунов и в одном салоне с этой троицей. Представлялось как-то плохо. Да и сама идея передвижного госпиталя была слишком новаторской, непонятной, страшной. - Мы будет одни на весь город? – в ужасе выдохнул парень, сполна оценив размеры горда и свои способности. – Да нас же высушит как килек на солнцепеке за неделю! - Не волнуйся, Арчи, - глаза госпиталя очертил рукой территорию чуть больше четверти Амантии. – Вот наша зона ответственности. Доки, Ремесленный тупик, Лалутинское подножье и Ветряная низина – зоны были большие, в несколько сотен домов каждая, включая кабаки, пивные и дома удовольствий, где постоянно происходили драки. И это если не говорить про Доки, где стычки контрабандистов и стражи были обычным делом. А еще там постоянно пришвартовывались корабли с матросами, которые, только сойдя на берег, начинали балагурить, работали грузчики, воры, ужасно воняло рыбой и тухлыми водорослями. Клементина оторвала взгляд от карты и переглянулась с остальными. Никого не радовало такое распределение, каждый уже готовился к тому, что станет тяжело, особенно бледным и хмурым выглядел тот паренек Арчи. Он хмурил лоб, поджимал пухлые губы и явно не горел желанием работать во благо госпиталя. Да и она, честно, тоже. Но ей нужна была еда, кров над головой и деньги, так что она молчала и предоставила молвить слово другим. - Так много? А ты уверен, герр? – неуверенно пробасил милсестра. - Городское управление оповестило население о скорой милосердной помощи, но не многие рискнут испробовать что-то новое. Пока они подтянутся – пройдет время, за которое наш госпиталь сможет получить нужное финансирование и нанять новых работников. Да, будет тяжело, но я и поставил вас в команду, потому что верю в каждого. - И все ж… - Звучит странно, - произнесла корсарийка, оборвав на полуслове мужчину. – Но если это поможет госпиталю, то можно попробовать. - Спасибо, Лоли, - облегченно выдохнул глава. Корсарийка не теряя и минуты, достала с пояса кинжал, разрезала себе ладонь и прижала ее к контракту, напитав оный своей кровью и магией. Бумага вспыхнула зеленоватым огнем и вязь написанных слов, словно впаялась в бумагу, зашипев от силы, что впитали в себя слова. На контракте засветилась печать госпиталя, как и на ладони женщины. Через мгновение чернила исчезли с ее руки, ладонь зажила, но обязательство вступило в силу. Рыжий мужчина неодобрительно посмотрел на Лоли, поворчал, но тоже подписал контракт. Ему явно не хотелось оставлять ее одну. Арчи даже не думал – не успела Клементина оглянуться, как и его договор вспыхнул зеленью. Она осталась со своим решением совершенно одна. И здорово растерялась. Ей нужно было его подписать? Так? Но она же совершенно позабыла, был ли там пункт насколько это лет, и какие у нее были обязательства перед госпиталем. А вдруг она его нарушит? Какое наказание последует? Она судорожно пробежала глазами по контракту, пытаясь выловить строчки из мешанины мелких букв и незнакомых слов. Договор был написан на корсарийском и хоть целительница и выучила его, могла спокойно (хоть и с акцентом) на нем изъясняться, но все равно некоторые слова, особенно сухого «бюрократического» языка порой ставили ее в тупик. Девушка чувствовала затылком, что все выжидающе на нее смотрят и от этого становилось жутко неуютно, словно она всех «задерживала». - Если есть у кого-то вопросы, - явно решил ей помочь глава госпиталя. - Вы не стесняйтесь, задавайте, на дежурства оставлять не буду. Все кроме Клементины засмеялись этой шутке. Она же ее просто не поняла, пытаясь разобраться в пунктах договора, чувствуя, как от стыда заливало ее щеки, а сердце билось где-то на уровне горла. Она до ужаса не хотела, чтобы все подумали, что она глупая или же «непонимающая» ничего иностранка. На самом деле в нем не было ничего ужасающего. Контракт заключался на год с испытательным сроком в месяц, в течении которого его можно было расторгнуть без последствий для обеих сторон. С нее не требовалось в одиночку крушить горы, высушивать моря, мчаться впереди кареты на подвиги или жертвовать своей жизнью. Она должна была оказывать посильную первую помощь населению и не вредить своими действиями больным, а также оценивать степень сложности травм и доставлять нуждающихся в госпиталь живыми. Ей даже стала ясна причина, почему ее поставили сюда – с ее способностями по магической подпитке она могла поддерживать жизнь в умирающем пациенте довольно продолжительное время. Девушка робко подняла руку вверх, не отрывая взгляда от контракта. - Мастер Нилан, - тихо, но твердо, произнесла она. – Тут не расписан график или часы моего рабочего дня. - Рабочего дня? – фыркнул в бороду милсестра, словно хорошей шутке. – Она что, из глубин океана припл… Его неодобрительно тыкнула локтем в бок корсарийка и он тут же замолчал. - Обычно смены длятся по двенадцать часов, - доброжелательно произнес он, - а график работы разрабатывается коллективом, как и дежурства, с которым ты сможешь ознакомиться в комнате отдыха. У нас не хватает рук, поэтому раз в неделю у всех вас, - он обвел присутствующих взглядом, - будут дежурства в самом госпитале, а не за его пределами. - Ну вот, - тяжко вздохнул вихрастый паренек, - а я надеялся поспать. - Тебе дай волю, так ты цунами проспишь, – буркнул милсестра. - С твоим-то храпом не просплю! Клементина тяжко вздохнула. С субординацией в этом коллективе были тоже явные проблемы. И все же, она могла отказаться от такого странного и пугающего эксперимента? Определенно нет. Если раннее она предполагала, что ее взяли на работу из-за ее связей с далекой родиной, то сейчас она была почти уверена, что это было совершенно не причем. Главе нужны были подопытные, те, на ком он мог ставить эксперименты и те, которые не откажут ему в просьбе поучаствовать в нем. А у нее было очень шаткое положение, чтобы трепыхаться в этой паутине. Мастер Нилан дал ей работу, но прекрасно показал, что хочет от нее взамен, а хотел он, чтобы она стала одним из подопытных этой «скорой милосердной помощи». Девушка порезала своим ножом руку и прикоснулась ладонью к бумаге, отдавая ей свою кровь, свою магию и свое слово следовать предписаниям, что указаны в договоре и не нарушать их. Она на миг почувствовала жжение в руке, которое тут же сменилось холодным покалыванием. Магия приняла ее жертву и скрепила клятву истинным словом. Клементина очень надеялась, что не пожалеет о столь безрассудном и необдуманном поступке. Все же незаконно создавать злобную химеру, и прятаться по докам было намного легче и приятнее.***
С Лалутинского подножья открывался потрясающий вид на Амантию и ее скалистую бухту. Сейчас город был скрыт под тучами и редкие лучи пробивали серую хмарь и озаряли светом белокаменные стены города, его дома, пристань и большой рынок, который даже отсюда был словно пестрым пятном на ровном полотне пейзажа. Клементина на мгновение засмотрелась на город, корабли, что подгоняемые ветрами, приближались к порту, заслушалась криками чаек, понежилась под ласковым дуновением прибрежного бриза. На заднем дворе госпиталя св. Лании была необычайно умиротворенная атмосфера. На бельевых верёвкам по ветру развевались свежевыстиранные простыни и бинты, пахло мылом, травами и чем-то терпким, аромат чего девушка никак не могла определить. Тут на каменистом настиле под солнечной ванной сушились целебные травы, кто-то разбил палисадник с медовыми цветами, а в тени раскидистого кривого дерева, что свешивалось корнями со скалы прямо над морской бездной, расположилась небольшая беседка. Новая команда скорой милосердной помощи расположилась в беседке с единственной целью – наконец-то друг с другом познакомиться, хотя целительница была уверена, что они-то друг с другом еще как знакомы и этот небольшой спектакль со знакомством был разыгран лишь с одной с целью - познакомиться с ней. Крепко сбитого мужчину в робе милсестры звали Элефант Тори и он вправду был милсестрой, работая на благо госпиталя уже не меньше десяти лет. Магического таланта он не имел, но зато прекрасно мог справиться с буйными пациентами, а то и добить своими крепкими кулаками особо ретивых; его боялись пациенты, уважали милсестры и все назвали Элькой. - Элькой? - переспросила Клементина, не понимая как такого крепкого мужчину можно называть женским именем. - А то, - раздулся от удовольствия он, - вот позовут в процедурную милсестру Эльку, кого ты подумаешь увидеть? Милую девчушку с ловкими руками. А захожу я - немолодой уже мужик, у которого из милого только роба и то с натяжкой. - Он обожает пугать пациентов, - сдала его с потрохами Лоли. - А я и не скрываю, - ничуть не обиделся тот. Коренную жительницу Корсарики звали Лолитой Тори, она была женой Эльки и самым настоящим некромантом. Клементина никак не ожидала этого от милой и улыбчивой женщины, и даже сперва решила, что та пошутила, но все куда было страшней - это оказалось правдой. Лолита или как ее все называли – Лоли, работала в морге госпиталя патологоанатом, но проводить дни и ночи в душном отсыревшем подвале ее не прельщало, а так как в городской департамент стражи не брали на службу женщин-некромантов, она решила стать целителем. Некромантия и целительство были двумя сторонами одной монеты и постичь одно уже постигнув противоположную дисциплину, было невообразимо тяжело, но Лоли не отчаивались и для неё работа в скорой мил. помощи была как раз тем самым шансом, который смог бы ей избежать в дальнейшем подвальной рутины и приобрести нужный опыт. - Я умею делать перевязки и удерживать души на грани, - с гордостью заявила она. То, что в ее навыки входило мастерское разделывание трупов, поднятие нежити нескольких уровней, призыв духов и наложение проклятий - она решила не уточнять. - Она умница в перевязках! – решил поддержать свою жену Элька. Лоли растроганно погладила своего мужа по руке, и третий участник их команды показательно фыркнул и поморщился. Парень был странным и немного пугающим. Арчибальт Нилан или Арчи, был знаменитостью госпиталя из-за того, что его отец, мастер Кондрат Нилан им же и управлял. Глава госпиталя воспитал мальчика, научил его основам целительства и дал целенаправленный пинок в сторону пациентов. Проект скорой мил. помощи стал для Арчи первой проверкой его профессионализма, его плацдармом как целителя и контрольным экзаменом перед отцом. Все это рассказала Лоли, совершенно не стесняясь возмущения Арчибальта, хотя в конце своей короткой биографии парень сидел пунцовый и кидал на женщину обиженные взгляды, хотя ее это ничуть не смущало, а, кажется, наоборот, забавляло. - Ну же, Арчи, - смеясь, говорила она заискивающим тоном, будто этим прося у парня прощения, - Леди нужно же знать о недостатках и достоинствах своего кавалера заранее. - Но она не леди! – возмутился он, и, кинув на Клементину взгляд, покраснел еще сильнее, хотя ей казалось, что это невозможно. – Я хотел сказать, что…она не моя… в смысле… Арчибальт совсем стушевался и замолчал, а самой целительнице стало до ужаса неловко, будто это она сама унизила перед всеми парня, да еще и посмеялась над ним. Чтобы сгладить острые углы, она ему немного улыбнулась и произнесла: - Ничего страшного, я все поняла. Он отвел взгляд и стал показательно смотреть на океан. - Ну а ты, кто хоть будешь, какого рода и племени? – настала очередь девушки раскрываться перед незнакомцами, о чем не побоялся напомнить Элька. Даже Арчи напрягся, прислушиваясь, а на губах Лоли появилась такая очаровательная улыбка, что Клементине стало не по себе. Она не любила такие представления, когда перед чужими людьми нужно мило улыбаться, выворачивать свою душу, говоря о мечтах, желаниях и раскрывая данные о своей семье, а в ответ видеть только вежливое понимание. На первом курсе академии уже был такой вечер знакомств между новыми студентами. Все смеялись, шутили, шептались друг о друге, а ей было неловко и мерзко. Над ее мечтами свысока посмеялись новые одногруппники, только Мари поддержала. Но ее больше с ней не было. - Зовут меня Клементина Ленге и, как вы уже заметили, я не уроженка Корсарики. - Еще как, - добродушно шепнул Элька, - кожу, словно в извёстке вымазали, а волосы - золотая парча, я как-то бывал у одной знатной дамы в гостиной, так у нее гобелен выткан, вот словно волосы нашей Клементины. Лоли возмущенно цыкнула на мужа и тот тут же замолчал. - Я, если честно, не знаю, что рассказывать, но мою родину называют Келионендор – это королевство на севере. Там много гор, пшеничных полей, озер, но совершенно нет моря. По долинам гуляют холодные ветра, зимой землю саваном покрывает снег, а дожди – они не такие как здесь. Они могут идти часами, мерно барабанить по старой черепице, моросить легким касанием или пугать раскатами грома. Я не… - девушка вдруг остро почувствовала тоску по родине и замолчала. Да, Келеонендор был иной. В нем было куда меньше солнца, яркой, цветастой зелени и его цвета, словно приглушала серость туманов, что обволакивали леса с рассветом. Он был мрачным, древним старцем, а не развеселой девушкой – Корсарикой, что купалась в лучах солнца и летела на ветрах по морю. И она не знала, как объяснить это чувство другим, и надо ли было это им объяснять. - А есть такая страна? – прошептал Арчи, обращаясь к Лолите, та пожала плечами, неуверенно оглянувшись на своего мужа. А тот утвердительно кивнул, что да, есть и я ее знаю. - У меня двоюродный брат мужа моей тетки туда ездил, - решил он объяснить всем источник своих познаний в географии. – Хороший мужик, кстати, купец. Говаривал, что холодрыга там жуткая и на улице воняет мочой. Клементина оскорбилась за свою родину, но промолчала, хотя так и хотелось сказать, что в Корсарике воняло не лучше – рыбой, гнилью и потом. - Я приехала в Амантию, поступила в Академию, - продолжила она прерванный рассказ. - А чего ль не там? У вас ж там тоже есть целители, академии, чего не там поступила? Клементина покраснела. - У нас нет академии, – пришлось ответить ей. – В нашей стране есть ученичество у наставника, который сам определяет количество и качество твоих знаний, а потом подготовленный ученик сдает экзамен в Совете магов для получения звания магистра в определенной категории или же мага общего профиля. - У нас система определенно лучше, - фыркнул Арчибальт. – Я вот только у отца экзамен сдал, а он у меня мастер целительства и может сразу выдать нужную бумагу и рекомендацию. Хотя я мог пойти в академию и пыхтеть над книгами восемь лет, - он скосил глаза на Клементину, явно намекая на ее недалёкие умственные способности, раз она добровольно пошла в академию. - Я хотела узнать методы исцеления южных магов, - недовольно проворчала она. – У меня, знаешь ли, отец и дед тоже целители. Причем оба, - добавила она с мстительной улыбкой, - мастера. Арчи поморщился, но промолчал, а Клементина на миг почувствовала себя победительницей, словно она смогла показать зарвавшемуся и возгордившемуся парню его место. И это чувство ее слегка окрылило. По городу прокатился рокот пушки, его подхватили ветра, донесли до скалистого обрыва его отголосок, заставив целителей оторваться от разговора. По берегу прокатился второй залп, третий… - Смотрите, смотрите! – воскликнул Арчибальт. – Это же флаги герцога! В Амантийскую бухту плавно вошла флотилия кораблей под предводительством фрегата с ярко синими парусами – цветами совета корсаров. Корабль губернатора этих земель герцога Фердинальта де Лос-Ардже. Клементина облокотилась на каменный заборчик, ограждающий двор госпиталя от обрыва, пытаясь сверху разглядеть маленькие фигурки людей на палубе галеона, что с высоты Лалутинского подножья выглядели размером с муравьев. Знаменитого герцога, конечно же, увидеть ей не удалось. Орудие пророкотало еще четыре раза и затихло. «Один залп по каждому кораблю», - посчитала девушка, сама не зная зачем. - Опять свои идеи продвигать приехал, - проворчал Элька, провожая взглядом корабли. Он облокотился на заборчик, щурясь на солнце как большой толстый кот. – Каждый раз все реформирует, реформирует и все улетает в бездну. - Не так уж и все плохо, - вздохнула Лолита. Ее смолянистые кудри развевались по ветру, выбившись из-под косынки. – Он может дать госпиталю нужное финансирование. - И затребовать долговых расписок, - тяжко усмехнулся мужчина. Арчибальт тяжело вздохнул, как-то невесело смотря на флотилию своего губернатора. Уж он-то как никто другой знал, как тяжело приходится его отцу, госпиталю и всем его обитателям и Клементине на миг стало их всех жалко. Она внезапно поняла, почему этот госпиталь продержался так долго. Целители, милсестры, что в нем работали были идейными. Они любили госпиталь, переживали за него и были пойти на многое, чтобы он процветал даже в таком ужасающем районе как Лалутинкое подножье. Да, команда у нее подобралась что надо: грозная милсестра, некромант, которая мнит себя целителем, птенец, что вырвался из под родительской опеки и целительница – недоучка. Бедная Амантия. Знал бы герцог от кого зависело, приживутся его новаторские идеи или же обратятся в прах, дважды бы подумал, а надо ли ему такая головная боль?
