Часть 8. Словно мотыльки в огне
28 июня 2021 г., 18:57
Лучший план спасению тот, которого нет, Потому что только так его невозможно будет нарушить.
Никериал Ленге давно смирился со своей незавидной участью оказываться в самом центре событий и даже стал получать от этого некое удовольствие, поджидая каждый раз, какие испытания ему уготовит судьба. Она дамой была хоть и ветреной, но стабильно одаривала его своим вниманием, вдохновлённо подготавливая все новые каверзы. В таверне «Пьяный конь» из всей чувственной речи, что произнес ему стражник на языке империи, который, естественно, целитель не знал, он уловил лишь суть — вы арестованы, последуйте с нами, а то мы применим силу. Про последний пункт, очевидно, намекало то, что служитель закона положил руку на свой меч и маг решил не устраивать в таверне разборки. Мало ли, вдруг устраивать потасовку в таверне чужой страны тоже может считаться за международный скандал, а выяснить причины столь резкого поведения стражников можно было и в управлении стражи. По крайней мере, целитель надеялся на конструктивный диалог. До Управления Стражи они шли не долго — всего-то примерно полчаса, в течение которых его соратник и друг пытался познать грань терпения корсарийской стражи, задавая им вопросы на ломаной смеси разных языков континента. Ник лишь отдаленно понял, что иллюзионист хотел уточнить у доблестных хранителей правопорядка, за что их задержали, но получалось у него не очень. Языка он, как и целитель, не знал, а стражники его терпеливо игнорировали, только лишь переговаривались между собой, наверняка обсуждая, как лучше заставить замолчать словоохотливого мага — кляпом или дубинкой по голове. Но, к счастью, этого не потребовалось. До того, как стражники пришли к единому мнению по методу расправы, они дошли до их обители. И эта обитель произвела на Ника весьма гнетущее впечатление. Увы, но Управление, похоже, переживало не лучшие времена — каменные стены утонули в плюще и мхе, штукатурка во многих местах потрескалась и обвалилась, с деревянных элементов фасада давно слезла краска, и весь вид обители стражи так и кричал о том, как остро им не хватало финансирования. Внутри здания тоже было не все гладко, но рассмотреть вотчину стражи маг не успел. Вместо того чтобы расположить дорогих гостей в комфортных камерах рядом с пьяницами, дебоширами и пиратами, или хотя бы за столом у стражника для составления протокола задержания, их отвели прямиком в кабинет к начальству. А то, что это был именно он, Никериалу намекнула большая табличка на двери — хоть он и не понимал языка, но абы кому табличку на дверь не вешали — а также более-менее уютный кабинет. Тут тебе и окна на залив, и лакированный дубовый стол, заваленный бумагами, и диванчики, обитые ситцем для дорогих посетителей, а также два деревянных стула, на которые и усадили магов. Увы, но посетителями они были не дорогими, и расположения на диванах не заслужили, но все же целитель надеялся, что им предложат чай, ну или хотя бы воды. В Амантии для северного жителя действительно было душно. Сам глава данного управления стражи Нику не слишком понравился. Крепко сбитый, смуглый мужчина средних лет с пышными черными бакенбардами на абсолютно лысой голове. Из-под густых, нависших над веками бровей он сверлил его подозрительным взглядом, будто тот украл у бедного мужчины любимый коньяк и никак не желал признаваться в содеянном. Коньяк Ник не крал, но перед их поимкой «условно» хотел нарушить закон. Но ведь за это не наказывают? Тем более, он не собирался приносить жертву, устраивать призыв инфернальных сущностей или открывать врата в потусторонний мир. Он хотел быстро найти свою дочь в незнакомом для него городе, совершив «условно-разрешенный» ритуал. Главный стражник задал вопрос на языке империи, и целитель виновато улыбнулся, пожав плечами. Корсарийский он не знал, надеясь сделать своим переводчиком непутевую дочь, а в таверне, чтобы заказать еду хватило вербальных навыков «ткнуть пальцем в меню» и очаровательно улыбнуться подавальщице, приплатив ей чаевые, чтоб, дескать, она устроила все в лучшем виде. Увы, но очаровательно улыбаться грозному лысому мужчине с бакенбардами Ленге был не намерен, ибо тот мог устроить «все в лучшем виде» только в камеру. Маг по своей стране знал, что в каждом Управлении должен был быть артефакт-переводчик — вещь весьма дорогая, громоздкая, в кристалле накопителе которого хранилось больше ста диалектов и наречий континента. Конечно, он не мог переводить идеально, порой, не понимая обороты, фразеологизмы, которые легко бы перевел носитель языка, но никак не бездушный артефакт, но все же это был идеальный инструмент коммуникаций в государственных структурах при переговорах с чужеземцами. Поэтому Ник был крайне удивлен, что данного артефакта в Управлении не было, но еще больше изумлен, когда переводчик оказался у Микио. Иллюзионист просто вытащил его из своего подпространства, гордо поставив оное чудо магической инженерии прямо на стопку документов на столе у достопочтенного главы управления. На полированных медных боках артефакта гордо красовалась надпись: «Собственность Совета Магов». Почему иллюзионист не стал хвастаться артефактом еще на месте задержания, целитель решил не спрашивать. Зная своего друга, тот бы просто ответил, что, дескать, забыл о данном приспособлении. Да и спрашивать о таком в присутствии тех стражников, над которыми полчаса измывался мастер иллюзий, было неловко — те и так уже посматривали на их парочку весьма красноречиво, явно уверенные в том, что насилие их мозга было злонамеренным действием. А вот глава управления обрадовался, и мигом перевел их в категорию «дорогих гостей», позволив не только пересесть на ситцевый диван, но и подал две кружки чая. Вкус у напитка был необычный: терпким, насыщенным, ароматным, с привкусом душистых трав — такое удовольствие явно было не по карману бюджету Управления, и он подивился такой щедрости. С каждым мигом это неожиданное «свидание» было все странней и странней. — Позвольте представиться, — сказал мужчина, как только чай был оставлен, артефакт-переводчик настроен, а стражник-писец уселся рядом с начальником, готовый вести протокол допроса. — Капитан Ричард Пирс, глава Городского Управления Стражи Района Доков города Амантии. Позади диванов встали двое стражников, зорко сверля чужестранцам спины и Ник был уверен, что среди них как минимум один был маг, причем, весьма не слабый. Он не думал, что на них будут нападать, но все же был уверен, что резких движений лучше совершать не стоит. Во избежание эксцессов, так сказать. Он хотел на это намекнуть и своему дрожащему другу, но вопреки обыкновению, иллюзионист оставил свои ужимки, сбросив маску дурачка и затейника. Микио был необычайно серьезен. Ричарду Пирсу передали их удостоверения личности, которые маги заполняли при выходе из портала в город в пункте регистрации прибывающих и тот внимательно в них вчитался. — Мастер Никериал Ленге, целитель госпиталя Парнаско, королевство Келионендор, а также мастер Микио, член Совета Магов, королевство Келионендор. И что столь значимые фигуры забыли в городе Амантия империи Корсарика? — Мы здесь с частным визитом, — невинно улыбнулся Ник. — Приехали в гости к моей дочери. — А дочь ваша… — Клементина Ленге. Писец-стражник как-то нервно оторвался от записей, чуть не смахнув рукой чернильницу. Ник нахмурился, отметив, что по реакции малец явно был знаком с его дочуркой, а то, как сильно он покраснел и сжал губы, уткнувшись обратно в протокол, был как минимум к ней неравнодушен. Микио скосил взгляд на друга, намекая: «А вот и ее воздыхатель». — Светлокожая худощавая девица с синими глазами и светлыми волосами, работает в госпитале св. Лании? — продолжил говорить Ричард Пирс, просматривая удостоверения и будто совсем не обратив внимания на реакцию своего подчиненного. То, что она работала в госпитале, Никериал не знал и сильно удивился этой новости. Ее взяли на работу? После того, как выгнали из Академии? Насколько сильно тут отличаются стандарты целительской деятельности от его родины? Но вместо этого утвердительно ответил: — Да, она. Южанин хмыкнул. — Забавно. И вы просто приехали к ней в гости? Целитель нахмурился, не понимая, к чему тот клонит. — Я не понимаю, чем мы удостоились внимания городской стражи? Столь пристального, что за нами отправили стражников? Закон мы не нарушали, — про то, что они его «почти» нарушили, целитель решил не упоминать, — вели себя прилично, в конфликты не вступали. Я, конечно, не столь хорошо знаю законы империи, но уверен, что в них нет запрета на то, чтобы навещать своих родственников, даже если вы не являетесь гражданином страны. — Вы не арестованы. — Да? — обрадовался Микио и резво встал с дивана. — Ну тогда мы пойдем. — Подождите! — тут же остановил их капитан и, вздохнув, сделал жест своим подчиненным. Те, словно, по команде отошли к двери и проверили, что их никто не подслушивает. А писец отчего-то отложил протокол в сторону и проверил окна. — Прошу, присядьте. Друзья переглянулись. Все было слишком странно для обычного задержания до выяснения обстоятельств, почему чужеземцы прибыли в город. Да, иногда случались такие проверки в любой стране — стражники останавливали иностранцев и допрашивали их, пытаясь выявить контрабандистов, шпионов и других не слишком чистых на руку дельцов. Так что на самом деле Ник не особо удивился, что для проверки выбрали их — внешность у его друга была приметная — даже то, что на них при задержании не надели оковы, связывающие магию, его хотя и удивило, но не слишком насторожило — мало ли какие стандарты в империи у стражи? Но то, что вместо камер или допросную их прямиком отвели к своему начальству, заставило целителя призадуматься — а все ли было просто так? Клементина обмолвилась о недоверии к власти города и то, что она не пришла на встречу, навивало не слишком хорошие мысли. Похоже, об этом подумал и Микио. — Ну, раз мы закончили с прелюдиями, — произнес член Совета магов, необычайно серьезным голосом. — Может, сразу перейдем к делу? Зачем на самом деле вы нас позвали? Иллюзионист прямо и настойчиво смотрел на Ричарда Пирса, избавившись от своей показательной дурашливости, и был явно настроен получить ответы на все свои вопросы. — Хорошо, — не стал противиться капитан. — Вам известно имя Капитан Сирена? Ник нахмурился — об этом человеке он слышал впервые. — Пират? — уточнил иллюзионист. — Капер, — мягко поправил южанин. — У него есть патент от Совета Корсаров на свою деятельность. — Они грабят вражеские корабли, а часть добычи сдают в казну империи, — пояснил иллюзионист для своего друга. Все же в политике он разбирался намного лучше, а «каперы» грабили на заказ своего правительства — торговые и военные корабли с флагами конкретной страны, тем самым ее ослабляя. Капитан Пирс согласно кивнул, услышав через артефакт пояснение Микио. — Деятельность его законна, свои обязанности он выполняет с особым рвением, но репутацию он заслужил весьма сомнительного характера. То, как капитан выделил слово «сомнительного» навивало подозрение о том, что у городской стражи к нему было много вопросов, томов так на пятнадцать. — Я не думаю, что вы хотите обсуждать прегрешения капера с чужеземцами, ведь мы не относимся к страже империи и даже не являемся ее гражданами. Вас интересует иное, так? — Верно, — не стал отнекиваться мужчина. — Я хотел обсудить с вами интересный инцидент, который недавно произошел на моей территории. Если точнее, на территории портовых складов, — уточнил Пирс. — К ним непосредственное отношение имеет капитан Сирена, неизвестный юноша, говорящий на вашем языке, а также, — он посмотрел в глаза Нику, — Клементина Ленге. Рассказ капитана не занял много времени. Он, явно умалчивая некоторые моменты, поведал им об инциденте, из которого можно было выделить суть. В ходе короткой потасовки на территории портовых складов было применены мощные и явно запрещенные заклятья — какие именно, страже выяснить пока не удалось, — но итогом их воздействия сгорели несколько складов, были убиты люди капитана Сирены, а единственным выжившим оказался чужеземец, который не только не говорил на языке империи, но и отказывался сотрудничать со следствием. Расследование «инцидента» быстро свернули власти города, трупы пиратов забрали, а выжившего как можно скорее рекомендовали отконвоировать на допрос в главное управление городской стражи города Амантии. Вот только они не учли одного, Капитан Пирс заинтересовался эдакой поспешности главного управления в деле обычного инцидента на его территории и решил присмотреться лично к данному делу. Хоть и выживший не говорил на языке империи, прямо в госпитале им сумели отыскать переводчика, которой стала Клементина Ленге — та самая целительница, что по слепой случайности с напарником оказалась во время происшествия в доках и спасла выжившему жизнь. Но то, что она стала переводчиком, никак не помогло делу — девушка не смогла рассказать страже ничего путного кроме имени подозреваемого, но профессиональное чутье Пирса подсказало ему, что целительница что-то недоговаривала, и он оказался прав. Ведь после допроса в город прибыли чужеземцы и именно из того королевства, что и выживший, причем вели себя они крайне подозрительно — засели в таверне и будто кого-то ожидали. Вот и глава управления решил пригласить их на беседу, чуя, что их прибытие имеет прямое отношение к инциденту. — Ну что сказать, — развел руками Микио, выслушав рассказ. — Вы абсолютно правы. Ричард Пирс усмехнулся — уж он-то не сомневался в своей профессиональной интуиции. — Мы прибыли, потому что услышали крайне занимательную историю от моей дочери, — скосил взгляд на своего друга Ленге. Он не слишком хотел что-либо рассказывать страже, но если Микио решил раскрыть карты, то он не станет ему мешать. Все же изначально их путешествие было ради одной цели — найти его пропасшего сына, и мужчина был в своем праве. — И зачем ваша дочь рассказала вам об этом? — с подозрением посмотрел на целителя капитан. — Из-за моего сына, — ответил Микио. — Ваш выживший выглядит так? Образ синеволосого мужчины потек, вместо него соткав из воздуха лик довольно молодого парня среднего роста. Худощавого, болезненно бледного, словно его кожа никогда не видела солнце, с темными вьющимися волосами, которые обрамляли продолговатое лицо, завитками ложились на плечи и яркими голубыми глазами. Микио хорошо передал облик сына, особенно небольшую родинку возле правого глаза, слегка испуганный наивный взгляд, еле заметные веснушки на курносом носу. Нахохлившийся воробей. «Воробушек» — как ласково называли его дома. — Похож, — оценил старания иллюзиониста Ричард Пирс. — Но волосы намного короче. Так значит, сын? — Варфоломей Эрлеан, — подтвердил Микио, вернув себе свой прежний облик. — Пропал без вести больше года назад, в последний раз его видели в Келионендоре. Требований никто не предъявлял, выкупа тоже, магия поиска, как и ритуалы его не нашли, в преступном мире на него заказа не поступало. Мужчина оглашал факты сухо, без эмоций, но только Ник знал, какое отчаянье стояло за этими словами. В один миг потерять своего ребенка, не зная зачем, не зная почему, кому он понадобился, кляня себя за невнимательность, пытаясь найти его всеми возможными способами, и не находя. Больше года бесплотных попыток и тут появилась неожиданная надежда. То, что по прибытию в Амантию иллюзионист держался, пытаясь ничем не выдать своих истинных эмоций и так было для него подвигом. А Микио ведь ничего еще не сказал своей жене, боясь, что след будет ложным и это только разобьет ей сердце. — Вот как… — задумчиво проговорил стражник и кивнул своему писарю, чтобы тот записал новые полученные данные о выжившем. — Он мог сбежать сам? — Нет. Он никогда не стремился к… приключениям. Ему было комфортно дома. Как рассказывал Нику его друг, Варфоломей был книжным червем: он редко выбирался из дома, не имел друзей и приятелей, предпочитая общество книг живому общению. Если юноша и выходил из дома, то преимущественно посещал букинистические лавки, лавки старьёвщиков, принося домой старые книги, вещи и запирался в своей комнате на несколько дней. Родные старались его особо не тревожить, уважая его личное пространство, да и оба родителя были заняты на работе, а старшим братьям Варфоломея до него не было и дела — они готовились к сдаче экзамена в Совете на звание полноправного мага и не появлялись дома. Поэтому исчезновение юноши и заметили не сразу, а когда обнаружили, что его нет — уже было слишком поздно для того чтобы поймать свежий след. — Капитан Сирена, — решил уточнить Никериал у главы управления, — занимался похищением людей? — О частных контрактах капитана мне не известно, — нахмурился капитан Пирс, словно его гнело то, что не знал о теневой деятельности капера и не мог вывести его на чистую воду. — Но перевозкой рабов занимается каждый третий капер. В нашей стране это законно. Микио помрачнел. Услышать то, что твой ребенок угодил в рабство, было худшей новостью для родителя. — Но капитан Сирена не предъявлял требования, — продолжил, как ни в чем не бывало говорить южанин. И, видя, что его не совсем понимают, уточнил. — «Требование» — это официальный запрос хозяина раба в управление на выдачу беглеца. Также при осмотре юноши целителями у него не было обнаружено клейма раба, так что он им не являлся. — И где же мой сын сейчас? — В госпитале. — Как я, понимаю, в госпитале имени св. Лании, где работает дочурка Ники? Так? Где он находится? — Вы не сможете его посетить и, тем более забрать, — правильно растолковал намеренья иллюзиониста капитан Пирс. — Расследование инцидента в портовых складах заинтересовало губернатора, и только он может решать судьбу выжившего. — Хорошо, — Микио устало потер пальцами переносицу. — Если я напишу официальную претензию от имени члена Совета магов на расследование дела без уведомления посольства Келионендора, в котором замешан гражданин королевства, а также направлю запрос на предоставления доступа к материалам дела, где фигурирует полноправный член магического сообщества королевства в качестве потерпевшего или же обвиняемого, это позволит мне увидеть сына? Также как член Совета я могу запросить аудиенцию у губернатора, и он будет обязан принять меня. Ричард Пирс одобрительно усмехнулся. — Можете. Но мы можем поступить проще и быстрей. Заключить сделку, — внимательно посмотрел на члена Совета. — Я помогу вам и вашему сыну, а взамен мне требуются сведения. — Какие. — Деятельность капитана Сирены вызывает у меня и у моих коллег ряд вопросов. Если вы утверждаете, что ваш сын был похищен, то он может дать подробные показания против капитана, а также рассказать о том, что он видел за время пребывания с ним на одном корабле. Данной информации будет достаточно, чтобы начать официальное расследование, объявив вашу семью пострадавшей стороной, а ваш статус как члена Совета только поможет довести дело до конца. Никериал согласно кивнул, посмотрев на друга. Одно дело, когда пострадавшим является обычный простолюдин-чужеземец, а другое — сын члена Совета магов королевства Келионендор. Международный скандал был бы обеспечен. А зная мастера иллюзий — скандал был бы громким, ярким и болезненным как геморрой. Целитель еще в начале понял, что Ричард Пирс отчего-то ненавидел капитана Сирену и даже в обход своему начальству пытался вывести капера на чистую воду. И для этого хотел в открытую их использовать. Это понял и сам Микио, поэтому тут же согласился. — Хорошо, я согласен с вашим предложением. Ричард Пирс довольно улыбнулся и встал, за ним с дивана поднялся писец-стражник и сами друзья. — Тогда не будем терять время, — глава управления повесил на пояс ножны с мечом и надел шлем стражника. — Надеюсь, на этот раз мы сможем добиться показаний у свидетеля. Никериал Ленге оглянулся на окно. На улице стояла ночь, но похоже, капитана Писа совершенно не беспокоил такой пустяк и он готов был перебудить весь госпиталь, только чтобы получить ответы на свои вопросы. «На месте главы госпиталя, я был бы в ярости», — отчего-то подумал целитель, но безропотно направился вместе с делегацией в госпиталь. Он надеялся, что его дочь тоже была там.***
Как только Клементина вышла из-за ворот госпиталя, ее стремительно утянула в кусты чья-то рука. — Чего так долго? — угрожающе гаркнул на нее пират, обдавая ее несвежим дыханием и запахом пота. — Проблемы? Целительница отрицательно замотала головой, боясь даже пошевелиться. Где-то в горле бухало сердце, но она старательно пыталась не выдать волнения. — Дневник у тебя? Девушка утвердительно кивнула, сжав за пазухой многострадальную книжицу в черном переплете. Она горела огнем в ее пальцах даже сквозь одеяние. Человек капитана довольно хмыкнул. — Ну и чего тут стоишь? Пошли, давай. Целительница и пошла, добровольно следуя за мужчиной обратно в логово монстра. То, что на ней больше не было внушения, пират даже не заметил. Их путь лежал в верхний район города Амантии, где на горном плато утопали в садах особняки дворян. Место хорошо охранялось городской стражей, поэтому вместо того, чтобы пойти по улице, как это было ранее, пират выбрал путь более извилистый и скрытный, через только ему известные тропы, которые, видимо, его команда использовала, чтобы без проблем под покровом ночи добраться до особняка. Клементина даже не пыталась запомнить путь. Ее сопровождающий шел быстро, порой, прорубая путь саблей, постоянно оглядывался на нее, поторапливал, если она хотела перевести дух, стерев со лба пот. Светало. Еще неохотно, робко, но край бескрайнего моря посветлел и окрасился багровой полосой, постепенно погружая небесную гладь в свои оттенки. Оно еще не отбросило ночную синеву, но по нему величаво поплыли розовые облака; рассеивались в утреннем тумане улицы, а с моря в спину целительницы дул холодный ветер — город нехотя пробуждался от ночной дремоты. До особняка капитана Сирены они дошли, когда горячее южное солнце плавно вынырнуло из морского горизонта, а небо посветлело настолько, что Клементина уже не спотыкалась в полутьме об коряги. Наступило утро. Особняк поражал: в несколько этажей с арочными колоннами, застекленными панорамными окнами, отделанный белым камнем, фресками, барельефами, утопающий в зелени и плюще — и не скажешь, что тут жило чудовище, в погребах которого покоились загубленные безвинные души. И Клементина на миг засомневалась — а правильно ли она поступает? Но тут же отринула свои сомнения. Ей нужно было спасти Арчибальта, и для этого она собрала все свое мужество в кулак и поклялась себе ни за что не отступать от намеченной цели. Они прошли через роскошный и ухоженный сад, мимо пиратов, которые были заняты погрузкой каких-то ящиков и бочек в погреб и прежде чем зайти в дом, целительница оглянулась на лазурную бухту. Рассвет был прекрасен.***
Пират на входе тихо переговорил со своим подельником, видимо, уточнив, где пребывает его хозяин и ее повели совсем не в ту столовую, в которой она была ранее. Они спустились вниз по лестнице в полуподвальный этаж, окна на котором были на уровне потолка, а стены хоть и были обложены кирпичом, не отражали роскошь, присущую особняку, словно эта часть здания не предназначалась для гостей, а только для слуг и работников дома. Хозяйственные коридоры были не широкие, потолки низкие, подпираемые арочными кирпичными колоннами. Тут было множество комнат, видимо, кладовок или комнат для слуг и Клементина внезапно узнала место — а не в этой ли части особняка ее и Арчи держали, прежде чем явить на светлые очи капитана? Девушка и ее сопровождающий завернули за угол, пройдя мимо небольшого склада с дубовыми бочками, тюками, связанными конопляными веревками и парусиной. И остановились около кованной деревянной двери. «Прочная» — мысленно вздохнула девушка. Сперва в комнату зашел пират, а после, схватив за локоток, резко втянул и ее, совсем не заботясь, что своими действиями он сделал ей больно. Клементина поморщилась, неприязненно покосившись на своего сопровождающего, но промолчала, решив осмотреться. Она, похоже, оказалась в помещении, где дегустировали вино — по крайней мере, пахло здесь винным уксусом и травами, а вдоль стен стояли специальные шкафы, где хранились бутылки с напитками и ряд бочек, в которые уже вогнали сливные краны. В центре комнаты расположился небольшой круглый стол, за которым и восседал капитан Сирена, смакуя из бокала вино. Сердце Клементины пропустило удар, когда она увидела в его ногах, сидящего на холодном каменном полу Арчибальта. Целительное одеяние ее друга было все в грязи и кое-где порвано, да и выглядел он так, словно пару часов назад и вовсе не лечил себя — его лицо опухло, а один глаз не открывался, полностью скрывшись за буро-фиолетовым фингалом — но девушка была безмерно рада его видеть. Арчи был жив, а остальное было не важно. — Тебя не было так долго, цветочек, — пожурил ее капитан, сладко улыбаясь девушке, — что я успел соскучиться. Листочек тоже скучал по тебе, правда? Он пригладил рукой каштановые кудряшки Арчи и пленный целитель радостно покивал головой, слишком усердно, слишком… не похоже на него самого, словно перед глазами парня стояла пелена — та же самая пелена, которая была на Клементине ранее. Девушку чуть не передернуло от этой картины, но она постаралась удержать на лице милую улыбку, легонько сжав пальцы в кулак. — Я… — ее голос внезапно сел и ей пришлось сделать усилие, чтоб говорить дальше. — Я принесла дневник, как вы и хотели. Она достала из-за пазухи книжку в черном переплете и показала ее главарю пиратов. В рыбьих глазах сирены на миг вспыхнуло удовлетворение, и он благодушно улыбнулся девушке. — Вот видишь, птенчик, — сказал он кому-то позади нее. — Цветочек оказалась намного умнее тебя. Обидно, не правда ли? Девушка оглянулась и обмерла. Позади нее, привалившись спиной к холодной стене и прикрыв глаза, полусидел ее пациент, и целительница на миг засомневалась — а в сознании ли он? Но видимо услышав, что про него говорят, Варфоломей приподнял голову, посмотрев на нее, и по спине целительницы пробежали мурашки. Выглядел парень плохо: у него была болезненно-бледная кожа, на которой выступила испарина, он держался рукой за бок и щурился в полутьме, явно пытаясь сфокусировать взгляд. Ей захотелось подбежать к нему, подлечить, но и этот порыв она в себе задушила — ей нужно было придерживаться плана, и своими действиями она могла все испортить. О том, как он здесь оказался, она постаралась не думать. Лолита Тори говорила, что его еще на вечернем обходе забрала стража и наверняка по приказу губернатора — она не раз слышала, что губернатор и капитан связаны — отвела его в особняк. У Варфоломея не было и шанса спастись, в отличие от нее и Арчи. — Игрушки всегда возвращаются к своему хозяину, но некоторые с первого раза это не понимают, — усмехнулся капитан, отчего-то внимательно посмотрев на Клементину. — А вот ты сбежала. Как я и думал, цветочек, ты просто умничка. Он прекрасно понял, что его чары на нее больше не действовали, но видимо был совершенно не против такого исхода. Капитан Сирена встал, поставив на стол недопитый бокал и, отпихнув ногой мешающегося Арчибальта, вальяжно подошел к ней. На его хищном некрасивом лице застыла восковая улыбка, отчего у девушки все сильнее и сильней стучало от ужаса сердце. Он подошел к ней и, приобняв за плечи, повел к столу. — За хорошую службу и награда должна быть соответствующая, — произнес пират, усаживая Клементину на свое место. Она не сопротивлялась, и пока мужчина изображал обходительного господина, доставая второй бокал и разливая вино, девушка внимательно огляделась, выловив взглядом охранников. Их было трое, не считая самого капитана: один около ее бывшего пациента в углу, второй стоял в тени за бочками, а третий — тот пират, который ее и привел, внимательно изучал ассортимент винного шкафа. То, что охраны было немного, ее не удивило, как заметила девушка, большая часть пиратов была занята погрузкой ящиков, а ее и пленных не считали такой уж весомой проблемой, с которыми бы не справились три человека. И это была просто прекрасная новость. Капитан поднес к ней бокал, наполненный медовой жидкостью: — Прошу, цветочек. Бокал прекрасного напитка в обмен на ваш чудесный подарок. Целительница приняла бокал, положив дневник на стол. Сирена аккуратно взял со стола дневник и недовольно цокнул, посмотрев на испорченную обложку. Клементина замерла, затаив дыхание — вот сейчас, сейчас! Капитан открыл дневник, решив оценить сохранность записей и тут страницы засияли. Миг и девушка почувствовала лопатками неприятное чувство энергетической волны, которая пронзила ее с головы до пят, отчего на коже волосы встали дыбом. Волна растеклась по комнате, словно кругами по воде, парализовав всех, кто находился в ее радиусе поражения. Всех, кроме самой девушки. Клементина вскочила на ноги, резко поставив бокал на стол, и осмотрелась. Ненавистный капитан и пираты замерли, слегка переливаясь в сполохах голубоватой магии. «Один, два, три…» — начала отсчет девушка. Она наклонилась и дернула за плечи своего друга. — Вставай, Арчи! Целитель отмер, когда от резкого толчка с него сбросился паралич, и непонимающе воззрился на свою подругу. Но все же с ее помощью встал. — А как же… — он хотел потянуть руку к капитану, замершего, словно изваяние вместе с книгой, от которой еще исходило сияние заклятья, но девушка мигом треснула его по руке. — Не трогай! Быстрей! — и уверенно заявила, ловя взгляд зачарованного друга. — Капитан хочет, чтобы ты пошел со мной. — Правда? — словно полупьяно прошептал Арчи, но безропотно позволил тащить себя к входу из погреба. — Тогда я пойду. Все для капит… Он замолчал, споткнувшись от того, что девушка резко остановилась. Клементина закусив губу, быстро оглянулась, проверив, что действие паралича еще не закончилось, и вновь внимательно посмотрела на сидящего около стены Варфоломея. Думала она ровно одну секунду. — Помоги мне! — прикрикнула она на Арчи, буквально взваливая ему в руки своего бывшего пациента. Тот ухнул, но помог. Клементина пристроилась с другой стороны, перекинув себе на плечо руку Варфоломея, помогая тащить совсем нелегкого мага на выход из комнаты. «Тридцать, тридцать один, тридцать два…» — мысленно отсчитывала целительница, толкая и закрывая за собой дверь в комнату. Прочную, дубовую, как раз ту, что трудно будет выломать. «Сорок, сорок один, сорок два…» — она вытащила из-за пазухи листок с рунической вязью и прижала его к косяку дверь, посылая импульс магии. Листок с шипением сгорел, оставив на поверхности выжженную руну. Руну, которая запирает двери. Она подергала ручку, убедившись, что теперь дверь было не открыть. По крайне мере, если ее не сломать. Клементина обернулась, оценив пустующий коридор и быстро посмотрела на Арчи. Тот безропотно держал на ногах Варфоломея, приобняв его и, перекинув его руку себе на плечо, но со щенячьей тоской смотрел на запертую комнату, где остался капитан. — Пошли! — тихо приказала она, встав с другой стороны, чтобы тащить пациента. — У нас мало времени. В госпитале, когда она огласила свой план, чета Тори хоть и внимательно ее выслушала и согласилась, но все же внесла свои коррективы. Бывшая некромант, а ныне целительница Лолита Тори, оказывается, прекрасно знала руническую магию и наложила на страницы дневника руну массового паралича, которая активировалась бы от единственного действия — открытие книги. Действовала руна примерно минуту, могла парализовать всех в радиусе десяти метров, но рассеивалась при контакте. На кожу Клементины южанка начертала обратную руну сопротивления параличу, которая становилась активной в момент действия первой руны и не дала бы ей замереть, как всем остальным. Также Лолита на листе бумаги она нарисовала руну, что запирала двери — Клементина ее использовала на косяке, заперев капитана и пиратов в комнате. Больше заготовок они сделать не стали — не успели, да и было слишком опасно. Хоть в неактивном состоянии руны не потребляли магическую энергию, но все же сирена могла учуять, что магический фон Клементины отличался от того, что был ранее. И так она сильно рисковала с руной паралича, которую изначально бывшая некромант запитала своей энергией, но слава Богине, все прошло более-менее успешно и сейчас от нее требовалось как можно быстрее сбежать из особняка. С зачарованным Арчи и полумертвым пациентом на руках. Они стремительно завернули за угол, оказавшись около того склада, который она проходила вместе с пиратом. Теперь ей требовалось пройти прямо, потом налево… — Не туда, — неожиданно произнес Варфоломей на ее родном языке, морщась от боли и учащенно дыша. — Там нет выхода. Сверните направо. И кивнул головой на правый коридор, в котором не была девушка. Клементина торопливо развернулась и потащила свою обузу в правый коридор, который неожиданно закончился тупиком. Ей захотелось закричать. — Дайте. Глянуть, — проговорил Варфоломей и, вывернувшись из-под их рук, чуть ли не упал на стену, став ее прощупывать. Девушка торопливо обернулась, вслушиваясь. Действие паралича должно было уже окончиться и сейчас, по идее, капитан и его подручные ломали дверь. Или звали на помощь. Сколько дверь продержится под их ударами, она не знала, также не знала, было ли у капитана средство связи, но надеялась, что не было и ломать дверь они будут как много дольше. И что никто из подручных не потеряет капитана и не спустится вниз. Внезапно она услышала легкий скрежет. Один из кирпичей стены, которую прощупывал парень, ушел вовнутрь, открыв им сбоку тайный проход. Не дав времени тайному лазу полностью открыться, она схватила под руки Варфоломея и потащила его в проход. Арчибальт зашел за ними последним. Оказавшись в тайном проходе, пациент дернул на стене рычаг. Проход закрылся, отрезая полоску света. Клементина шумно выдохнула, чувствуя, как дрожат ее ноги. Ее спина взмокла, волосы прилипли ко лбу, ей хотелось упасть на колени и отдышаться. Но вместо этого она сосредоточилась и сотворила заклятье света, которое ярким шаром взмыло из-под ее рук к невысокому потолку, осветив то место, в котором они оказались. Затхлое, пыльное, с неотёсанными стенами, словно вырубленное в скале, не слишком широкое — меньше двух метров, с низкими потолками. Тайным проходом явно долгое время никто не пользовался — держатели для факелов были пустые, на земле не было следов от подошв сапог, углы облюбовали пауки, а с потолка плотным слоем, словно, саваном свисала паутина. — Спасибо, — коротко сказала она Варфоломею на родном языке, придерживая его на месте. Только сейчас она заметила, что руки у того были ледяные и нахмурилась — это было плохо, очень плохо. Тот лишь коротко усмехнулся, прошептав: — Это тебе спасибо, что не оставила… обузу. На это целительница не стала отвечать и как можно аккуратней усадила парня на землю. Нужно было осмотреться, подлечить его и Арчи, решить, что делать дальше. А что, если, пираты знают про проход и тут будут их искать? — Не знают, — словно, прочитав ее мысли, сказал Варфоломей. В свете заклятья он казался мертвецки бледным, с запавшими глазами, под которыми пролегли чернеющие тени. Он часто дышал и явно держался в сознании на одной силе воли. — Особняк принадлежит не капитану. Герцогу. Ей хотелось спросить, почему он в этом так уверен, но она не успела. Маг, закусив губу, замолчал, чуть ли не скрючившись от боли на полу, и девушка присела перед ним на колени, решив оценить его состояние. Диагностическое заклятье показало не лучший результат — внутреннее кровотечение брюшной полости. Его вырвало на пол, а на коже появился липкий холодный пот. Девушка задрала рубаху Варфоломея, оценив внушительную гематому, что растеклась на его животе и боку фиолетово-бурой кляксой и прощупала живот. Он был твердым. — Арчи, — позвала друга Клементина на языке империи, резко обернувшись. Арчибальт стоял около выхода из тайного прохода и жалостливо смотрел на свою подругу. — Капитан рассердится, что я ушел от него, — чуть ли не проплакал он. Парень поник. — Очень сильно рассердится. Его любовь ко мне угаснет, и я умру от тоски. Целительница вздохнула. Ей нужна была помощь ее напарника, но у нее не было времени снимать очарование и после выслушивать закономерную истерику. Или что-то еще, ведь она не знала, какая будет реакция у него после снятия внушения. Она встала, подошла к зачарованному другу и взяла его за руки, внимательно посмотрев в его темные глаза. Побитый, с заплывшим глазом, он казался таким несчастным и по-детски уязвимым, что ей на миг стало его жалко. — Послушай, — ласково сказала девушка, погладив его по руке. — Капитан очень дорожит… птенчиком, — она кивнула на Варфоломея, который пребывал в предобморочном состоянии. — Очень сильно дорожит. Также как и тобой. Но если он умрет, капитан расстроится, очень-очень сильно, ты же этого не хочешь? Правда? Арчибальт отрицательно замотал головой. — А если мы вылечим его, то капитан обрадуется, — продолжила она, стараясь, чтоб ее голос звучал как можно нежней, хотя внутри у нее все кипело от негодования и ярости. Ей хотелось закричать, встряхнуть друга за плечи, заставить прийти в себя, но умом она понимала, что сейчас этого нельзя делать. — Он будет очень-очень счастлив. Ты же хочешь обрадовать капитана? — Хочу! — без возражений ответил целитель и тут же пошел к пациенту, на ходу закатывая рукава не слишком чистого одеяния. Клементина вздохнув, на миг спрятала лицо в своих руках, и отправилась за ним следом.***
— Как это забрали?! В негодовании хлопнул по столу дежурной целительницы капитан Ричард Пирс. Она сжалась под грозным взглядом стражника и тихо проблеяла: — Так п-пришел приказ… от… от… мессира Ричарда Пирса и его… забрали… еще на вечером. — Я — Ричард Пирс, — взревел мужчина, еще раз хлопнув по столу рукой. Бедная целительница еле успела придержать чернильницу, которая чуть не залила журнал, что до прихода стражи она заполняла. — И я не отдавал никаких приказов! Никериал и Микио мрачно переглянулись. Эта ситуация с каждым мигом нравилась друзьям все меньше и меньше. Хоть они и вышли вместе с капитаном и его подчиненными из Управления городской стражи ночью, им пришлось задержаться. По дороге в госпиталь их компания наткнулась на крупную потасовку в доках между стражниками и контрабандистами, мимо которой не имел права пройти капитан, поэтому до госпиталя, который оказался, к удивлению целителя, в весьма бедном районе города, они дошли только под утро. И тут же с порога получили пренеприятные известия: сына Микио забрала из госпиталя стража и увезла в неизвестном направлении. Вот тут-то капитан и сорвался на неповинную женщину, вылив на нее словестный поток, что, дескать, мало того, что у них из-под носа украли ценного свидетеля/подозреваемого, так еще ему никто об этом не доложил — ни стража, ни целители, а приказа он в глаза не видел. И требовал этот самый приказ выложить ему прямо сейчас, которого, естественно, у бедной целительницы не было. В столь ранее утро в госпитале еще не наблюдалось посетителей, но в вестибюле уже собрались невольные зрители из числа пациентов и милсестер, которые с безопасного расстояния взирали на стражников, капитана и бедную дежурную. Как ни странно, помогать ей никто не собирался. Да и одного взгляда на пациентов Никериалу стало понятно почему — контингент был весьма-весьма удручающ: нищие, бывшие пираты, калеки, то есть все те, кто не стремился встречаться со стражниками и это еще больше удивляло. Что здесь забыла его дочь? — Помнишь, о чем мы говорили в таверне? — как бы невзначай поинтересовался его друг, в пол уха слушая гневную тираду капитана Ричарда Пирса, направленную на милсестру. Артефакт-переводчик, который держал в руках бедный писец-стражник — его сделали ответственным за столь дорогой и столь же тяжелый артефакт, — непринуждённо и монотонным голосом был занят переводом всего словестного потока главы управления. На месте писца он бы выключил переводчик, чтобы не позорить своего начальника в глазах иностранцев, но тот, увы, не додумался и теперь целительницу хаяли на двух языках. Друзья стояли поодаль от стражников и до них бравым вершителям закона, как и артефакту не было и дело, позволяя чужеземцам без опаски разговаривать на своем родном языке. — Ты про «условно-разрешенное» действо? — живо осведомился Ник. Он уже и сам не раз и не два задумался по-тихому сбежать от стражников и все же провести ритуал поиска. Так было быстрее и проще, а самое главное, не зависело от людей, их памяти и других условностей из-за которых они только под утро дошли до госпиталя. — Да, — кивнул Микио, оценивающе осматривая обстановку. — Наложу иллюзию нас двоих, мы быстренько сделаем свои «условно-разрешенные» дела и вернемся, как будто никуда не пропадали. А, может, не вернемся. — Думаешь, не заметят? — Ник кивнул на молодого мага-стражника, который как-то подозрительно на них оглядывался, не понимая, о чем беседуют чужеземцы. — Не заметят, — широко улыбнулся мастер иллюзий. Стражник был явно не уровня магистра, чтобы заметить манипуляции мастера, а также суметь их развеять. — Позовите мне Кондрата! — вновь прикрикнул Ричард Пирс на двух языках, и неожиданно для всех в вестибюле появилось новое действующее лицо, которое вышло из глубин госпиталя. — О! — тихонько присвистнул иллюзионист, оценивающе поглядывая на нового участника их пьесы «доведем до слез работников госпиталя». — А вот этот заметит. На него посмотрел и сам Ник. Новым действующим лицом был мужчина, маг и, судя по светлой ауре, что окружала его крепкую фигуру — целитель, на лице которого самой заметной частью был шрам, что тянулся от левой щеки до подбородка, явно боевой, но магического характера, раз он не смог свести его до конца. Проклятье? Демоническое или… Целитель отвлекся от профессиональных мыслей о характере старого ранения мага, уловив на себе пристальный взгляд. Похоже, рассматривал не только он, но и его. — Добро пожаловать, капитан, — мужчина подошел к столу дежурной целительницы и встал напротив капитана. Он едва поморщился, услышав, что его речь переводит артефакт, но ничего не сказал против, лишь добавил. — И что здесь за представление на потеху пациентов в столь ранний час? Подрабатываешь в балагане, Ричард? Несмотря на то, что глава стражи был выше и внушительней целителя, но под его недобрым взглядом, он замолчал и как-то стушевался. » А вот и глава госпиталя», — догадался Никериал. — «Сейчас кое-кому его капитанский шлем вставят в его капитанское место, за то, что кое-кто нарушает распорядок дня». — Кондрат, — без прежней экспрессии и гнева сказал капитан. — Где мой пациент? — Какой из. — Сам знаешь какой, — сощурился Ричард Пирс и ткнул пальцем в бледную дежурную, которая даже не пыталась встать с места и сбежать из этого театра боевых действий. А, словно, вросла в стул. — Она утверждает, что я отдал приказ и его вечером забрали! Видимо, больше всего главу управления возмутило не то, что пациента забрали, а то, что «он» отдал приказ. — Она утверждает верно, — подтвердил Кондрат и едва кивнул целительнице, которая понятливо слезла со стула и вместе со своим незаполненным журналом и чернильницей сбежала вглубь госпиталя под защиту пациентов и своих коллег. — Только вот мне предоставили приказ не от тебя, а от Главного Управления городской стражи, которое, как мне не изменяет память, и ведет сейчас данное расследование. Я бы показал тебе копию, но позже. А сейчас, прошу простить, но я спешу. Он коротко поклонился и развернулся, собираясь выйти из госпиталя. За ним торопливо пошла черноволосая женщина в одеянии работника госпиталя, даже не удостоив присутствующим взглядом. В руках она несла чемоданчик, видимо, целительский. — Знаете, мы, наверное, тоже пойдем, — обратился к Ричарду Пирсу и сам Ник. Он с другом вышли из своего укромного местечка под действие артефакта-переводчика. Он не хотел и не мог больше терять время впустую: его дочь была неизвестно где, ниточка с сыном Микио и госпиталем оборвалась, поэтому им требовалось как можно скорее самим найти пропавших, пока стало не слишком поздно. А стража не могла им больше в этом помочь. — Я вас не отпускал. — Но мы же не арестованы, — невинно улыбнулся Микио, спрятав руки за спину. — А для сотрудничества вам не хватает одной детали, которую у вас из-под носа только что увели. Так что нам нет причин задерживаться в столь славном местечке. Стражники напряглись, готовые в любой момент их насильно задержать, а капитан нахмурился. — Кондрат, — он окликнул главу госпиталя, который уже схватился за ручку двери, чтобы выйти на улицу. — Где твоя девчонка? Клементина Ленге? Мужчина замер и оглянулся. По тому, как он нахмурился и сжал пальцы на безвинной ручке, Ник понял, что данный человек прекрасно знал не только его дочь, но и то, где именно она сейчас была. И с кем. — Клементина в гостях у капитана Сирены, — тихо произнес он. — Как и мой сын. Так что извини, мне сейчас некогда вести с тобой беседы. Мне нужно спасать детей.
