Часть 7. Точка невозврата
12 июня 2021 г., 17:27
Принимая судьбоносное решение, никогда не жалей о последствиях. Уже ничего не вернешь назад, но можно изрядно испортить себе настроение.
У Клементины было прекрасное настроение, и ничто в мире его не могло испортить, даже то, что с ней рядом шел подчиненный капитана – пугающий до жути бородатый, обветренный морем пират с улыбкой в двенадцать золотых зубов. Его к ней в качестве охраны приставил сам капитан Сирена, сказав, что на улице Амантии в вечернее время опасно и ему будет спокойней, если его «милая пташка» будет под защитой. Девушка не стала спорить, а великодушно приняла заботу мужчины, который так внезапно стал дорог ее сердцу. У нее была важное задание – дойти до госпиталя, взять искомую капитаном вещицу и вернуться обратно, не привлекая внимания. И Клементина решительно была настроена исполнить данную просьбу, а потом получить свою награду, от мыслей о которой у нее начинало трепетать сердце, а ноги словно летели по каменной мостовой, не замечая усталости. «Прийти в госпиталь, ни с кем не разговаривать, не привлекать внимания, взять книжку и вернуться обратно», - шептала про себя девушка, боясь напутать оговоренную последовательность. Ей казалось предельно важно исполнить все в точности, как сказал ей капитан и если она отвлечется и не исполнит хотя бы один пункт – случится что-то страшное. И это было странно. У нее было чувство, что она что-то забыла – что-то важное, но каждый раз, когда она пыталась вспомнить, перед ее глазами вставал образ капитана, а сердце щемило от любви к этому человеку, отчего все посторонние мысли уходили на задний план. На горизонте появился госпиталь имени Лании, но вместо того, чтобы пойти вместе с ней дальше, ее сопровождающий отступил в тень. - Дальше пойдёшь одна, девка, - произнес пират, отчего-то косясь на величественное здание, которое в ночной мгле высилось мрачной громадой среди этого захолустья. - Ладно, - утвердительно кивнула она. Клементина внимательно посмотрела за забор госпиталя, увидев около его врат стражников с факелами. Те между собой дружелюбно переговаривались, раскуривая табак. Пират больно схватил ее за запястье, заставляя обратить на себя внимание. - И без фокусов, - угрожающе прогорланил он, - а то капитан так порезвится с твоим мальчиком, что даже тела его не найдешь. Усекла? Она механически кивнула, одергивая руку. Почему столь добрый и светлый человек, как капитан должен сделать плохо ее другу Арчи, который остался погостить в его дружелюбном особняке, Клементина никак не могла понять. В разуме выросла, будто непроницаемая стена, отрезая любое критическое мышление, которое подрывало веру в истину – в слова капитана. Перед глазами вновь всплыл однозначный приказ: «Прийти в госпиталь, ни с кем не разговаривать, не привлекать внимания, взять книжку и вернуться обратно». Клементина нацепила на свое лицо самую дружелюбную и беззаботную улыбку, отряхнула пыльное целительное одеяние и бесстрашно пошла к вратам госпиталя. - Прийти в госпиталь, ни с кем не разговаривать, не привлекать внимания, взять книжку и вернуться обратно, - еле слышно прошептала она, проходя мимо курящих стражников, будто эта мантра предавала ей сил на то, чтобы в точности исполнить просьбу ее возлюбленного. Те проводили ее очень странными, заинтересованными взглядами. В госпитале св. Лании было тихо: давно минули часы посещения, пациенты спали и на ночное дежурство заступили ее коллеги – целительница, сидящая за столом дежурной милсестры, отчего-то очень сильно удивилась, увидев Клементину. Девушка даже на мгновение засомневалась почему, но так как по приказу ей «нельзя было ни с кем разговаривать», она, не останавливаясь, прошла дальше. Но, в то же время целительнице «нельзя было привлекать внимания», и то, что она быстро покинула пост и пошла по пустынным темным коридорам госпиталя дальше, даже не поприветствовав коллегу, могло отразиться на успешности выполнения задания. Клементина нахмурилась и остановилась. Девушка развернулась и пошла обратно к посту, решив, что сможет поприветствовать коллегу молча, не нарушая инструкции. То, что она вернулась и молча кивнула дежурной целительнице, повергло ее в еще большее изумление. - Ленге, - произнесла та, оторвавшись от заполнения журнала. Она окинула девушку внимательным взглядом, отчего-то зацепившись на ее манжетах. Свет свечи обрисовал обеспокоенное лицо дежурной. – Ты что тут делаешь? Сейчас не твоя смена и Герр… ты не слышала? Он потерял тебя и Арчибальта. Клементина нахмурилась. Целительница явно ждала ответа, и уйти молча у нее бы не получилось, ведь это бы нарушило приказ «не привлекать внимания», но в то же время у нее была задача «ни с кем не разговаривать». Отчего-то у девушки внезапно остро заболела голова, отдаваясь пульсирующей болью в висках. Разум метался в поисках верного решения, а сердце стало стучать быстро-быстро, словно у загнанного зверя. Но внезапно пришло озарение, простое решение столь острой дилеммы и головная боль тут же отступила. - Я забыла свои записи… конспект в комнате отдыха, - как можно непринуждённее произнесла Ленге. – Хотела его быстренько забрать, чтобы почитать перед сном, а Арчи в гостях у моего возлюбленного. - Как в гостях… у возлюбленного, - опешила дежурная, у нее даже перо выпало из рук, настолько она удивилась новостям. Все в госпитале были уверены, что сын главы и Ленге крутят роман, а не то, что она только что услышала. Может, там был любовный треугольник? Но вместо ответа Клементина еще раз мило улыбнулась, развернулась и пошла в темный коридор вглубь госпиталя. Ответ был предоставлен, подозрение снято, а за то, что она пренебрегла приказом «ни с кем не разговаривать» девушка решила наказать себя позже, например, ошпарив руку кипятком или же прищемив пальцы дверью. Она еще не придумала наказания соразмерного проступку, но перебирание методов экзекуции отчего-то успокаивало ее душу, будто это было правильно. В комнате отдыха на втором этаже было темно и пусто. Девушка создала заклятье света, которое тут же разверзло ночную тьму, осветив именные деревянные шкафчики целителей, пустые кушетки, где обычно отдыхали ее коллеги и небольшой стол со стульями, на котором, накрытой хлопковой салфеткой в тарелке лежали фрукты. Еще здесь был умывальник с небольшим зеркалом (ценность всей женской половины госпиталя) и девушка не удержавшись, подошла к нему, решив посмотреть на свое отражение – ведь неопрятный вид мог помешать выполнению задания, а Клементине не понравилось, каким ее взглядом окинула дежурная, словно в ее облике ее что-то смущало. Отражение показало ее лицо – с темными кругами под глазами (девушка не спала вторую ночь), покрасневшими, слегка опухшими глазами, искусанными губами и спутанными золотистыми волосами, будто она не причесывалась вечность. Свою косынку она где-то потеряла – наверняка в погребе – а на виске был небольшой кровоподтёк, видать не увидела его, не смогла оттереть, когда капитан попросил ее умыться перед тем, как она должна была выйти на улицу. Вряд ли дежурная целительница смогла заметить кровь – все же было темно, но такая деталь могла навести подозрение. Целительское одеяние было умеренно чистое – ничего такого, что привлекло бы внимание, но вот на манжетах была грязь… или кровь… Клементина не могла понять, как не рассмотрела сразу такую явную улику. Нарукавники, как и передник, она отдала в прачечную еще утром при сдаче смены, поэтому, увы, грязь и прилипла к ее доселе чистым манжетам. Она нахмурилась – это нужно исправить – и, сняв платье, стала с помощью мыла отмывать предательские манжеты, ведь приказ «не привлекать внимания» стоял выше приказа «взять книжку». Он не входил в конфликт с теми приказами, которые ей пришлось нарушить ранее, а значит то, что она задержится и приведет себя в порядок не так критично чем то, что ей пришлось заговорить с дежурной. Внезапно дверь в комнату отдыха открылась, и на пороге появился человек. Клементина обернулась, держа в руках рукава платья с намыленными манжетами. Ее потревожила, видно, вторая дежурная, которая неожиданно оказалась Лолитой Тори, женой Элефанта. - Клементина? - удивилась южанка, явно не представляя ее увидеть ночью в госпитале и тем более, не в свою смену, да еще и за таким занятием. - Что ты здесь делаешь? Девушка поморщилась. Это было уже второе нарушение приказа «не разговаривать», но в этот раз она знала, что делать, поэтому ответила без заминки. - Чищу платье, оно слегка загрязнилось. Клементина одарила Лолиту той же милой улыбкой, которую показала дежурной, но отчего-то женщину это не успокоило, а наоборот, взволновало. - А почему ты чистишь платье в умывальнике, а не отдашь в прачечную? - осторожно спросила она. Девушка знала этот тон, с таким тоном – участливым и в меру ласковым - госпожа Тори успокаивала буйных больных. Девушка задумалась - и вправду, почему? Ведь там можно было взять чистый свежий наряд, а чистый наряд был лучше для поддержания приказа номер два, чем наспех отстиранный, но все же грязный. Она тут же перестала чистить платье и направилась к выходу из комнаты. - Куда ты в таком виде? - изумилась Лолита, цепко схватив девушку за руку, не позволив ей сделать и шага из комнаты. Клементина окинула себя взглядом. И вправду... На Клементине было только легкое нижнее платье из хлопка без рукавов, которое даже не закрывало ей колени. Да, оно было слишком короткое для приличной леди, но в Корсарике было весьма жарко и такое белье не слишком доставляло неудобств во время длительных дежурств, а нижнюю юбку она сняла, чтобы ее случайно не намочить. В ее голове вновь появилась дилемма: надеть платье она не могла - оно было непригодно, но и выйти так, она не могла тоже, ведь это было неприлично ходить по госпиталю полуголой и противоречило приказу «не привлекать внимания». Можно было попросить сходить в прачечную ее коллегу Лолиту, но это было уже третье нарушение правил «не разговаривать». Отчего-то вновь остро заболела голова, отдаваясь пульсирующей болью в висках, и девушка невольно поморщилась, схватившись за голову. Как же. Трудно. Было. Думать. Женщина обхватила Клементину за плечи и усадила стул, присев перед ней на колени. На ее лице читалось нешуточное беспокойство, и южанка осторожно дотронулась рукой до волос девушки, посылая сканирующее заклятье из целительского арсенала, явно пыталась понять, что с ней не так. В глазах Клементины помутилось, и она зажмурилась, пытаясь прогнать внезапную дурноту. Она привлекла внимание! Это было уже третье нарушение. Лолита Тори нахмурилась сильней. - Это какое-то грубое ментальное внушение, - кому-то произнесла женщина, и к ним подошел еще один человек, положив свою большую ладонь на плечо девушки. Клементина приоткрыла один глаз, увидев перед собой расплывчатое лицо Элефанта Тори – мужа Лолиты. - Убрать можешь? – спросил он у жены. - Попробую очищением, если оно не закрепилось… Юную целительницу словно пронзила молния от темечка до кончика пальцев ног, но неожиданно пульсирующая головная боль ушла, оставив после себя легкость. Девушка даже судорожно вздохнула, будто ей ранее не хватало воздуха, и распахнула глаза. Перед ней склонились обеспокоенные супруги Тори, пытаясь высмотреть в ее взгляде признаки внушения. По спине Клементины табуном пробежали мурашки, она внезапно вспомнила все: похищение, угрозы, разговор с капитаном Сиреной и даже то, что было после. Ее заколотила крупная дрожь, а из глаз невольно побежали слезы, будто она вновь оказалась в том особняке под взглядом того чудовища, когда он хотел убить Арчибальта. Они ведь его увели, били… Великая, что с ним? А если он мертв? Лолита Тори ее обняла, пытаясь успокоить, но это мало помогало. Перед глазами девушки вспыхивало все - то, от чего отгородила от ее та стена, будто сейчас прорвало плотину и все чувства, страх, воспоминания об этом дне нахлынули на нее разом. Она же… она же собственными руками… Перед ее носом появилась кружка, от которой отчетливо пахло валерьяной, и Клементина позволила себя напоить, хотя из-за того, что у нее стучали зубы, большая часть успокоительного пролилась мимо. Но все же постепенно девушка стала приходить в себя, осознавать, что сейчас она в госпитале в комнате отдыха на втором этаже в нежных объятиях Лолиты Тори, которая осторожно гладила ее по спине и о чем-то тихо переговаривалась со своим мужем, а не в том особняке под пронизывающим взглядом сирены. Клементине остро захотелось крепко-крепко обнять свою маму, ведь она так умело могла прогонять все ночные кошмары только одним своим присутствием. Захотелось оказаться дома в своей кровати, слушая потрескивание поленьев в камине, захотелось обнять отца, сесть к нему на коленки как в детстве и вдыхать аромат трав и лекарств, которым, казалось, пропиталось все его существо. Захотелось обнять брата, стиснуть его в объятьях, слушая, как он возмущается, но все же не пытается освободиться от хватки своей сестры. Захотелось… забыть все. - Она успокоилась? – спросил Элефант у своей супруги. - Почти. - Такая реакция… у нее точно нет никаких больше повреждений? Лолита отрицательно замотала головой. - Ее явно ударили по голове, но кажется, она смогла себя исцелить… относительно. И ментальное вмешательство из-за сотрясения, похоже, не смогло как следует закрепиться в разуме… - Ну и хорошо, - облегченно вздохнул милсестра. – Я пойду, принесу ей платье. Южанка кивнула. Хлопнула дверь и Клементина с Лолитой остались наедине. Осторожное поглаживание прекратилось и ей предложили полотенце, чтобы она смогла привести себя в порядок. Женщина и вправду оказалось очень доброй и понимающей, не смотря на свою бывшую профессию, такой радушной, что девушка не выдержала и просто крепко обняла ее, мысленно поблагодарив за все, что она для нее сделала. Они не были близки, все же госпожа Тори была намного ее старше, да и во время начала службы на скорой, она больше опекала Арчибальта, никогда не одергивала мужа, когда тот ругался на девушку и ей казалось, что южанка почему-то ее недолюбливала. А после того как их разделили на пары и их графики перестали пересекаться, она встречала Лолиту редко, больше оказываясь в обществе Элефанта и его нравоучений. - Юной девушке нужно быть осторожней, - отчего-то проговорила она, погладив Клементину по руке. Руки у нее были теплые, а голос ласковым, будто она успокаивала своего ребенка после приснившегося кошмара. Клементина отстранилась, обняв себя руками. Она смутно помнила, что произошло после внушения, точнее, она помнила лишь то, что должна была сделать, но вот чувства, ее действия к капитану померкли, окутались какой-то дымкой. Она знала, что разум мага непросто помутить и чем сильнее маг, тем сложнее навязать ему свою волю, заставить действовать против его желания и принципов. Но вот так просто? Лишь один раз взглянув в глаза и прошептав сладкие речи? Это заставляло чувствовать себя совершенно не защищенной, ведь она была уверена, что ее разум нелегко сломить и, по крайней мере, она сможет справиться с воздействием. Сирена. Что она знала об этом народе? Почти ничего. А из легенд? Они сводили с ума моряков, заманивали сладкими песнями корабли на скалы. Врождённый дар в менталистике? Но это не было похоже на обычное ментальное воздействие, скорее… на приворот. Она нахмурилась, пытаясь возродить в памяти те чувства. Соотнести то, что она чувствовала с тем, что она знала, что проходила в Академии и выводы были неутешительные. У них был курс по менталистике, но с точки зрения целительской практики, чтобы можно было лечить пациентов, которые подверглись ментальной атаке, либо же были подвержены психическим заболеваниям, чтобы было можно определить болезнь – врожденная или приобретенная, имеющая психоэмоциональную структуру или появившуюся связи с магическим воздействием извне. Глава о приворотах там была тоже, как пример навязывания воли, но оно достигалось иным путем – никак не через речь или взгляд - нигде не говорилось о таком эффекте. Клементине не хватало знаний, опыта и это ее угнетало. А еще у капитала Сирены был Арчи и она прекрасно помнила, что сказал пират, который сейчас ожидал ее около госпиталя – если она не вернется с книгой, ее друга ждала страшная смерть. А то, что она будет ужасной, девушка отчего-то совершенно не сомневалась. Она так сильно погрузилась в свои мысли, что не сразу заметила Элефанта Тори, который вернулся и протянул ей чистое одеяние целителя, причем, как раз ее размера. - Одевайся, - только произнес он и вышел за дверь, дав девушке время на приведения себя в порядок. Целительница оделась и попыталась расчесать спутанные волосы, но у нее не слишком получилось, и поэтому она просто обвязала их лентой, решив разобраться с прической позже. - А теперь рассказывай, - вернулся хмурый мужчина, скрестив на груди руки, возвысившись перед ней скалой. – Кто это сделал? И где Арчибальт? - Герр искал его целый день, - дополнила Лолита, переглянувшись с мужем. – Никогда не видела его таким взволнованным. - Я… - Клементина замялась. А нужно ли им все рассказывать? Она поведает про похищение, они пойдут к главе госпиталя и расскажут, что его единственный сын сейчас в смертельной опасности в руках капитана, который с легкой руки может помутить разум, мастер Нилан, естественно, пойдет на выручку сыну, а дальше? А что если она сделает только хуже? Что если сирена, увидев, что его план провалился, избавится от Арчи? Что если… Ей стало дурно, и сердце сжал колючий страх. Перед глазами возникло залитое кровью лицо Мари, ее предсмертный вздох и невидящий взгляд. Клементина не хотела вновь терять друга, особенно так глупо, из-за ее безрассудства. Не нужно было брать книжку, нужно было еще тогда в доках бросить ее в огонь, нужно было… - Клементина, - дернула ее за плечо бывшая некромант, выдергивая из пучины отчаянья. – Все хорошо? Девушка вздохнула, собираясь с силами, и прямо посмотрела на своих собеседников. - Обещайте, что то, что я сейчас скажу, ни за что не должен узнать Герр.***
Таверна оказалась дешевой в плане интерьера, но жутко дорогой в плане цен и сполна оправдывала свое непримечательное название «Пьяный конь». Тут были все в пьяные… кони. Если честно, Никериал считал, что хозяин данного питейного заведения дурил приезжих, имея в своем введенье меню с разными ценами: одно, так сказать, для местного населения, а второе для дураков вроде него, дороже раза в три, а то и в десять. Но маг не жаловался. Пиво хоть и было недопустимо дорогое, но все же не разбавленное и в нем чувствовался вкус хмеля, а поджаренные соленые орешки так дивно заткнули рот его спутнику, что он заказал еще две тарелки, хоть это и било по карману. - Еда тут просто замечательная, - восхищался Микио, уплетая данную закуску за обе щеки. – А воздух, воздух какой! Может, задержимся на пару дней? Воздух в портовом городе и вправду был совершенно иной, чем в королевстве – нагретый солнцем, с привкусом йода и соли - насыщенный, полный, чувствовалось, будто ты дышал морем, и хотелось скинуть с себя опустелую одежду и окунуться в его пучину. Ник подпер подбородок рукой, мрачно взирая на исчезающие из тарелки орешки. - Я разорюсь, чтобы прокормить тебя. И придется нам топать пешочком через весь континент назад. - А что! Я не против! - Будем есть, что придется, спать, где придется, - монотонно продолжил Ник, обрисовывая их возможное будущее, - убегать от бандитов и диких зверей. Я буду лечить людей, ты показывать фокусы, чтобы мы заработали хоть немного золотых на пропитание, и когда через немыслимые года страданий и лишений мы вернемся в королевство, может даже знаменитыми героями или бродягами, на которых даже без слез не глянешь, меня убьет жена, а тебя… - он окинул взглядом счастливого иллюзиониста, - а тебя убьет Партар. - А почему не жена? – тут же возмутился мужчина. - Потому что по сравнению с неудовольствием нашего дорогого Председателя Совета магов, где, я напоминаю, ты работаешь, гнев Алии тебе покажется легким дуновением ветра. Член Совета Магов мастер Микио печально вздохнул, признавая правоту друга, и устремил свой взор на вкусные орешки. Смеркалось. В таверне становилось все больше местных, которые, похоже, заглянули сюда после работы, приезжие ушли в свои комнаты, чтобы не мозолить глаза амантийскому контингенту, на их столик уже косо посматривали, а его дочери все не было. Ник попытался еще несколько раз послать вестника, но магия не хотела искать адресата и это его жутко нервировало. Ему приходилось сидеть в таверне и ждать, пока Клементина ходила неизвестно где и с кем, отказавшись выходить на связь. Ник бы сам ее пошел искать, но его милая дочурка не соизволила сказать, где она живет и работает, а спросить об этом сам он не додумался и сейчас за это себя корил. А вдруг с ней что-то произошло? При сеансе связи они говорила про преследование сына его друга и невозможности обратиться к стражникам. Вдруг эта неприятная ситуация задела и ее саму? Никериал Ленге мрачно вздохнул, нервно тарабаня по столу пальцами. Душу не отпускало плохое предчувствие, и простое ожидание было сродни изощренной пытки. Пытки под названием отцовство. Верно говорил ему отец, намекая на будущие неприятности: «Наши внуки за нас отомстят!». Вот Клементина и мстила, невольно повторяя все то, что он совершил, будучи молодым и глупым – побег, игнорирование семьи, пляска на нервах родителя. Он хотя бы надеялся, что она не стала идти против местной власти, а то если ее нарекут преступницей и объявят в розыск, он будет смеяться. Нервно и долго. Целитель мрачно окинул взглядом зал таверны, где на него также мрачно покосились местные выпивохи и понял, что долго сидеть тут лучше им не стоит. А то скоро их будут бить, возможно, даже ногами, а может даже и стульями. - В этой стране запрещен поиск по крови? - В империи? – уточнил Микио и достал из пространственного кармана большой талмуд по нормам магического законодательства данного континента. Этот справочник выдал всем своим членам Совета их Председатель, надеясь, что они его прочитают, и не будут устраивать международные скандалы. Нормы магического законодательства во всех странах отличались, и если в одной стране можно было хоть на многолюдной площади совершать кровавый ритуал с призывом Настерревиля и тебе и слова не скажут, то в другой стране за такое и сжечь могли. Так что вопрос был серьезный. И не смотря на свою обычную безалаберность, иллюзионист свято чтил чужие законы и старался придерживаться правил, если они несли скандал международного масштаба. - Призывать демонов и других инфернальных сущностей нельзя, но зато можно проводить малые ритуалы с кровавыми жертвоприношения, но жертва не должна быть разумным существом. Забавно, но рабы тут не считаются разумными существами. Так что если ты на рынке купишь раба и тут же его прирежешь, тебе ничего не скажут. - Восхитительно, - прокомментировал целитель, тарабаня по столу. Рабочий с соседнего стола ему улыбнулся, показывая десять золотых зубов, а также толстый железный крюк, который у него был вместо кисти, намекая, что скоро лицо Ника столкнется столь изумительным аксессуаром. - Создавать разумных и полуразумных существ запрещено, кроме галемов. На них запрет почему-то не распространяется. Никериал мрачно кивнул. Это он тоже уже узнал, после того как к нему поступило занимательное письмо от Имперской Академии Целительства на пять страниц, где сухим бюрократическим языком ректор пояснял, почему его любимую дочурку исключили без права на восстановление, и какую сумму ему нужно заплатить в фонд Академии на «благотворительность», чтобы о данном обстоятельстве биографии его отпрыска не было известно властям. Жаль, что столь занимательное письмо он не успел спрятать от жены и больше недели слушал, что его воспитание погубило столь юный и благовоспитанный цветок, который не возьмет в свой сад ни один приличный садовник. Причем тут садовые дела и его любимая дочурка, он решил не уточнять. Дразнить Ирен ему нравилось, но в тот момент у нее в руках была кочерга и, увы, пользоваться ею, как и мечом, она умела. Ирен вообще была обеспокоена судьбой дочери, указывая на ее высокий статус в королевстве – все-таки не абы кто, а племянница короля! – и характер, который она, к вящему сожалению супруги, унаследовала от самого Ника. Целитель пытался ее утешить как мог, сказав, что сам он остепенился на восьмидесятом году жизни, что увы, не особо обрадовало женщину. Здоровье у ее венценосного братца уже было не столько чудесное, наследники монарха не особо радовали умом и сообразительностью, где-то на окраинах королевства опять кто-то поднял смуту, и она переживала, надеясь, что хороший брак упрочит положение дочери в королевстве, если с семьей внезапно что-нибудь случится. - О! Нашел! – произнес Микио, оторвав целителя от мрачных мыслей. – Ритуалы крови и его разновидность «поиск по крови» условно-разрешены. - Это как, - не понял Никериал. – Можно, но осторожно, или нельзя, но если никто не видит, то можно? - У тебя есть лицензия по ритуалистике? С гербовой печатью Совета Корсаров и с обязательным прохождением курсов повышения квалификации, взносом в общество членов «Ритуалов, кабалистики и начертательной магии»? Ник скептически воззрился на своего спутника, надеясь, что он так шутит, но увы, мастер иллюзий был серьезен. - Если нет, то ты не имеешь права проводить ритуалы. Но! Можно обратиться к специалисту, который все сделает на основании стандартов, курсов и подтвержденной квалификации. Микио довольно захлопнул талмуд и отправил его обратно пылиться в подпространство, тоскливо посмотрев на пиво Никериала, к которому тот почти не притронулся. Все же после нескольких тарелок орешков хотелось пить, а свой напиток он уже давно употребил по назначению. - А что если… - целитель нагнулся к своему другу, понизив голос до полушепота. – Мы с тобой сейчас закажем комнату в таверне… - Одну на двоих? – зачем-то уточнил иллюзионист, но подвинулся поближе, чтоб так сказать, шептать было удобней. - Одну на двоих, но ты не отвлекайся. - Так. - Экранизируем помещение от звуков и поставим поглотители излишков магической энергии и.. - И? - Микио пододвинулся ближе, почти вплотную к своему другу. Никериал подозрительно посмотрел на этого бывшего совратителя невинных душ оккультистов. - Ты о чем думаешь? - О чем-то запретном и очень интригующем! – тихонько воскликнул иллюзионист, беря как можно незаметней кружку целителя и делая из нее большой глоток. - Да.. – проводил взглядом свою кружку маг. – И мы запретно и интригующе проведем ритуал по поиску, чтобы найти мою непутевую дочь, которая отведет нас к твоему непутевому сыну. - Гениально! – хлопнул в ладоши мужчина целых два раза. Целитель откинулся назад на спинку стула, недовольно посмотрев на своего спутника. - Ты не в восторге. - Неа, ведь с таким же успехом мы могли завернуть за угол сего достопочтенного заведения, взять бродягу и тут в переулке провернуть призыв сущности, которая как ищейка тут же бы привела нас к твоей дочери. - «Условно-разрешенные» и «запрещенные» это две большие разницы, Микио. - А по мне так нет, ведь снимешь ты комнату на свое имя, а в переулке ты же не будешь карябать на стене: «Здесь был Никериал Ленге»? И пока достопочтенные стражники будут искать улики, мы уже уйдем. Никериал вздохнул, поняв, наконец, странную логику своего товарища. Он просто не хотел, чтобы им потом выставляли претензии за «условно-разрешенные» магические манипуляции, если их действия будут разоблачены. Все же Партар очень сильно не любил международные скандалы с участием магистров из его вотчины, а снять номер на чужое имя целитель не мог, так как в этом городе все приезжающие должны были оформить некое удостоверение личности «гостя империи», на основании которого и оформлялись услуги гостиничного бизнеса. - Хорошо. А что если мы с тобой пойдем сейчас за угол таверны, прогоним условного пьяницу, ты наложишь иллюзию на переулок и постоишь на страже, а я проведу быстро ритуал? Микио задумался: - Сколько минут тебе понадобится? Целитель прикинул как долго и четко он мелом начертит необходимую руническую вязь, затраты магической энергии на ритуал, ритуал по рассеиванию остатков магического фона и как быстро им придется убегать оттуда… - Минут пятнадцать. Двадцать, если поверхность будет непригодной и ее придется очищать. Долго уговаривать мужчину не пришлось. Иллюзионист резко вскочил со стула и, высыпав остатки орешков к себе в карман, направился прямиком к выходу из сего питейного заведения. - Ну так чего же мы сидим? Идем! … И также стремительно развернулся обратно, когда на пороге таверны появились три стражника, которые, не веря своей удаче, тут же схватили под локотки синеволосого иллюзиониста. Никериал Ленге закрыл глаза и посчитал до десяти. Ему остро захотелось побиться головой об стол, но он сдержался, лишь спрятав лицо в своих руках. Так везти могло лишь только ему.***
Клементина замолчала. Сумбурный рассказ занял не так много времени, как она опасалась, но ей пришлось вспомнить все, начиная от происшествия в доках и заканчивая моментом, когда Лолита Тори ее обнаружила. Если честно, девушке даже стало легче на душе, и она надеялась – очень сильно надеялась! – что чета Тори сможет ей помочь. Ей и Арчибальту. Она даже достала из закромов своего шкафчика тот самый дневник, который сейчас вертел в руках Элефант, хмурясь и что-то шепча себе под нос. Целительница сама в первую очередь проверила книжку на магическую составляющую, но дневник был самый обычный – простая вещь без скрытой одухотворенной сути. Хотя с другой стороны она могла что-то упустить и более взрослые, и опытные коллеги могли найти зацепку. - Значит-ца, пациент оказался не так прост, - усмехнулся милсестра, кинув бесполезную книжку на стол. – Сирена… мда. Не повезло, парнишке. Лолита Тори отчего-то осуждающе посмотрела на мужа и решила все пояснить: - Твоего пациента забрала стража, как раз перед вечерним обходом. Целительницу словно обухом по голове ударили – Как это забрали? А как же три дня? Видимо, последние фразы девушка произнесла вслух, поэтому бывшая некромант ответила. - Стража принесла в госпиталь приказ Его Сиятельства, поэтому Герр не смог ничего сделать. Бедный юноша… - она покачала головой. – Он еле стоял на ногах. - Да не стоял он, - цыкнул рыжеволосый мужчина. – Его ж стражники тащили, он даже ногами не успевал перебирать. Я думал еще чуток и Герр их прямо там… на койки отправит. Это ж надо так наплевательски относиться к его стараниям. Клементина нервно улыбнулась, представляя, в каком гневе пребывал глава госпиталя. А тут еще и его сын пропал. Арчи… Она совершенно не представляла, что ей делать. Как спасти его? В голове был сумбур. Из мрачных мыслей вывел ее Элефант Тори, который неожиданно хлопнул по столу: - Ну ты как знаешь, но Герру все же надо сказать. Целительница запротестовала, схватив мужчину за руку, когда тот уже собирался вставать. - Нет! Его убьют! Тот с легкостью отмахнулся. - А то я не понял. Уйди, окаянная. - Вы обещали! Обещали молчать! - Целительница изо всех вцепилась в его робу милсестры, решив, что он отдерет ее только вместе с одеждой. Судорожно думая, как переубедить этого упертого барана от столь неразумного поступка. – Если Герр узнает, что его сын в опасности, то что он сделает? Пойдет его спасать и Арчи точно убьют! Вы… вы не видели что это за люди! – она ловила взгляд Элефанта, то его жены, пытаясь увидеть в глубине их глаз понимание. – Они монстры, бездушные звери и им прирезать какого-то парня как… да он даже пискнуть не успеет! Я… Ее вновь затрясло, а из глаз брызнули злые слезы. Как они не могли понять! Нельзя, ни в коем случае нельзя, чтобы мастер Нилан обо всем узнал! Это был бы конец! - И что ты предлагаешь? – на нее посмотрела южанка, недовольно поджав губы. – Оставить все как есть? Ты как себе это представляешь? Нужно поставить в известность стражу, Герра… - Нет! – воскликнула целительница, еще с большим ужасом посмотрев на Лолиту. – Стражу ни в коем случае нельзя! Это же… это будет просто подписание смертного приговора! В этом она была уверена. Даже если исключить то, что стражники были на коротком поводке у губернатора, а тот благоволил капитану Сирене, в чем она нисколечко не сомневалась, нельзя было просто сказать, что, дескать, знаменитый капитан похитил и угрожал убить сына главы госпиталя св. Лании. Пока они примут заявление, получат разрешение или соизволение обыскать особняк капитана, который находился, как успела заметить Клементина, в весьма престижном районе города, пройдет время. А за это время от Арчи могли просто-напросто избавиться и закопать его хладный труп в саду или скинуть в море. Еще по законодательству своего королевства Клементина прекрасно знала, что нельзя было на основании заявления обычного горожанина взять и вломиться в дом человека с титулом. И чем он знатней, влиятельней в стране, тем сложнее было заставить его отвечать за свои поступки, и призвать к ответу мог только король. Девушка плохо знала нюансы законодательства империи, но точно помнила, что в плане арестов знатных господ оно не слишком отличалось от ее родины. Имел ли капитан Сирена титул – даже если и купленный, не наследуемый – она не знала, но то, что он проживал отнюдь не в простом особняке, не сомневалась. Может, даже особняк принадлежал не ему, а другому знатному господину или же губернатору! Нужны были неоспоримые доказательства, а слова какой-то чужеземки для суда, который и ставил печать на предписании на обыск, были жалким основанием. В этой империи она не имела титула, власти и по значимости была обычной горожанкой, тем более женщиной. И хоть нравы в Корсарике были более свободные, чем в Келионендоре, но к словам незнатной и незамужней девушки, у которой нет доказательств, кроме ее слов, отнеслись бы легкомысленно. Она могла бы сказать, что она племянница короля в Келионендоре, но что бы это дало? У нее не было гербовой бумаги, которое подтверждало ее родство с монархом северной страны, а когда она приехала в империю, она не удосужилась подтвердить свой знатный титул, который налагал на нее определенные ограничения и обязательства, она решила, что без него будет лучше. И что сейчас? Для властей она незнатная чужестранка, которая даже не имеет гражданство империи, а лишь дозволение работать и жить на ее территории, и если она соберется подтверждать титул, то это займет время, которого сейчас у нее не было. Подать заявление в управление стражи могла бы чета Тори, но они хоть и были гражданами Корсарики, были обычными горожанами. Помочь бы мог мастер Нилан – он в отличие от них имел влияние, может, даже и титул, да и заявление от его имени было намного весомей, чем их вместе взятые слова, но все вновь упиралось в такую материю, как время. Даже если бы Герр добился обыска, задержания капитана Сирены, от улик бы избавились. Живых улик. - Герру говорить нельзя, страже тоже? И что же ты предлагаешь? – сощурила темные глаза Лолита Тори. – Вломиться втроем как какие-то грабители и освободить Арчи? - Нет, я… - она собралась с духом, будто ныряя с головой в омут безрассудства и глупости. – Я сама туда пойду. -Ты сбрендила? - Ума лишилась? Тут же высказались супруги. - Послушайте меня, - Клементина отпустила робу Элефанта и попыталась успокоиться, чтобы ее голос звучал как можно рассудительней, а слова логичней. – Около госпиталя ожидает человек капитана, и если я в ближайшее время не вернусь к нему с этим, - она кивнула на дневник, который никому не нужный лежал на столе, - то он побежит обратно к своему хозяину и тогда точно Арчи убьют. Если же я выйду вместе с вами из госпиталя – Арчи убьют. Если мы скажем об этом страже, Герру – будет аналогично. Единственный вариант, который я вижу, чтобы обезопасить Арчибальта, это если я выполню необходимые условия. Элефант Тори хотел возмутиться, но Клементина грубо его перебила. - Послушайте, - с нажимом продолжила она. – Они думают, что я под очарованием капитана и не буду ничего делать, а исполню его приказ. Если я принесу сирене необходимую вещь, то есть вероятность, что он просто нас отпустит. Зачем ему какие-то целители? У него и так есть уже наш пациент… Она замолчала на полуслове, ее, словно ударило током от внезапного осознания переменной, о которой она напрочь забыла. Варфоломей! Как же она могла забыть о встрече! Девушка резко обернулась на окно, подмечая, что сейчас была глубокая ночь, и она пропустила встречу с отцом. Как же так, как же так! На нее воззрились супруги Тори, не понимая, почему в глазах девушки вновь отразился ужас, будто она сейчас осознала нечто кошмарное. - Я… я забыла… как я могла забыть. - Что ты забыла? – уточнила Лолита. Что мог про нее подумать отец, когда она их не встретила? И Варфоломей… он же, он же теперь у стражи и вполне вероятно сейчас у губернатора или того хуже, у капитана Сирены. Она так эгоистично думала только об Арчибальте, что совершенно упустила этот момент из виду, точнее, не предала особого значения, ведь, несмотря на то, что они были из одного королевства, Варфоломей ей был никто, точнее, он был обычным пациентом, а вот Арчи… План рушился, словно карточный домик и она пыталась собрать осколки воедино, исправить все, хоть как-нибудь. Нужно было послать магического вестника отцу, но как только она настроилась и стала творить заклятье, ее затылок пронзила такая острая боль, словно в голову со всей одури вогнали раскаленный шип. И она схватилась за нее, чуть не потеряв сознание от одуряющей боли. Упасть на пол ей не дали две пары рук, которые осторожно усадили девушку обратно на стул. - Ты чего собралась делать? – воскликнула южанка, став вновь исцелять ее многострадальную голову. Клементине стало легче, но в глазах до сих пор плясали черные точки, а из носа, похоже, потекла кровь, которую она тут же вытерла полотенцем, чтобы не испачкать одеяние. - Магического… вестника, – говорить с каждым мгновением было легче, но так плохо она еще себя никогда не чувствовала. - Никаких вестников, милая. Забыла первое правило после сотрясения мозга? – строго посмотрела на нее Лолита. - Магия на основе ментальных заклятий запрещена на протяжении двенадцати часов после сотрясения, – заучено произнесла она. Лучше вообще исключить магию, но это было не столь критично. А заклятье «магический вестник» был из раздела по ментальной магии, хоть и было одним из самых простых заклятий, которым при должном усердии могли овладеть все маги. - Вот именно, а я с тебя только что сняла ментальное внушение, которое усугубило последствия. Дурочкой стать хочешь? То, что она дура, похоже, женщина не сомневалась, но до полоумной, пускающей слюни или впавшей в детство ей было еще далеко. Мозг мага хоть и мог выдерживать немыслимые по сравнению с обычными обывателями нагрузки, но все же также был подвержен обычным рискам. И сотрясение мозга, травмы связанные с головой для магов были даже серьезней, ведь они оперировали магической энергией и определенные заклятья нагружали мозговую деятельность, что могло привести к кровоизлияниям и другим неприятным последствиям. - Нет, так не пойдет, - покачала головой Лолита. – Никуда ты не пойдешь в таком состоянии. - Нет! – она цепко схватила женщину за руку, заставив смотреть ей в глаза. Ей было сейчас плевать, как она выглядела в глазах других, но осознание того, что из-за нее ее друг вновь был на волоске от смерти, заставило ее действовать опрометчиво, рисково. – Если я не вернусь, то для Арчи это станет концом! - Если ты вернешься, то концом это станет для тебя, - скрестил руки милсестра, поддерживая свою супругу. – И Арчибальта. - У меня… у меня есть другое предложение, – целительница вздохнула, собираясь с духом. – Мой отец должен быть в городе. Я хотела с ним связаться, но раз сейчас я не в силах, прошу, найдите его и расскажите все. А я пойду обратно и постараюсь вытащить Арчи из лап этого чудовища. И это мое решение, переубедить вы меня не сможете. Супруги переглянулись, явно не обрадованные ее решением, но что характерно, они не сказали ничего против, видно смирившись с ее упрямством. - И где твой отец? - Он должен быть в таверне «Пьяный конь», около портальной площади. – Клементина слегка улыбнулась. – И поверьте, пропустить его вы не сможете.
