Мёрфи был прав

      — Тэён, я всё объясню, — Тэн быстро надевает футболку и подходит ближе. Тэён пятится назад, словно ему угрожают. — Тэён, давай поговорим, прошу тебя.       — Просто уходи, — так тихо, даже сам себя едва услышал.       — Что?       — Проваливайте оба!       Тэён просыпается в холодном поту, сжимая в кулаках края одеяла. Жадно хватает воздух ртом до тех пор, пока голоса в голове не замолкают. Трясущейся рукой берёт с прикроватной тумбочки стакан с водой и выпивает залпом, после чего долго сидит неподвижно, зарывшись длинными пальцами в тёмные волосы.       Вдох, выдох, Тэён. Вдох, выдох.       Яркие картинки прошлого никуда не деваются, поэтому Тэён не находит решения лучше, чем направиться к балкону, прихватив с подоконника сигареты и зажигалку. Из-за тремора закурить удаётся не сразу. Кажется, после третьей попытки. Каждый раз он обещает себе бросить, может неделями не прикасаться к пачке, но любой подобный сон — здравствуй, срыв.       Глубокая затяжка и длительный выдох. Тэён пытается сосредоточиться на дыме, обжигающем горло, а не на воспоминаниях. На последнем вдохе проходит всё: ему больше не жарко, руки не трясутся. Абсолютное ничего.       Тэён чистит зубы, умывается и спускается на первый этаж. Руби спит в гостиной, до кухни он добирается на цыпочках. Тянет на фрукты, так что он готовит банановый смузи и завтракает в абсолютной тишине, попутно листая новостную ленту. К счастью, Руби просыпается раньше, чем тишина начинает давить на уши. Питомец по привычке подставляет мордочку, чтобы её почесали за ушком. И Тэён чешет.       Пока папильон жуёт свой корм, Тэён моет посуду. Дальше по плану утренняя пробежка, душ, уборка, супермаркет… В общем, он с головой уходит в рутину до самого вечера. Когда список дел заканчивается, Тэён как раз собирается заняться самобичеванием перед телевизором, но ему звонит Доён.       — Мы идём в кино, — никаких тебе «алло», никаких тебе «привет».       — Ну… Рад за вас? — Тэён даже не скрывает свою незаинтересованность. Доён — любитель кратковременных романов.       — Мы — это ты и я, идиот.       — Ты пьян? — Тэён от чего-то бесится. Он любил, когда всё шло по плану, а Доён со своим кинотеатром как снег на голову.       — Пока ещё трезв. Слушай, хватит ворчать, ты всё равно сидишь дома, я знаю. Поднимай свой зад с дивана и собирайся, у тебя есть полтора часа.       — Но…       — До встречи.       Гудки режут слух, и желание бросить телефон в стену становится заманчивее с каждой секундой. Останавливает Тэёна только цена данной выходки. В глубине души он хотел, чтобы его вытянули отсюда, увезли подальше от самого себя, но выйти из зоны комфорта не так уж и просто. Поэтому он, сцепив зубы, надевает белые джинсы, заправляет в них футболку и берёт кепку с верхней полки, потому что с волосами возиться лень. Обувшись, Тэён закидывает на плечо серую кофту и выходит из дому. Времени у него много, поэтому он идёт в кофейню.       Тэиль натирает стаканы. Вид у него спокойный, вовсе не уставший. Он замечает Тэёна и приветливо улыбается. Улыбнуться в ответ не получается.       — Я уже не помню, когда последний раз видел тебя не в костюме.       — И?       — Был бы ты девушкой, я б тебе подмигнул, но, увы, — Тэиль пожимает плечами и откладывает последний стакан. — Мне тут недавно миндальные круассаны доставили, хочешь? За счёт заведения, я сегодня добрый.       — Ну, раз за счёт заведения…       На вкус божественно, так что Тэён уплетает целых два. На самом деле, он только сейчас понял, что жутко хотел есть. На одном смузи далеко не уедешь.       Тэиль упирается локтями в стол и наклоняется так, как обычно делают люди, когда не хотят, чтобы разговор услышали посторонние. В его взгляде читается волнение.       — Знаешь, о чём он сегодня спросил? — кивает куда-то за спину, и Тэён оборачивается. За дальним столиком к нему спиной сидит Джехён с каким-то парнем.       У Тэёна пересыхает в горле. Подсознательно он чувствует, куда катится разговор. Переведя взгляд обратно на Тэиля, тихо спрашивает:       — О чём?       — Есть ли у тебя кто-то.       Нет, нет, нет. Только не это.       Тэён не дурак, он видел этот взгляд. Он чувствовал это вчера. Конечно, было намного проще думать, что показалось и сконцентрироваться на чём-то другом.       — Ты рассказал ему? — внешне он старается не подавать виду, но внутри он дрожит. Ему кажется, что между его вопросом и ответом Тэиля проходит вечность. На деле — секунды.       — Нет, это не моё дело. Просто сказал, что никого нет, — стало немного легче. — Но ты должен рассказать. Да-да, не смотри на меня так. У парня и без того проблем в жизни хватает, не подкидывай ему ещё. Поговори с ним, пока всё не зашло слишком далеко.       К счастью или, к сожалению, Тэиль был прав во всём. Ответить Тэёну было нечего, он лишь опустил глаза, а потом вовсе начал смотреть в сторону Джехёна. Если подумать, то всё это время Тэён пёкся только о себе. Мои проблемы, моё прошлоё, я, я и снова я. Ему впервые пришла в голову мысль: а что, если человек, протянувший мне руку помощи, тоже в ней нуждается? Тэёну стыдно.       Джехён словно чувствует, поворачивает голову. Улыбается, светит ямочками, быстро что-то говорит парню напротив и в несколько широких шагов оказывается рядом. Тэён ужасается яркости синяков под его глазами и опухшим нижним векам. Вчера этого не было.       Или ты просто не заметил?       — Привет, — даже его голос звучит по-другому. — Какими судьбами, хён?       — Да так, мимо проходил, решил покапать Тэилю на мозги.       — Лучше бы прошёл мимо, — ворчит из-за стойки Тэиль.       — Ты же говорил, что соскучился по нему, — и даже совесть его не мучит.       — Ах ты ж засранец мелкий, — закатив глаза, Тэиль уходит в подсобку.       Тэён прикусывает кончик языка. Он хочет сказать много и одновременно ничего. К счастью, ему приходит сообщение от Доёна. Уважительный повод отвлечься от разговора.       «Я купил билеты».       Недолго думая, Тэён отправляет «купи ещё два» и обращается к Джехёну:       — Сегодня в шесть закрываетесь, да? — кивок. — Отлично, мы идём в кинотеатр.       — С удовольствием! А можно Марк пойдёт с нами? — наклоняет голову в сторону парня, который с любопытством смотрит в их сторону.       «Не три, а четыре».       Сначала Доён непонимающе моргает, поглядывая то на Тэёна, то на троих людей рядом с ним. Однако, он оставляет возмущения при себе, а через пару минут и вовсе покупает Марку и Джехёну попкорн и напитки за свой счёт, мотивируя тем, что студентам надо экономить.       Они смотрят нашумевшую мелодраму. Тэиль засыпает где-то на половине, Доён постоянно комментирует действия главного героя, а Марк, дожевав свой попкорн, начинает грабить сидящего рядом Джехёна. Тот совсем не против, даже ведёрко ближе подвигает, лишь просит не хрустеть над ухом.       Когда дело идёт к развязке, до ушей со всех сторон долетают всхлипы. Даже Марк перестал есть. Если заговорить, никто и не заметит, поэтому Джехён пользуется возможностью, наклоняясь к уху Тэёна.       — В реальной жизни она бы ушла от него где-то на десятой минуте фильма.       С лицом критика со стажем Тэён отвечает:       — На пятой.       И они бесшумно смеются. Единственные во всём зале.       — Бесчувственные совсем, — упрекает их кто-то с заднего ряда.       Становится ещё смешнее.       После фильма Тэиль говорит, что продолжит спать на любимой кровати, Марк сбегает, потому что у него встреча с кем-то, а Доён уходит под предлогом, что с него на сегодня благотворительности хватит. Они остаются вдвоём.       Спрятав ладони в карманах бомбера, Джехён толкает лежащий на асфальте камушек носком кеда. Не хочется заканчивать вечер вот так, но его грызли сомнения: возможно, Тэён тоже собирался уйти? Да и не слишком ли он навязчив?       Тем временем Тэён смотрит в глубину ночного города и ни о чём не думает. Достаёт из пачки сигарету, вставляет в уголок губ и шарит по карманам в поисках зажигалки. Вспыхнувший огонёк привлекает внимание Джехёна. Он с интересом наблюдает за тем, как тонкие пальцы сжимают сигарету, как Тэён зажимает её губами, а затем вздёргивает подбородок и, закрыв глаза, выдыхает облачко дыма куда-то в ночное небо. Выпирающий кадык дёргается, когда Тэён глотает накопившуюся во рту слюну. Джехён как-то неожиданно думает, какого было бы проделать дорожку поцелуев на этой бледной коже и….       Пиздец.       Шумно втягивает воздух через нос и прокашливается, запихивая фантазию куда подальше.       — Даже не вздумай брать с меня пример, — категорично заявляет Тэён, указывая на сигарету. — Это…       — Давай выпьем?       — Что?       — Давай выпьем, — уже не вопрос. — Пиво, соджу, что угодно, — в мыслях фраза закончилась словом «пожалуйста».       Тэён делает ещё одну затяжку и, проигнорировав остатки здравого смысла, отвечает:       — Давай.       Долго не выбирают, заваливаются в ближайший бар. Заказывают порцию свинины и две бутылки соджу. Пока Тэён поджаривает мясо, Джехён наливает ему алкоголь. Вид у парня встревоженный. Пытаясь понять причину, Тэён часто бросает короткие взгляды в его сторону.       — Твой друг тоже адвокат?       — Да, — настроение у Тэёна разговорчивое, поэтому он ударяется в подробности. — Он был моим сонбэ, когда я стажировался. Честно, хотел ему в кофе плюнуть, — Тэён улыбается, вспоминая прошлое. — А потом — попробуй, — Тэён как-то машинально подносит палочки к губам парня, а уже потом понимает, что делает, но отдёрнуть руки было бы странно, поэтому он продолжает говорить, пока Джехён жуёт, — потом оказалось, что он специально вёл себя отвратительно. Хотел меня испытать. На самом деле, Доён хороший. Когда мне было фигово, он мне помог, я всегда чувствую себя в долгу перед ним.       — Ф-фкусно, — прожевав, говорит уже внятно: — он с виду строгий, но да, хороший.       — Если бы я купил тебе попкорн, ты бы меня тоже считал хорошим? — шутливо интересуется Тэён и получает далеко не шутливый ответ.       — Я считаю тебя более, чем хорошим.       Зря.       Уже после первой бутылки тело становится ватным. У Тэёна развязывается язык: он рассказывает о школе, о студенческих годах, немного о семье и много о работе. Даже смеётся иногда.       Решив, что это одноразовая акция, Джехён не перебивает. Внимательно слушает, наполняет стаканы, когда те пустеют, и изредка напоминает Тэёну закусывать. Сам он абсолютно трезв и, если честно, не понимает, как можно было опьянеть от пары стопок соджу.       Когда они заканчивают со второй бутылкой, Тэён упирается локтями в стол и кладёт подбородок в ладони, обхватывая щёки. Он медленно моргает, словно хочет спать и смешно растягивает слова.       — Я очень-очень пьяный, — заявляет с серьёзным лицом, даже брови хмурит, а потом неожиданно хихикает как-то по-детски. — Боже мой, мне завтра будет стыдно, — прячет лицо в ладонях и мычит.       — Кажется, тебе пора домой. Извините, можно нам счёт, пожалуйста?       Категорично запретив Джехёну доставать кошелёк, Тэён оплачивает их посиделки. Попытки идти ровно проваливаются с треском, потому что он спотыкается на ровном месте. Его подхватывают и закидывают руку на плечо. Он чувствует опору.       Джехён шагает медленно. Ему вовсе не тяжело и дело даже не в ватных ногах (вторая бутылка оставила свой след), просто он растягивает удовольствие. Ему нравится чувствовать тепло под боком, слышать его дыхание и короткие смешки, когда Тэён в очередной раз теряет равновесие. Алкоголь в крови помогает думать честно. Джехён спокойно признаётся себе, что ему нравится Тэён. Очень сильно. В груди приятно щемит, и уголки губ приподнимаются. Он рисует в голове несуществующие отношения: вот они объедаются мороженым перед телевизором, ходят в супермаркет по пятницам, а в воскресенье напиваются. Ну, напивается в основном Тэён, а потом, разговорчивый и розовощёкий, вешается на шею, чтобы его тащили домой. Возможно, даже на спине. Домой…       Стоп. Джехён останавливается на перекрестке, смотрит по сторонам и осознает, что идёт в никуда.       — Хён?       — М-м?       — Где ты живёшь?       Тэён хмурится и думает некоторое время, а потом щёлкает пальцами в воздухе и диктует адрес. Как оказалось, они живут совсем рядышком. Минут десять ходьбы, не более. Они идут молча. Шум создают лишь изредка проезжающие машины. В ночной тишине в памяти всплывают слова Тэиля. Ты должен рассказать. Тэён пытается заглушить этот голос, но его грызёт совесть. Взгляд этого парня в его сторону стал слишком… Просто слишком.       — Джехён, — неожиданно голос Тэёна впервые за весь вечер звучит снова серьёзно, — как ты относишься к изменам? — к чему этот вопрос Джехён не понимает, но отвечает предельно честно.       — Не понимаю я этого. Если ты действительно кого-то любишь, никто другой не должен вызывать интерес. Да и вообще чужие прикосновения становятся противными, потому что это не тот самый человек. Не знаю… Я бы не простил.       Кажется, Тэён кивает.       — И я, — медлит, а потом добавляет: — не простил, — говорит в прошедшем времени и это настораживает. Но долго гадать не приходиться. — Я три года встречался с девушкой. Она была такая красивая, что я не верил своим глазам. Заботливая, умная. В общем, мечта любого мужчины. Я сделал ей предложение, и она согласилась, мы даже решили съехаться за пару месяцев до свадьбы. Я чувствовал себя таким счастливым: меня встречали с работы, спрашивали, как прошёл день. В доме больше не было тихо и всегда вкусно пахло, — тепло от приятных воспоминаний в его голосе граничит с болью. — Меня отпустили с работы пораньше, я спешил домой, хотел провести с ней как можно больше времени. Я с порога обратил внимание на кроссовки. Я видел их раньше, они принадлежали моему лучшему другу. Наивный дурак… Думал, что он в гости забежал, — тяжёлый выдох. — Я нашёл их в спальне. Он пытался мне что-то объяснить, но о чём вообще можно было говорить? Я сказал им убираться из моего дома. Тэн сделал это молча, а она… Она плакала и говорила, что это моя вина. Моя вина, понимаешь? «Виноват ты и твоя работа».       Пока Тэён говорил, они успели дойти до нужного дома. Он понял это по знакомой дорожке под ногами.       Какое-то время Джехён молчал, и эта тишина давила на уши. Когда они дошли до самой двери, Тэён неожиданно спросил:       — Как думаешь, она была права?       Этот вопрос не давал ему покоя уже год. Он спрашивал себя, когда не мог уснуть, когда неподвижно сидел в рабочем кресле, когда пил кофе и смотрел в окно.       Джехён сухо сглатывает, отпускает Тэёна и становится напротив него на расстоянии шага.       — О чём ты? — злость начинала щекотать сознание, но он держал себя в руках.       — Что если дело действительно было во мне? — Тэён озвучивает свою самую страшную догадку и, к удивлению, Земля всё ещё круглая, а он всё ещё жив. Но кончики пальцев всё же пробирает мелкая дрожь.       — Не неси чепухи, хён. Конечно, она хотела скинуть вину на тебя, это же так просто. Чёрт, — кусает губу и поворачивает голову в бок. Два быстрых вдоха-выдоха — и он снова смотрит на Тэёна с особой заботой во взгляде. — Наверное, я сейчас фигню скажу, но тебе стоит послать их к чёрту. Если эти двое так обошлись с тобой, то скатертью им дорожка. Они попросту не заслуживают тебя, вот и всё.       Звучит, конечно, приятно, но слишком хорошо, чтобы быть правдой. Тэён вооружён аргументами для отрицания и даже открывает рот.       — Я не… — дар речи пропадает, потому что его лицо обхватывают тёплыми руками.       — Даже не думай доказывать мне обратное, — Джехён неосознанно делает шаг вперёд, нарушая границы личного пространства.       На какое-то мгновенье Джехён теряется. Гладит пальцами скулы, впалые щёки и отслеживает взглядом свои же действия. Чужое горячее дыхание касается его губ, и он уверен, что Тэён сейчас чувствует то же самое. А что, если преодолеть остатки расстояния? Всего пару миллиметров и… Стоп. Джехён закрывает глаза и задерживает дыхание. Кусая губы, медленно убирает одну руку от его лица. Несколько раз сжимает и разжимает кулак, возвращая себе самообладание. С трудом убирает вторую руку. Отстраняется. Сначала совсем чуть-чуть, застряв взглядом на подрагивающих ресницах, и лишь после этого пятится назад.       — Извини, это было лишним. Я... Я, наверное, пойду домой. Спокойной ночи, — без лишней суеты разворачивается на пятках и делает шаг в темноту, не дожидаясь ответа.       — Джехён.       Парень вздрагивает и оборачивается с вопросительным взглядом. Тэён глубоко вдыхает, закрывает глаза, считает до трёх и переходит к главному.       — Знаешь, зачем я рассказал тебе это? — по выражению лица парня можно наверняка сказать, что он по-настоящему задумался. Секундой позже Джехён отрицательно качает головой. — Ты и я — ты должен прекратить это. Я не могу дать тебе то, чего ты хочешь.       Сначала Джехёну кажется, что его хорошенько приложили по голове чем-то тяжёлым. У него расширяются глаза и потеют ладони. Он пытается понять, как ему реагировать на подобное заявление. Благо, Тэён не торопит: молчит и даёт время подумать. Если честно, Джехён не раз хотел поговорить начистоту, но начать подобный разговор ему не хватало ни смелости, ни опыта. Решив, что подобная возможность ему больше не представиться, Джехён собирается с мыслями. Миг — и он стоит перед Тэёном. Кратковременная растерянность быстро сменяется хмуростью. Он спрашивает, словно вызов бросает:       — Не можешь или не хочешь?       Теперь тот, кто в тупике — Тэён. Но он держится стойко и уверено заявляет:       — Это будет ошибкой.       Выражение лица Джехёна такое, словно он услышал величайший в мире бред. Морщинка на лбу и сведённые к переносице брови добавляют ему возраста.       — Ошибкой, — повторяет в манере Тэёна, но медленнее, словно пытается глубже вникнуть в смысл сказанного. Эта фраза вызвала такое раздражение, что Джехён едва сдерживал ругательства. — Чего ты боишься, Тэён?       Собственное имя, произнесённое хрипловатым ледяным тоном, вызывает волну мурашек. Действительно, думает Тэён, чего? Бегает взглядом по лицу парня, из ушей которого вот-вот хлынет пар от нарастающего напряжения, пытаясь найти ответ. По сути, Тэёну хочется достать из кармана ключи, открыть дверь за спиной и спрятаться в собственном доме.       Джехён уже готов выдать очередную партию колкостей, но он второй раз за вечер заостряет внимание на чужих губах. Это не было бы проблемой, если бы Тэён не решил вдруг пройтись кончиком языка по пересохшей нижней губе.       Ну, всё, с меня хватит.       Тэён даже моргнуть не успевает, как длинные пальцы зарываются в волосы на затылке и притягивают. Он мычит в пухлые губы и пятиться назад, но уже на втором шаге упирается лопатками в дверь. Джехён кладёт руки на его щёки, не давая увернуться. Целует несдержанно, почти грубо, но это длится недолго, потому что ответа он не получает. Он отстраняется, заглядывает в испуганные глаза и просит:       — Закрой глаза. Пожалуйста, — тихий-тихий шепот.       В этой непроглядной ночной темноте глаза Джехёна — единственный лучик света. Тэён неожиданно проникается доверием, но просьбу выполняет скорее из любопытства. Хорошо, что он давно научился заглушать внутренний голос, потому что всё его нутро кричит остановиться. Самое сложное — выбирать между тем, что хочется и тем, что правильно.       Неожиданно для самого себя Тэён выбирает первое.       В ожидании, стоя в полной неизвестности, он задерживает дыхание. Джехён проводит пальцем по нижней губе. Едва ощутимо, словно изучает. Тэён чувствует тёплое прикосновение слегка влажных губ к своей щеке. Ещё одно — в уголок губ и лишь после этого его целуют по-настоящему. В этот раз неторопливо, заботливо.       Тэёну не шестнадцать. У него в животе не порхают бабочки, не идёт кругом голова. Ему спокойно и даже немного приятно. Он даже не замечает, как начинает шевелить губами.       — Ты мне нравишься, — немного позже заявляет Джехён и коротко чмокает в губы. — Я понимаю, ты пытаешься вести себя по-взрослому, но я тоже не ребёнок.       С этим не поспоришь даже.       — Пожалуйста, постарайся разобраться в себе. Я тебе помогу, — скользит руками от плеч до самых ладоней и переплетает пальцы, — ты только скажи.       Всё пошло не по плану, и Тэён, привыкший к порядку, не может придумать ничего лучше, кроме:       — Уже поздно. Мне с утра на работу, так что…       — Ладно.       Уже дома, стоя под струями воды в душе, Тэён пытается вспомнить, как они разошлись, но не может. Единственное, что осталось в его памяти — искажённое грустью лицо. У него раскалывается голова. То ли от алкоголя, то ли от мыслей, он не знает.       После душа Тэён долго смотрит на своё отражение, сжимая края раковины. Мокрые чёрные пряди липнут ко лбу, а некоторые и вовсе лезут в глаза. Взгляд то и дело возвращается к губам. Он так чётко помнит, как по ним провели пальцем, что мог бы почувствовать это снова, если бы закрыл глаза.       Нет, спасибо, только фантазий в ванной не хватало для полного счастья.       Этой ночью он засыпает, как только устраивает голову на подушке. Моральное истощение — лучший борец с бессонницей. Ему снится прошлое: снова его дом, снова спальня, крики и несколько разбитых о стену ваз. Он задыхается, падает на колени, чтобы собрать осколки и режется буквально сразу, потому что у него дрожат руки. Стекло окрашивается в алый, пока Тэён медленно сходит с ума. На пике отчаяния, когда он уже готов выть и умереть на месте, на его плечо ложится ладонь. Он вздрагивает и медленно поднимает взгляд.       — Я тебе помогу, ты только скажи.       Тэён просыпается в слезах.