Мёрфи был прав

      — Мне кажется, я вижу белый свет... Господи, помилуй меня, грешного…       Когда Джехён познакомился с Марком, то сразу понял, что это его лучший друг до конца его дней. Но сейчас на часах пять утра, а Джехён тратит время для сна на борьбу с похмельем Марка.       — Если ты у нас такой верующий, то не надо было бухать, как не в себя.       Сцепив от злости зубы, Джехён закидывает руку Марка себе за шею и тянет того в ванную. По пути он слушает о том, как распорядиться имуществом в случаи смерти. Монолог прерывается почти сразу, потому что:       — Меня сейчас стошнит.       — Только попробуй, — опускает его на пол, — заблевать мою футболку.       Пока Марк обнимается с унитазом, Джехён наполняет ему ванную холодной водой и думает, что потратит последние деньги на билет до Ванкувера, чтобы избавить себя от этой занозы. Эта мысль становится ещё более заманчивой, когда Джехён открывает абсолютно пустой холодильник. Просил же вчера за продуктами сходить. Прикусив нижнюю губу, он глубоко и громко дышит через нос, сдерживая желание утопить непутёвого друга в ванной.       Вернувшись из ближайшего магазина, Джехён принимается готовить суп. На первую пару опоздать никак нельзя, поэтому он измельчает овощи с бешеной скоростью и чудом не отрезает себе палец.       Через полчаса на кухню выползает Марк. В чистой футболке и более-менее причесанными волосами он выглядит почти прилично. Холодная вода вернула ему здравый рассудок и понимание того, что у него раскалывается голова. Он уверен, что Джехён попадёт в рай без очереди, потому что перед его носом появляется бутылка холодной воды, таблетка и божественно пахнущий суп.       — Хочу сказать спасибо твоей маме за то, что она родила тебя, — честно заявляет Марк, откручивая крышечку.       Они сидят в тишине. Марк ест, Джехён пьёт чай с загруженным видом. В какой-то момент он замирает, обхватив чашку обеими руками, и долго смотрит в стол, пока его не возвращает в реальность чужой голос.       — Всё в порядке?       — А? — вздрагивает. — Да, просто устал. Когда ты позвонил, я только час как спал.       — Нельзя так много учиться.       — Я не учил, я разговаривал с мамой по телефону, — грустно хмурит брови и тихо добавляет: — она плакала. Опять.       Марк не может выдать ничего, кроме «о». Здесь и говорить нечего. Можно лишь наблюдать, изредка класть руку на плечо и молча сочувствовать. Дешёвое «я понимаю, как ты себя чувствуешь сейчас» всё равно никому не помогает.       На остановке Джехён думает, что джинсовка поверх толстовки была хорошим решением. На улице пасмурно и прохладно. Погода словно подстроилась под настроение, такое же унылое и серое.       Он едва успевает распутать наушники, когда подъезжает автобус. К удивлению, удаётся даже присесть и, умостив рюкзак на колени, уставиться в окно. Словно герой той самой грустной сцены из фильма, Джехён прислоняется лбом к окну и прокручивает в голове собственную жизнь.       Ему двенадцать. Мальчишки во дворе предлагают подразнить девочек. Он соглашается, ведь его убеждали, что будет весело. Смешно всем, но не ему. Солгав о том, что у него болит живот, Джехён уходит домой.       Джехёну пятнадцать. Учитель представляет классу новенького. Джехён думает: красивый и ужасается. На перемене он умывается холодной водой и долго-долго рассматривает своё отражение. Спустя месяц, в феврале, его портфель трещит по швам от количества шоколадок и валентинок, но ни одна из них не приносит ему радости. Он достаёт из кармана брюк ту, которую собирался подарить. Мальчику. Кусает губы и думает, что сошёл с ума. Открытка летит в ближайшую мусорку.       Джехёну восемнадцать. Он пьян и ему страшно. Парень перед ним напуган не меньше, едва дышит. И дрожит. Мгновеньем позже оказалось, что бояться было нечего. А когда так, целуешь приоткрытые губы, касаясь пальцами щеки, вовсе не страшно. Наоборот, наверное, впервые в жизни хорошо и спокойно.       В девятнадцать на очередной вопрос матери о том, почему он не хочет познакомить её с его девушкой, Джехён честно признаётся, что никогда ими не интересовался. Она молчит три дня, и Джехён винит себя в том, что он другой. Думает, что не нужен ей таким. Думает, что было бы неплохо вскрыться в ванной. Думает, думает, думает. А потом мама приходит к нему в комнату. У него пересыхает в горле, он готов услышать «мне не нужен такой сын» и умереть на месте. Но его обнимают, целуют в макушку и шепчут «мне всё равно».       Джехён плачет.       К сожалению, жизнь решила, что на этом приятного с него хватит, потому что с отцом так гладко не вышло. Тот закатил скандал и выставил Джехёна за дверь со словами «у меня больше нет сына».       Пролежав неделю под одеялом в квартире Марка, утопая в ненависти к самому себе, Джехён всё же решил вернуться в общество. Быстро разобрался с пропусками в университете, более того, стал учиться, как ненормальный. Получив наивысшие оценки по каждому зачёту, Джехён стал лучшим в группе. Мама отправляла ему деньги на карту и успокаивала, говоря, что «он успокоиться, не переживай». Но он не успокоился.       Спустя год ежедневных скандалов он подал на развод. Джехён чувствовал себя так мерзко, как никогда. Он разрушил семью. Неcмотря на заявление мамы о том, что ей не нужен мужчина, который встаёт между ней и сыном, чувство вины никуда не уходило. В конце концов, он знал, что его родители действительно любили друг друга.       Пытаясь всё исправить, Джехён поехал домой, выбрав время, когда мама на работе. Он стоял на пороге дома с заготовленной по дороге речью, но даже рта раскрыть не успел. Отец захлопнул дверь прямо перед его носом со словами: «Вы ошиблись адресом».       Матери Джехён не сказал ни слова.       Сейчас, прокручивая это всё в своей голове, хочется блевать. Джехён с трудом подавляет чувство тошноты и отвлекается на телефон. В плейлисте он выбирает «Case Study 01» — один из любимых альбомов. Попытка повторить лекцию заканчивается провалом: в голову ничего не лезет, и Джехён пихает телефон в рюкзак. Серые тучи за окном сейчас кажутся более привлекательными, чем литература эпохи романтизма.       Внезапно он начинает думать о Тэёне. С того самого вечера, как он подвёз его, прошло три дня. Он заезжал в кафе только раз, чтобы переброситься парочкой слов с Тэилем. Кидая в его сторону короткие взгляды, Джехён думал, что ему не помешал бы отдых. А ещё, что, несмотря на уставший вид, Тэён безумно красивый. На него хотелось смотреть и смотреть. Описать его в стихах, а потом сжечь их, потому что никакие эпитеты не опишут того восторга, который испытывает Джехён. Особенно в такие моменты, когда Тэён держал обеими руками свой стаканчик и задумчиво поглядывал куда-то вбок, демонстрируя выразительные скулы и острый угол нижней челюсти.       По-хорошему, стоило бы прекратить. Здравый смысл подсказывал, что испытывать интерес к взрослому мужчине более чем глупо. Но кого это останавливало?       Мольбы Джехёна были услышаны: вчера вечером, убираясь в кафе, он нашёл на полу визитку. Увидев надпись «Адвокат Ли Тэён», он едва не запрыгал от радости, пока не замер в замешательстве. Визитка лежала в кармане штанов, а Джехён мысленно перебирал тысячу и одно из возможных первых сообщений. Можно было бы позвонить, но он бы точно сказал что-то тупое и отключился.       «Привет». «Привет, это Джехён». «Здравствуй, хён». «Привет, как твои дела?»       — А-а-а, — Джехён стонет от безнадёги. Вовсе забыв о том, что он находится в общественном транспорте, лупит себя ладонью по лбу, повторяя: — Тупо, тупо, тупо!       Сидящая рядом женщина смотрит на него с расширенными от удивления глазами. Джехён извиняется и натягивает на голову капюшон толстовки, отворачиваясь к окну. А всё из-за того, что он чувствует, как в очередной раз краснеют уши.       Блять.

***

      В своём новеньком дорогом костюме Кун выглядит, как всегда, безупречно. Наверное, со стороны может казаться, что он высокомерный, но Тэён, работающий в его фирме три с лишним года, мог с уверенностью заявить, что давно не встречал таких хороших людей. Да, он был строгим в работе, но его доброты и сочувствия хватило бы ещё на несколько сотен человек. В начале года Тэён просидел неделю дома с отключенным телефоном, не удосужившись даже предупредить. Когда Доён нагло завалился к нему и вытянул на работу, Кун ничего не сказал. Никаких выговоров и упрёков. Доён наверняка всё заранее объяснил, но это ведь не освобождало от ответственности. А всё обошлось лишь хлопком по плечу и тихим: «Рад, что ты снова в строю».       Челюсть у Тэёна тогда отвисла чуть ли не до пола.       После короткого стука в дверь в кабинете появляется Чону с двумя чашками чая и напоминанием:       — Адвокат Ли, у вас встреча через полчаса.       В бледно-голубом, на пару размеров больше, чем нужно свитере Чону выглядит, как единственное светлое пятно этой конторы. В принципе, так оно и есть.       — Да, спасибо.       Поставив чашки на небольшой столик, Чону уходит.       — Так о чём ты хотел поговорить? — спрашивает Кун, поудобнее устраиваясь в своём большом кресле.       — О выходных. На следующей неделе у меня два суда, а вот через неделю я хотел бы понедельник-вторник потратить на себя, если можно.       — Я уже думал, что не доживу до этого. Честно, сам собирался отправить тебя подышать воздухом. Так что да, можешь побездельничать пару дней, я только рад буду.       Кун намеревается потянуться к чашке, но не успевает.       — Ещё кое-что, — Тэён щёлкает пальцами в воздухе, вспомнив: — Чону. Ему тоже не помешало бы отдохнуть, я совсем парня замучил.       — Я думал, что мучениями в этом офисе занимается Доён, — усмехается, намекая на прошлое. — Ну, раз такое дело, то Чону пусть тоже отдыхает, ему всё равно без тебя тут скучно будет.       — Смешно.       В своём кабинете Тэён стучит пальцами по столу, пытаясь отвлечься от болезненной пульсации в висках. Ему ещё час сидеть в офисе, а он может думать только о кровати. Сегодня он спал часа четыре, так что организм требовал своего. По-хорошему, можно было бы отпроситься у Куна и свалить пораньше, но пунктуальность не позволяла. Вдобавок к этому, клиентка должна была прийти через десять минут.       От негодования отвлекает Чону. Умостив на край стола ксерокопии нескольких дел, он обеспокоенно смотрит на Тэёна, который трёт пальцами правый висок, нахмурив брови. Без лишних слов покидает кабинет и быстро возвращается с белой баночкой и бутылкой воды. Ставит их прямо под нос и говорит:       — Может, вам взять выходной? Директор Цянь в вас души не чает, он вас отпустит.       Тэён сначала выпивает таблетку, а потом отвечает:       — Я уже договорился, через неделю понедельник и вторник порхаю на свободе. И ты тоже.       — Серьёзно? — щенячий восторг на лице. — Адвокат Ли, я вас обожаю.       Хоть Тэён и улыбается уголками губ, таких заявлений своего секретаря он не понимает. Чону пахал больше, чем все секретари конторы вместе взятые. Сидел с ним допоздна, выполнял работу, которая не входила в его обязанности, всегда обо всём помнил и никогда, абсолютно никогда не жаловался. Иногда было даже стыдно перед ним.       — Скоро придёт ваша клиентка. Принести вам что-нибудь?       — Для неё — зелёный чай, а мне ничего не нужно. Мне кажется, у меня уже не кровь, а чай по венам бегает.       — Хорошо.       Следующие полчаса Тэён чувствует себя Доёном, потому что он подаёт салфетки плачущей женщине. Сначала он вообще половины её слов не мог разобрать из-за всхлипов. Уже потом, когда появилась пародия на спокойствие, Тэён понял, что ему снова предстоит копаться в убийстве. Со слов женщины вырисовывалась следующая картина: её сына обвиняют в убийстве молодой девушки. Она, как и любая мать уверена, что её ребёнок не мог так поступить. Естественно, Тэён успокаивал и обещал помочь. Он проводил её до самого выхода, говоря, что в понедельник встретится с её сыном и посмотрит, что можно сделать. Женщина раз за разом кланяется и благодарит.       Когда она уходит, Тэён тяжело вздыхает и мнёт рукой шею до самого кабинета. Настроения сидеть сверхурочно нет, так что он забирает пиджак и направляется домой. Останавливается у двери кабинета Доёна, но тот уже сбежал. В который раз думает: надо брать с него пример. Пожелав всем хороших выходных, Тэён шагает к лифту. Абсолютно свободным он чувствует себя уже в машине, когда снимает галстук, расстегивает верхнюю пуговицу рубашки и взъерошивает волосы рукой. Глянув на время, Тэён радуется. Кофейня закрывается через сорок минут.       Тихая музыка и приятный аромат. Посетителей почти нет, лишь парочка у окна. Из-за барной стойки торчит лишь макушка Джехёна. Тэён подходит ближе и видит, что тот что-то читает. Сосредоточенность добавляет ему возраста. Он слегка дует нижнюю губу и хмурит брови, внимательно вчитываясь. Отвлекается, чтобы выделить карандашом понравившиеся строки, а затем зажимает его губами. Даже прерывать его не хочется, но капучино само себя не приготовит, так что…       — Тук-тук, — тихо стучит по гладкой поверхности.       Парень вздрагивает и поднимает взгляд. Хочет что-то сказать, но вспоминает, что у него во рту карандаш. Быстро избавляется от него и от книги, выпрямляется и, опережая хаотичные движения руками, прячет их за спину.       — Прости, я зачитался, — виновато кланяется. — Что ты будешь?       — Капучино. Я сяду возле окна.       Джехён виду не подаёт, но он надеялся, что тот останется. К счастью, когда он заканчивает возиться с кофемашиной, парочка покидает кофейню. Достав из холодильника баночку пепси, Джехён ставит её на поднос рядом с кофе Тэёна и шагает к нему.       — Не против, если я составлю компанию? — крепче сжимает края подноса, пытаясь скрыть переживания.       Уставший взгляд и слабый кивок. Джехён подвигает Тэёну чашку и принимается открывать свой напиток. Они сидят в тишине, думая о своём. Джехён выбирает тему для разговора, а Тэён ищет повод помолчать. Всё-таки, тишина — это тоже общение.       Лишь допивая свой напиток, Джехён понимает, что открыто пялится уже пару минут. От усталости и нежелания лишний раз шевелиться, Тэён поднимает взгляд лишь в тот момент, когда чужой взгляд становится слишком ощутимым. Парень вздрагивает и не знает, куда себя спрятать. Выглядит так, словно его поймали на месте преступления.       — Прости, я… — что? В голове ни одного достойного оправдания. Он просто разглядывал его, как туристы Мону Лизу, вот и всё. Решив, что хуже уже не будет, Джехён выпаливает на одном дыхании: — Что ты делаешь на выходных?       — Ты всё это время набирался смелости спросить об этом? — Тэён смеётся, пока Джехён закрывает лицо ладонью и умоляюще протягивает:       — Ну хё-ё-ён, — всё ещё чувствуя себя нелепо, раздвигает средний и безымянный пальцы, раскрыв один глаз, и говорит: — Ты не ответил на мой вопрос.       — В принципе, я не строил никаких планов. У тебя есть предложение?       Если честно, Тэён не знает, что им движет. Ему просто легко. Рядом с этим, по сути, мальчишкой проблемы отходят на задний план. Кажется, будто ему можно рассказать обо всём на свете и понять, что всё не так уж и плохо. К тому же, Тэён всё равно собирался проваляться дома весь день. А это никогда не заканчивалось хорошо. Он бесконечно копался в себе и оказывался в ещё более глубокой яме. Перспектива отвлечься выглядела заманчиво.       План, который Джехён вынашивал с самого утра, состоял в том, чтобы устроить что-то похожее на пикник в парке. Самым забавным было то, что он просил взять с собой Руби, мотивируя тем, что любит собачек. Банальности этой задумки можно было только позавидовать, но Тэён согласился, потому что этому щекастому было просто невозможно отказать.       Когда Джехён говорит, что пора закрываться, Тэён, пребывая уже в хорошем настроении, снова предлагает свои услуги водителя. Едва не порхая от радости по пути в подсобку, Джехён возвращается в худи.       Розовом худи.       Едва сдержав улыбку, Тэён пытается представить, сколько ещё сюрпризов может преподнести этот парень.       Возможно, серые будни теперь обретут немного красок?

***

      В толстовке и джинсах, ещё и без идеальной укладки на бок Тэён выглядит совсем по-другому. Привычнее, наверное. Костюм добавлял ему строгости и превращал их редкие встречи в что-то официальное. О непринуждённости можно было только мечтать. А сейчас, когда он расслабленно вёл машину одной рукой, смахивая с глаз отросшие чёрные пряди, было спокойно.       Почти.       От пристального взгляда папильона, смирно сидящего на заднем сидении, у Джехёна пробел холодок по спине. Ему даже дышать в сторону Тэёна лишний раз страшно, потому что его наверняка съедят. В памяти всплывали те самые видеоролики, на которых собаки потрошили перьевые подушки. Интересно, Руби тоже так умеет?       — Расслабься, — словно услышав чужие мысли, Тэён хлопает парня по колену, — она к тебе привыкнет.       — Сомневаюсь, — Джехён с опаской поглядывает на заднее сиденье. Взгляд питомца по-прежнему подозрительный. — Нет, ну она меня ненавидит, нутром чувствую.       Конфликт заканчивается, когда уже в парке Джехён достаёт из рюкзака баночку консервов со вкусом курицы. Руби умилительно жуёт и даже позволяет почесать себя за ушком. Облегчённо вздохнув, Джехён принимается дальше опустошать свой рюкзак. Выкладывает несколько ланч-боксов на коврик и чешет затылок, говоря:       — Не знаю, что ты любишь, так что наготовил тут всякого… В общем, вот, да.       Лёгкая неловкость в общении всё ещё присутствует, но Тэён делает вид, что не замечает. Наверное, дело в хорошем воспитании и ему просто нужно немного времени.       — Я же не умру? — интересуется Тэён, потянувшись к палочкам.       Через пару минут за эту шутку хочется извиниться, потому что готовит Джехён прекрасно. Уплетая пульгоги за обе щеки, Тэён мычит, словно в мукбанге и в конечном итоге объедается так, что становится тяжело дышать.       В ходе трапезы выясняется, что Джехён часто помогал маме на кухне и всегда готовил для друзей, когда те приходили к нему в гости. Он учится на литературном, любит баскетбол и надеется однажды написать книгу. Очаровательно, разве нет?       Разговор прерывается, когда третий член компании напоминает о себе. Тэён заявляет, что не в состоянии шевелиться. Виноват в этом Джехён, так что с собакой возиться ему. Тот демонстративно дует губы, но задницу поднимает. Берёт небольшой мячик с виднеющимися отпечатками зубов, который Тэён прихватил из дому и через пять минут он и Руби уже лучшие друзья.       Сначала Джехён честно бросает мячик и ждёт, пока его принесут обратно, но в какой-то момент решает схитрить: делает вид, что бросил, а сам прячет его за спину. Руби бежит, усердно ищет, а потом оборачивается и видит, как этот наглец размахивает мячиков в воздухе. Спасаться ему приходиться бегством, но его всё равно догоняют и ловят за штанину. Джехён падает на траву и претворяется мёртвым. Папильон осторожно тыкает того лапкой. Заметно, что парень сдерживает улыбку, но, когда его начинают облизывать, громко смеётся.       — Щекотно, — всячески пытается увернуться, но бесполезно. Руби запрыгивает на него целиком. Возможно, намеревается откусить обманщику нос. — Хён, спаси меня, пожалуйста!       Тэён реагирует не сразу. Солнце слепит ему глаза и он, приставив ладонь ко лбу, наблюдает за тем, как яркие лучики играют в густых медовых прядях волос. Морщинки в уголках глаз, забавные полоски у носа и ямочки на пухлых щеках. Каждая из этих мелочей делает этого парня таким особенным, что становится страшно. Тэён привык общаться со сдержанными, немногословными людьми. Джехёна же запросто можно было сравнить с тёплым пледом. Укутался — и никаких проблем. Но выпутавшись из него, осознаёшь, как сильно тускнеет мир, поэтому хочется ещё и ещё.       Ли Тэён, в какое болото тебя несёт?       — Хё-ён! — тон настолько жалобный, что хочется вызвать МЧС.       — Руби, иди сюда.       Собака реагирует моментально. Оставив Джехёна в целости и сохранности, бежит к хозяину и, упираясь задними лапками в коврик, размещает передние у него на коленях. Виляет хвостиком и смотрит самым преданным на свете взглядом. Невозможно не погладить по голове.       Тем временем Джехён уже отряхивался от травы. Он присел на другой конец без сил и серьёзно заявил:       — Я слишком стар для таких игр.       Идеальная возможность для:       — Неужели? А сколько тебе?       — Двадцать два, — с лёгкостью отвечает Джехён и тянется к ланч-боксу. — А тебе?       — Ну, — очень-очень хочется соврать, но так нельзя, поэтому: — тридцать.       К удивлению, Джехён не давится едой, даже палочки из его рук не падают. Он спокойно жуёт кимчи, и Тэён впервые чувствует себя в замешательстве рядом с ним. Кончик языка аж чешется спросить, не напрягает ли его такая разница в возрасте, но его опережают.       — Ты классный, — Тэён непонимающе хлопает длинными ресницами. — Что? Я серьёзно. Взрослые обычно зануды, но ты не такой.       — Спасибо, конечно, но ты просто не видел меня на работе.       — Думаю, ты бы мне начал ещё больше нравится… Ой, нет! То есть, да, но нравится, как человек, а не… — Джехён поспешно исправляется, но выходит ужасно. Хочется надавать себе по губам.       — Я понял, — подставив лицо солнечным лучам, Тэён блаженно закрывает глаза. В голове зарождается навязчивая идея. — Хочешь мороженое? Я угощаю.       Вечером Марк грозится позвонить в психушку, потому что Джехён не замечает гору стирки, грязную посуду и снова пустой холодильник. Он просто лыбится как идиот и ходит по квартире настолько лёгкой походкой, что, кажется, вот-вот взлетит.       Дурак.