Идиоты.

Я хочу быть счастливым

Хочу быть любимым

Хочу быть с тобой

***

      Мама, ты не говорила... что это так больно. Видеть улыбку, счастье, любовь в глазах... которые адресованы не тебе, но исходят от того, кого ты любишь. Но ведь я справлюсь со всем! Я должен. Я... я обещаю не смогу.

***

      Так и проходят месяц, за месяцем. Единственным, что осталось в жизни, можно считать маму. Любимую и родную мамочку, остальных не осталось. Столько слез было пролито, но потом мама помогала. Только ей хотелось все рассказать, все объяснить, чтобы она нежно поцеловала в заплаканные глаза и повторила «Все будет хорошо, солнышко. Я рядом» и ей очень хочется верить.       Контролировать эмоции очень тяжело, а оставаться спокойным просто невозможно. Особенно когда рядом всегда звучат «Хей, Кац-чан!» и «Привет, Деку»... и они счастливы, и им не хочется мешать. Они же счастливы... они вместе... все хорошо у них... значит и у... меня? Вся эта ненависть к себе и ко всему вокруг вылилась в ужасные отношения с одноклассниками. Ни они, ни он их не портили, но сам факт, что они не общались можно и так назвать. Вообще, это большинство, но не он, проявили инициативу не общаться. Друзья Кацуки, парочка незаинтересованных в нем лиц, девушки, ну, кроме Урараки. Она заметила как Тодороки погрустнел, как стал одинок, как перестал быть эмоциональным совсем. Раньше он мог приподнять уголки губ или выразить глазами сочувствие, переживания, но теперь его лицо как кукольное... пустое. И тот факт, что все резко от него отвернулись был ещё хуже. Ну почему они просто не помогут? Он же страдает... — Он не твоя забота, Очако-чан. — Чего ты около него крутишься, своих проблем не хватает? — Вот ты за него переживаешь, а он тебя даже другом не назовёт.

Прекрати, ты для него никто!

***

Все налаживается? Хотелось бы верить.       Они стали снова дружить, это круто, но в то же время чувствуется таким неправильным. Они сошлись во мнениях и взглядах на жизнь (ну в большинстве случаев), но сущность... ПРОКЛЯТАЯ БЛЯДСКАЯ СУЩНОСТЬ! Какого хуя тебе снова что-то не нравится?! Он не понимал этого. Деку легче было понять, легче было предугадать его действия, легче его полюбить и возненавидеть тоже легко, но все не так просто. Его тянет к пустоте на последней парте. Там пусто. Кацуки туда даже не смотрит, там ведь нет никого. Он игнорирует слова окружающих о Тодороки, не слушает какие у него там проблемы, изрезал ли он руки или нет, это тоже его не волнует. Ну и хуй с ним. Он ему никто!       Деку с самого утра был расстроен и это бесило... КТО ПОСМЕЛ? — Ты чего, задрот? — Да так, не могу сказать. — Заебал, говори давай! — Ты меня все равно слушать не будешь! Я же знаю что ты не хочешь слышать о чужих проблемах, особенно о Тодороки! «Какого хера сердце так бьется?! Уймись! Ты что никогда его фамилию не слышал чтоли?!» — В этот раз, я слушаю. — Если кратко, Тодороки сам не свой. Во-первых, я слышал он ненавидит меня. Во-вторых, от него все отвернулись. В-третьих, его совсем ничего не волнует. Он стал простым и неузнаваемо предугадываемым. «Вот и хуй, да нихуя» — Ясно... забей, ну хочет он оставаться тем ещё куском дерьма, ну и нахуй его тогда. — Но ведь он мой друг! — З А Б Е Й После этого разговора, день был не такой же простой как и раньше. Бакуго вроде не волновался, ну сдохнет эта Двумордая блядь, ну и что?! Но сущность, уебал бы, так и тянулась к тому, чего в жизни Кацуки нет.

***

— Ещё один такой порез и ты даже не успеешь до меня добежать, Тодороки. — старческие руки аккуратно обвязывали бинтами руку парня. — Я понял. Простите, Исцеляющая Девочка. Не обращайтесь к Айзаве-сенсею, прошу. — Я не буду влезать, но это был последний раз! Ясно сказано? — парень напротив кивнул — Уж надеюсь! Я посмотрю, руки не успевают зажить, а ты снова калечишься. Ну так ведь нельзя. Всё, иди. — Спасибо большое.       Бинты на руках ужасно напугали Урараку. Но он очень ясно намекнул что это не ее дело, пусть не лезет. Возвращались в класс они тихо, но Тодороки никак не мог спустить рукав, поэтому решил что лучше в классе попробует снова. Отвыкший от внимания, за пару месяцев, он не ожидал, что когда войдёт в класс, то кто-то резко воскликнет «Что случилось?!» Кажется какая-то рана снова открылась и бинт намок в бордовой крови. Было и правда не очень, но надо было вернуться и попросить сделать что-нибудь. «Почему кто-то заметил?» немой вопрос крутился в голове. Он был не нужен никому 3 месяца и тут...

***

— Что случилось?! — Мина стоявшая рядом резко воскликнула. Обернувшись, Кацуки увидел то, что запястье Тодороки всё в бинтах и крови. Двумордый выбежал из класса, а за ним Урарака и Иида. — Когда он успел получить травму? — Не знаю, вроде не было никаких травм раньше. Мина и Киришима негромко начали обсуждать эту картину... которую Кацуки не мог развидеть. Потом его воображение показало что-то не менее ужасное. Тодороки, окровавленные запястья, рядом никого, это те же ящики, тот же переулок. Его тут никто не найдёт. Сердце снова никак не уймётся, остаток дня он пытался это убрать из памяти, но все попытки были тщетны. — Не беспокойся, Кац-чан. Все с ним будет хорошо! — НИКТО ЗА НЕГО НЕ БЕСПОКОИТСЯ, ОТВАЛИ! Дверь класса тихонько открылась и зашёл Тодороки. Непривычно раздражённый и даже... злой. После вбежала Круглолицая, которая оставив сумку на своей парте резко пошла к парте друга. — Нужно поговорить, Деку-кун. — тихо сказала она.

***

Вечер. На балконе стоять приятней потому что тут ветер. Резко тишину нарушил знакомый голос: — Я ничего такого не сказала, я бы не посмела! — Кто тебя, блять, знает?! Я просил? ПРОСИЛ, БЛЯТЬ. Но ты, сучара, все равно полезла не в своё дело! — Н-но.. — Заткнись, блять! Нахуй ты обо мне печёшься? Я не твоя семья, не твой друг! Бери пример с остальных, ЗАБЕЙ НА МЕНЯ ХУЙ! — Тодороки-кун, я ведь просто беспокоюсь. И вообще никто тебя не бросил! — МНЕ, БЛЯТЬ, ЛУЧШЕ ЗНАТЬ! Крик резко прервался, а через пару минут балкон закрылся. Они ушли. Логично, на балконе обычно никто не стоит, холодно. К тому же, ребята играли во что-то внизу, поэтому шанс что кто-то услышит был нулевой.       Но поражало то, что Тодороки умеет кричать. Это поражало и на следующий день. Как и предполагалось, никто не услышал, никто ничего не обсуждал. Деку уже был когда пришёл Кацуки. Заметив беспокойство на лице Бакуго он потянулся обнять его. И Кацуки ответил взаимными объятиями.

***

Они опаздывали, все втроём, ночью Очако и Шото все обсуждали. Он немного намочил ей грудь слезами, но это пустяк. Иида просто ждал их, потому что слышал что Тодороки одиноко и решил забить на принципы и правила, и подождать. Вошёл в класс быстрее Шото, тут же застал объятия тех, чьи не хотел бы. Резко в него влетела девушка сзади: — Ой, прости, Тодороки! Он не выдержал, он резко захотел, а может и должен был покричать, порыдать, что-то такое, поэтому и получилось это... — КАКОГО ХУЯ ТЫ НИКОГДА НИКУДА НЕ СМОТРИШЬ?! Он оттолкнул ее, достаточно грубо, но она, привыкшая к этому, даже не отреагировала. Зато заметили все и отреагировал тот, кто не должен. Кацуки сорвался с места и пошёл, точнее побежал, за ним.

***

      Сейчас только им решать, что же будет дальше. — Чего орешь то?! Она чем это заслужила? — Печёшься о ней тоже, да? Ну вот и вали. Такое милое лицо, такой приятный запах и такой резкий и раздражённый омега. — Прекрати вести себя как ребёнок, Тодороки. — ДА ОТВАЛИ ТЫ ОТ МЕНЯ! — Злость? Грусть? Разочарование? Выплесни гнев, можешь влепить мне если хочешь, я не против. Кацуки просто хотел понять, что на душе у гетерохромного омеги напротив. Получив с максимальной силой по лицу, он увидел рассерженного и огорчённого Шото. Его запах заполнял легкие, дурманил и тянул. Но больше тянул злой Шото. Рассерженный вид, взгляд. Взъерошенные волосы. — Сильно. Это было последним словом. Дальше ничего... кроме искреннего, страстного и желанного поцелуя. Хотелось бы, чтобы этот момент не заканчивался. Как можно любить кого-то другого, когда есть этот, никому ненужный, слабый, но такой счастливый «мир».       Уткнувшись носом в плечо альфы и вдохнув острые специи он захотел утонуть в его объятьях. Весь этот мир становился ярче рядом с ним. За этими алыми глазами хотелось идти и идти. Далеко, только с ним.

***

Они оба свалили с уроков в тот день, никому ничего не сказав. Счастливые и немного уставшие от всего вокруг, они просто были рядом и этого достаточно.

***

Лёжа на коленях омеги, вдыхать его запах и чувствовать как его руки взъерошивают твои волосы это то, чего так хотелось получить. Но больше хотелось услышать то, что они говорили друг другу не так часто, но зато так искренне: — Я тебя люблю, Бакуго Кацуки. — Я тебя тоже люблю, Бакуго Шото. Кольцо на безымянном пальце правой руки приятно напоминало, что этот омега всегда будет рядом. А след от клыков на шее то, что он всегда только его

И будет только с ним