Ревность

Цзян Чэну так и не удалось уснуть. До времени пробуждения оставалось час или полтора, парень накинул мантию и вышел на улицу. Лучи утреннего солнца озаряли Юнь Мэн, сонный город пробуждался вместе с людьми. По двору ходили несколько слуг, по свои заботам, не забывая приветствовать юного господина краткими кивками. Снег под ногами скрипел и ласкал слух, холодный воздух прогонял сонливость. Но так получилось, что юного заклинателя все эти блага обходили стороной. Не каждый день он насилует своего шисюна, не каждый день не спит сутки волнуясь за него. Время завтрака пришло быстро, Цзян Чэн встревоженно вошел в комнату, где уже собралась вся его семья, и даже Вэй Усянь не опоздал. Цзян Ваньинь ожидал чего угодно, что тот будет отводить глаза, игнорировать его, избегать общения. Но Усянь как всегда, со своей лучезарной улыбкой поприветствовал брата. Он смеялся и шутил, словно нечего и не было! Но почему-то, именно сейчас эта его улыбка, которая вызывала в нем самые теплые чувства, причиняла больше всего боли. Цзян Чэн, прошел в глубь комнаты и занял свое место, поприветствовав мать, отца и сестру с братом. Завтрак прошел крайне спокойно, без скандалов и упреков. Сразу после завтрака Вэй Ин ушел, юный господин не собирался забывать своих намерений поговорить с Вэй Ином, поэтому поторопился пойти за ним. Он нагнал его около входа в сад Пристани Лотоса, он взял его за плечо, но Вэй Усянь резко отскочил, а на его лице отобразился испуг. Цзян Чэна словно током ударило… Вэй Ин, быстро приведя себя в порядок, отвел глаза и спросил. — Цзян Чэн, ты, что-то хотел? — Я… о вчерашнем, я… — Не нужно об этом говорить. Просто сделаем вид, что нечего не было. — Вэй Ин улыбнулся Цзян Чэну вымученной улыбкой, и пошел в глубь сада, немного помедлив, Цзян Чэн направился за ним. Они шли молча. Вэй Ин, не хотел говорить, или ему просто было нечего сказать. Это останется загадкой, а Цзян Чэн молчал потому, что не знал, что говорить. Он понимал, что все, что он скажет будет звучать как оправдание. Решившись набрать в легкие воздух, чтобы вновь поднять тему вчерашнего, но заговорил Вэй Ин. Он резко остановился, и подняв голову на белое небо, тяжело вздохнул. Снежинки осыпались с хрупких веток, и ветер нес их куда-то вдаль. — Цзян Чэн… неужели ты правда думал, что я ничего не знаю? — Воздух, что полной грудью вдохнул Цзян Чэн так и остался там. Застыл. Развернувшись к Цзян Чэну, он продолжил. — Я все прекрасно знал, Цзян Чэн. Я знал, но притворялся, что нечего не замечаю… Похоже, предполагать, что мы и дальше будем братьями, было ошибкой? — Цзян Чэн, продолжал молчать. Но отводя глаза куда-то в сторону он начал. — верно… ты все знал. Знал, что я безумно ревную, знал, что ищу повода быть ближе…знал про мои чувства к тебе… — Вэй Ин, немного сжался и нахмурил брови, Цзян Чэн посмотрел тому прямо в глаза. — Вэй Ин, ты знал, что я люблю тебя, но продолжал притворятся дураком, наивно предполагая, что мне от этого легче? Ты хоть представляешь сколько я терзал себя за эти чувства? Как ненавидел себя после каждой ТАКОЙ ночи о которой ты знал? Ты представляешь, как мне было страшно, быть отвергнутым, как я боялся потерять тебя. Потерять как шисюна, так и друга… Вэй Усянь, лучше бы ты сразу накричал на меня, говорил, что ненавидишь, говорил, что я ужасен! Я бы ни на, что и не надеялся бы! — Он начал запинаться от нехватки воздуха, но продолжал судорожно говорить Вэй Ину о том какого ему было жить с осознанием, что он любит своего шисюна. Вэй Ин, смотрел то на него, то себе под ноги, вздрагивал и жмурился. В итоге, когда, Цзян Чэн договорил, вокруг повисла тишина. Вэй Ин, помедлив направился к выходу из сада, проходя мимо Цзян Чэна, все, что он смог сказать, это только «прости». Покинув сад, и Цзян Чэна в полнейшем одиночестве, Вэй Ин направился к себе в комнату. Проходя по протоптанным тропинкам, он мило улыбался своим шиди, и здоровался со всеми прохожими. По приходу в комнату он кинул верхнюю накидку на стул, а сам плюхнулся на жесткую кровать. Та жалобно скрипнула, и замолчала. Палочка благовоний уже почти догорала, нежный запах разносился по комнате, стараясь успокоить хозяина. Вэй Ин скривился когда почувствовал, что в живот ему, что-то давит, достав из-под себя верхние одежды, его снова перекосило несчастное выражение лица. Это была одежда Цзян Чэна, которую он дал ему вчера вечером, поностальгировав о чудной луне, которую они вчера наблюдали, о нежном, холодном ветерке, что выветривал с него алкоголь, он тяжело вздохнул и обнял ханьфу Цзян Чэна. Она все еще пахла им. Высушенными травами, свежестью улицы. Закрывая глаза, он видел его лицо, тот момент, когда он говорил, что влюблен в него. А потом в памяти всплыл вкус его губ на своих, шея снова загорела в местах где были оставлены укусы. Вэй Ин, резко поднялся и отбросил ханьфу в строну, потерев глаза, он подбежал к окну и распахнул его. Холодный ветер ворвался в комнату, потушил палочку благовоний, и повалил некоторые листы на пол. Волосы Усяня спутывались, изо рта клубился пар. Прикрыв глаза, он опирался руками о подоконник, и глубоко дышал. Несмотря на то, что он старался выкинуть брата с головы, тот усердно не давал ему покоя. Развернувшись спиной к стене, он сполз по ней вниз, оседая на пол. Обняв себя, он тихо посмеялся. И замолк… Ветер продолжал носить по комнате листы бумаги, и путал волосы юноши. Но его это не волновало, он просто хотел одного… …Он хотел раз и навсегда забыть, кто такой Цзян Ваньинь…