Соловей-разбойник

- Посол Александр Ревуар примет Вас в гостинной. Разрешите мне проводить Вас, - и ухоженная иностранка с матовой, загорелой кожей, обернутая в разноцветные яркие ткани похоже так, как это принято у нее на родине, пошла вперед по пустынному корридору, гордо подняв аккуратно выбритую налысо головку. Соломон тут же подумал, что, если его мать также прошла близ отца, то тогда было ясно, почему он выбрал именно ее, а не одну из многочисленных дочерей багатых меценатов Заира либо Алаура. Не смотря на то, что эта прислужница была куплена, пускай и для постельных утех, в ней чувствовалась порода. Было видно, что в ее жилах течет благородная кровь. Таких было бы интересно сломать и подчинить, но еще интересней относиться к ним на равных. Так как привычнее было им, людям, которые пошли родом из стран, что не знали такой вещи, как рабство. - Добрый день, - пожилой посол, что отбывал последнии дни своего назначения в Алауре, видимо, был в прекрасном расположении духа. Он поднялся с широкого дивана, на котором до этого сидел, перечитывая какой-то магический трактат, и добродушно пожал Соломону протянутую руку. – Я рад, что Вы перебываете в добром здравии. Наш король написал мне много льстивых строк о Ваших достижениях, мой мальчик. Приятно познакомиться с человеком, у которого такой большой магический потенциал. Граф де Пролет натянуто улыбнулся. У него сводило зубы от подобных речей, что мужчин, что женщин, которые обычно приследовали какие-то свои цели, говоря такие вещи. В этом плане, Его Высочество действительно выделялся свой непорочностью и чистотой. Этот молодой человек пытал к Соломону какие-то чувства, и, пожалуй, будь граф даже самым простым конюхом в королевских конюшнях, захотел бы быть с ним вместе. - Добрый день. Я также много наслышан о Вас, Александр. И я разделяю Вашу радость о том, что спустя десять лет Вы, наконец, окажетесь на родных землях. Посол широким жестом предложил Соломону присесть, и, когда оба мужчины, опустились в кресла, он предложил: - Желаете что-нибудь выпить? Или, может, поесть. Оэ, последняя, оставшаяся из прислуги, готовит во истину божественно. Она единственная, кого я забираю с собой в Заир. - Благодарю, - вежливо отказался Соломон. – Мне бы хотелось, чтобы Вы как можно скорее ввели меня в курс дела. Все-таки, никакого опыта в этой сфере у меня до сих пор не имелось. -Для того, чтобы быть послом в Алауре, скажу Вам по секрету, нужна только магия и элементарное знание интересов своей державы. Здесь от Вас ничего не ждет чего-то уникального и неповторимого. Это не экзамен в школе. Просто минимальное соблюдение старинных договоренностей – на территории Артинополя должен находиться посол Заира на десятилетний срок, чтобы следить за поставками магии, делами граждан своей страны представителя и отслеживать оплату налогов заировцами обоим государствам. Конечно, не Вы лично будете принимать их у себя, проверять подлинность виз и выдавать их тем, кто только собирается посетить нашу с Вами родину. У вас будет с десяток работников, которые выполняют всю эту работу для Вас. Все, что требуется от Вас, мой мальчик, это заниматься тем же, что Вы привыкли делать, имея собственное предприятие. Следить, чтобы все было хорошо. - Это не так сложно, - кивнул Соломон, в знак того, что понял Александра. - Но и не так легко, - усмехнулся тот. – Завтра на обед я снова приглашаю Вас сюда, к себе в резеденцию, чтобы я мог представить Вам двух людей, без которых по первах Вам не разобраться. Простите, что не сегодня – они оба вернутся в Алаур только завтра утром, - Александр перевел взгляд на толстую папку с бумагами, что лежала между мужчинами на кофейном столике. – Кстати, с этими сведениями и документами, я надеюсь, Вы также выделите время ознакомиться. Опять же, завтра мы с коллегами сможем ответить на Ваши вопросы. Если такие появятся. - Через сколько дней вы отьезжаете в Заир? – наконец-то задал давно мучавший его вопрос Соломон. - Не все так просто, мой юный друг, - Александр широко улыбнулся, поглаживая длинную сивую бороду. – Хотя официально я уже не буду послом, и передам все свои полномочия тебе, - Соломона ни на секунду не смутило, что его собеседник перешел на «ты». - У меня остались кое-какие незаконченные дела в Артинополе, так что придется тебе потерпеть мое присудствие и старческие наставления какое-то время. - Не переживай. Я более, чем уверен, что твои советы только пойдут мне на пользу. Александр кивнул: - Поверь, за десять лет своего назначения. За эти долгие десять лет, во время которых по договору, я не имел права покидать территорию этой страны, я сумел вдоль и поперек изучить сотни уловок в ее законодательстве, нравах и традициях. Десять лет – это большой срок. Но даже сейчас мне кажется, что не будь решение Князя таким суровым по отношению к послам и консулам, при первой же возможности я бы сбежал от сюда. - Я, конечно, еще не знаком с государем Алаура лично, но отчего-то меня смущает тот страх, с которым абсолютно все говорят о нем. Так не может быть. У этого человека должно быть либо уязвимое место, либо кто-то, способный заставить его самого дрожать, - Александр громко, немного истерически, как показалось Соломону, рассмеялся. - Если таковой и был рожден, то его тут же удушили в колыбели. Да и не зачем алауровцам досаждать своему правителю. Князь во истину справедлив, и действительно делает все во благо своего государства. Опасаться должны его только мы. Иностранцы. Князь даже запретил браки своих граждан с гражданами других стран буквально пару лет назад. Теперь, если ты решился на такой шаг, тебе придется либо стать изгоем среди своих, либо поменять место жительства. - Не понимаю, - нахмурился Соломон. – Зачем он ввел такой… глупый указ? Браки между жителями разных племен пошли еще с Начала Времен! Так люди обновляли кровь и магические частицы в своих жилах! Если бы не смешание кровей, то сам же Красимир мог быть рожден пустышкой, а не великим правителем! На какое-то время в комнате воцарилось молчание. Александр выжидающе посмотрел на своего собеседника, словно ожидая от него какой-то реакции. И, когда понял, что Соломону не приходят в голову совершенно никакие догадки, наконец, сказал: - Ходят слухи, что Княгиня, на сколько ты знаешь, сама иностранного происхождения, водила шашни с каким-то чужоземцем прямо перед носом у Князя. Как ей удалось оставить это незамеченным, а еще и выносить чужого ребенка – одному только Судху известно! Поэтому, говорят, Князь и принял этот указ… но опять же таки, это только слухи. Уделив еще более часа аудиенции с Александром, Соломон уехал домой в надежде на то, что проведет остаток дня наедине с собой. Еще о многом стоило бы подумать, с достаточно большим количеством бумаг ознакомиться. Он не строил иллюзий о том, что ему будет просто. Быть послом –задача не из легких. А тем более послом в Алауре, о правителе которого говорили очень много, и не всегда хорошего. Красимир Великий имел трех жен, и только одна из них была уроженицей Алаура. Поговаривают, будто какая-то из фавориток Князя так разозлилась от самой только новости о скорой женитьбе своего любовника, что сотворила что-то с лицом Росицы, первой княгини. С тех пор бедняжка проживала в южном княжестве в полном одиночестве. Ходят слухи, что увидев, как уродлива стала его невеста, даже после свадьбы Красимир ни разу не прикоснулся к ней. Вторая жена князя, которой и считают самой влиятельной из трех – Шамиз, что на шуиди означает «первая», была уроженкой далекого южного царства Шуиди – старшая дочь Второго мирового владыки Магии, который увидел в замужестве своей наследницы с Красимиром выгоду для своих земель. Не смотря на свой статус второго по мощи государства, Шуиди не повезло распологаться прямо на острове далеко от материка, который завоевать намного проще, чем тот же Алаур, у которого под боком находится лишенный магии, но не воинов и денежных средств Заир. Помощь соседей можно купить за магию. Чего не сделаешь, когда их вовсе нет. Шамиз была сильной колдуньей, под стать своему царствующему супругу. И говорят, хитра и непокорна настолько, что приносила и приносит Красимиру множество неприятностей по сей день. Третья жена царя – северянка Хильда, погибла при родах их третьего с Князем ребенка. К слову о детях, их у Красимира было только двое – от той же третей жены. Шамиз оказалась бесплотной, но незаменимым стратегом и помощником с различными государственными делами. После смерти Хильды, а вскоре и последнего ребенка, которого так и не удалось выходить после тяжелых родов, она взяла опеку о наследниках на себя. Оба юные князи называли Шамиз своей матерью. Однако, если в семейных делах, нрав князя могли утихомирить жены и горячо любимые им сыновья, в политические вопросы Красимир не был склонен посвящать свое семейство. Юные князи едва окончили университет, а Шамиз и без подробностей о внешней политики могла делов наворотить таких, что на голове у князя прибавлялось по несколько седых волосков. Да только страшен был повелитель Алаура в гневе. И даже по-детски непоседливость его жены сразу же снисходила на нет, когда Красимир только и искал жертву для висилицы. Хотя стандартные методы казни наскучили ему еще в первые года правительства. Сейчас князь желал, чтобы обвиняемые страдали долго. И мучительно. Он выдумывал действительно изощренные способы наказаний, за эту его тягу к насилию правители соседних государств и опасались Красимира. Все-таки в руках этого человека были сосредоточены сотни магических источников. И хотя соседи распологали информацией о том, что обрати всю эту энергию во имя зла, князь и его подчиненные потеряют всякие магические способности, опасаться такого государя все-таки стоило. Мало ли, чего успеет он еще натворить, до тех пор пока пророчество сбудется. Размышляя об этом всем, Соломон и доехал до дому, в гостинной которого уже во всю танцевали языки пламени в камине. - Желаете отобедать в столовой или принести еду прямо в Ваши покои? – Морган поклонился перед графом. - Можно и здесь, - просто сказал де Пролет, и уселся прямо на мягкие шкуры, расстеленные на голом полу. В камине приятно потрескивали сухие поленья, а так же веточки абрикосового и вишневого деревьев. По всей гостинной витали приятные фруктовые нотки, а вскоре к ним присоеденились и другие пестрые ароматы вкусно приготовленной пищи. Разделить трапезу с другом решил Константин. Не смотря на писаные правила приличия, слуга также, как и его хозяин, уселся на пол, опираясь спиной в мягкую оббивку кресла, и принялся жевать. - Уже не сердишься? – первым нарушил тишину Соломон. - Прости. Мне не следовало вести себя подобным образом. - Я все понимаю. Тебе необходимо было выпустить пар. – Изящные пальцы украшенные дорогостоящими кристалами аккуратно вмакнули очередной кусок хорошо прожаренного мяса в гранатовом соусе. – Написал уже письмо? - Я думал, ты займешься этим, - удивление в голосе Константина едва ли не смешило. - Нет, нет, и нет, - Соломон медленно покочал головой. – Только ты сможешь написать его так, чтобы не ранить чувства нашего принца. В гостинной снова повисло неловкое молчание. Константин о чем-то напряженно думал, и это еще больше бесило Соломона, чем черезвычайная неразговорчивость, совершенно не свойственная другу. - Говори уже, - не выдержал он. – Если ты думаешь, что я умею читать мысли – то нет, за прошедшие сутки так и не научился. Константин нервно фыркнул. - Ты никогда не позволишь мне осуществить задуманное, я уверен, - как-то отчаянно проговорил он. – Так что толку озвучивать это вслух? - Посмотрим. Говори сию секунду. Это приказ, - строго добавил Соломон, вовсе оторвавшись от незаконченой трапезы. В желудке неприятно скрутило. Почему-то на мгновенье ему показалось, что после дальнейшего разговора будет совсем не до еды. - Соломон, я не могу быть здесь, зная, что Марис там один, страдает. Я хочу к нему. У меня болит сердце, когда я думаю о нем… - Константин пристально посмотрел в глаза другу. – Пускай это прозвучит как разговоры придворных дам, воздыхающих по героям любовных романов. Скорее, ты посчитаешь это капризом, и пускай это действительно будет так. Я хочу попросить у тебя хотя бы временную возможность побыть с ним рядом. Я мог бы какой-то промежуток времени следить за ходом твоих дел в Заире, заниматься бумагами, я посвящен во множество тонкостей твоей деятельности и… - Назначить слугу моим заместителем? – брови графа поползли вверх. – Я еще не настолько выжил из ума, чтобы давать знати лишний раз облить грязью свое родовое имя. Да и как ты собираешься добиваться сердца Его Высочества. Не думаю, что он так легко отбросит воспоминания о своем бывшем любовнике. Не сочти за издевку. Но мне, правда, интересно, что ты будешь делать, и кем предстанешь перед Марисом. Простому слуге, пусть даже временно представляющего графа де Пролет, будет нелегко добиться аудиенции Его Высочества. Константин болезненно поморщился. Было видно, что каждое слово словно резало его лезвием ножа изнутри. Он перевел взгляд на камин, бездумно глядя на причудливый танец языков пламени. - Я думал об этом. И решил, - Константин облизнул вмиг пересохшие губы. – Что нет ничего лучше, чем сказать правду. - Что ты был мной все это время? - А что? Ты все равно ничего не теряешь. Не думаю, что эта новость уйдет дальше стен малой спальни. Да и слишком добр Марис, чтобы мстить тебе. А даже если и так, то каким образом? Тем более, что король знал про то, кто на самом деле являлся любовником его сына. К тому же, ты и сам говорил, что твое назначение здесь выгодно Его Величеству, соответственно, даже если и будет с его стороны какая-то неприятность, она будет незначительна. Не стирать же с лица земли посла Алаура собственноручно? Соломон хохотнул. - Мне приятно, что ты заранее подумал обо всех последсвиях, а не решил действовать сгоряча. - Обещай, что подумаешь, - Константин вновь повернулся к другу. Граф, казалось, не подавал совершенно никаких признаков жизни. Маска безразличия словно застыла на совершенном, красивом, слегка удлиненном молодом лице. Миндалевидные глаза пусто смотрели на Константина. И хотя любой другой человек мог подумать, что эта холодность обозночает ни что иное, как безучастие к судьбе собеседника, личный слуга графа де Пролет абсолютно точно знал многозначительность такого обмана господина. Такого волевого и сильного мужчину просто напросто одолевали сомнения, которые он тщательно умел скрывать. Константин знал, что такая натянутая, как струны арфы атмосфера в гостинной не случайно – Соломон молчит потому, что взвешивает все «за» и «против». В тайне, слуга уже заранее обрадовался. То, что де Пролет сразу не сказал «нет» - уже значит многое. Он не против. Он просто решает, как правильней это сделать. Наконец, Соломон сказал: - Хорошо. Сначала разберусь со здешними делами, а потом решу, что делать с тобой. Не торопи меня, - с этими словами молодой граф поднялся. Есть действительно расхотелось. Зато появилось желание грубо схватить горячего простолюдинина Ивору за жесткие волосы и притянуть к себе. Что, собственно, Соломон и сделал, специально наткнувшись на юношу в одном из корридоров. Обдавая горячим дыханием его губы, граф коротко поведал о своей готовности взять Ивору прямо здесь и прямо сейчас. Глупый деревенский мальчишка только широко улыбнулся, озорно стрельнув глазками, и повел де Пролета за собой в одну из все еще неизученных комнат в южном крыле. Помещение было абсолютно пустым, не считая камина и парочки картин, оставшихся, видимо, от преждних хозяев. Оказалось, что Ивора не такой уж и тяжелый, а его выпирающие позвонки можно преспокойно перещитать пальцами руки. - Какой же ты страсный, мальчишка, - восхитился Соломон, приводя себя в порядок. – Жду тебя вечером в своих покоях, - тот только и мог, что улыбнуться в ответ. Парень продолжил лежать на холодном полу, даже после того, как дверь в случайные покои закрылась. Все-таки после секса Ивора никогда не мог сразу собрать себя в одно целое. И пускай комната оказалась совсем не прогрета, да и пыльный пол отнюдь не приносил никакой радости, сердце юноши разрывалось от… счастья. Он и предположить не мог, что когда-нибудь в кругу его знакомых появиться мужчина его мечты. Да еще и станет делить с ним одно ложе. Ивора улыбнулся от мыслей о том, что чуть позже они будут вытворять в покоях Соломона. И все равно, что потом, возможно, граф найдет себе кого-то еще. Таким мужчинам как он нужен секс, а не отношения, и спасибо богам за то, что Ивора живет с ним под одной крышей, практически приравнивая их игры к таковым. Но не смотря на уже нарисованые воображением парня картинки сексуального характера с участием нового хозяина, на деле все, что от него требовал господин граф – был качественный минет и не более. Сам же он сидел, развалившись в кресле, и читал сотню исписанных мелким почерком бумаг. Ивора весь сгорал от нетерпения, ведь Соломон запретил ему прикосаться к себе и даже тереться об что-либо. Он выпустил изо рта мокрый от слюны и смазки член графа, прислонившись к нему щекой и взмолил о пощаде: - Прошу тебя… я сейчас умру. – Сам Соломон уже кончил четыре раза, а Ивора мог похвастаться только пятном вязкой спермы у себя в штанах, но этого было так ничтожно мало. Хотелось, чтобы в тело яросно вбивался темпераментый граф, а не так холодно смотрел из-за ворота глупых бумаг, которые портят им обоим такой замечательный вечер. - Нет, - единственное, что отвечает хозяин, и Ивора поражается тому, как власно и жестоко звучал его голос. - Но Соломон… я правда… Мужчина даже не поднял на него глаза, и тогда Ивора решил, что если он немножко попристает к графу де Пролет, тот совсем на него не обозлиться. Юноша поднялся и сел на подлокотник, потянулся к шее Соломона, аккуратно ее поцеловал. К его величайшей радости мужчина не разозлился, а только отложил документы в сторону и предоставил Иворе полную свободу действий. Парень охотно начал делать все так, чтобы его определенно опытному любовнику было хорошо, и слабый стон сорвавшийся с его губ был для него подарком. Ласкать Соломона оказалось очень приятно, но особенно юноше нравилось смотреть ему глаза в глаза, когда он медленно насаживался на его член. Вскоре ему и во все было не до взглядов, а спальня заполнилась громкими стонами. Однако после, когда он аккуратно уткнулся лбом в плече Соломона, Ивора совсем не ожидал холодного тона своего некогда страсного любовника. - Теперь оставь меня одного. Юноша удивленно поднял на него глаза. Соломон был абсолютно серьезен. В этот момент он отчетливо понял, что нет ничего, что разтопило бы сердце сидящего перед ним мужчины. И совсем не потому, что, быть может, Ивора совсем не в его вкусе. Что, конечно же, он не мог, да и не обязательно ему влюбляться в своего слугу. Просто этот взгляд, пустой и бесконечно холодный помог юноше понять, что сердце этого господина спрятано где-то за десятью замками и оно медленно обрастает льдом. А ведь Константин предупреждал его об этом. Личный слуга Соломона нашел его в конюшне еще сегодняшним утром, и в лоб сказал: - Не питай особых надежд на счет чувст нашего господина. Ивора медленно повернул голову в сторону говорившего, вытер рукавом пот и, наконец, отпустил поводья лошади. Говоривший совсем не походил на сгорающего от ревности любовника, и даже на влюбленного по уши отнюдь не напоминал. - Я его друг, если ты пытаешься подобрать определение нашим с Соломоном отношениям, - усмехнулся молодой человек. - Мы выросли вместе. Зови меня Константин. - Не прошло и дня, как господин в поместье… - расстерянно пробормотал юноша. – Как вы… - Вот именно. Не прошло и дня, как по поместью уже пошли слухи о том, как некий Ивора буквально не в открытую предлагал себя господину. Не хочу спрашивать, как ты делал это, просто хочу предупредить. Это не первый год, когда я знаком с Соломоном, и еще не разу я не видел, чтобы он был влюблен или его любовники были счастливы. Граф в отношениях и граф в постели – две разные вещи. Для него, кстати, пер вой вещи как таковой не существует. - Но ведь ты не можешь быть уверен, что он не станет относиться ко мне… чуточку теплее, чем было со всеми до этого, - Ивора и сам не понимал, почему настаивал на своем. Вчера он и думать не думал о том, чтобы значить что-то для графа, сейчас же ему этого страсно хотелось. - Я буду только рад, если он впустит в свое сердце хоть кого-то. – Спокойно ответил Константин, и зашагал прочь, а обеспокоенному Иворе не оставалось ничего, кроме как вернуться к прерванному занятию. Вот так и сейчас. Он был также ошарашен произошедшим. Встал, оделся и молча направился к выходу. Правда, уже покидая покоя графа, юноша решил не строить из себя обиженную невинность, и спокойно, на сколько это было возможно, сказал: - До свиданья, господин. Доброй ночи. Александр ожидаемо радушно встретил Соломона в столовой, где его уже ждали. Оэ, та самая прислужница уже бывшего посла, расставила последние блюда и, удивляя молодого графа на этот раз не внешним видом, а поведением, села напротив него слева от хозяина дома. Александр улыбнулся. - За десять лет службы Оэ стала для меня частью семьи, не поймите неправильно. Такого преданного человека я ни разу не встречал, поэтому, даже несмотря на этикет и правила приличия, я не могу не позвать ее к столу. Надеюсь, вам, мой юный друг, будет комфотно в ее компании? - Я спокойно разделю трапезу с вашим другом, не беспокойтесь, - сказал Соломон. – К тому же, я в почти такой же ситуации – мой лучший друг – мой слуга. - Что ж, в таком случае, ты меня понимаешь, - снова перешел на «ты» его собеседник. Молодому человеку было не совсем понятно такое поведение, но подовать виду он не стал. Кроме них за столом седело еще два глубоких старика, с которыми его и поспешил знакомить Александр. – Это два твои помощника, уроженцы Алаура с корнями наших земель – Якуб и Илие. – Те, при упоминании своих имен встали и поклонились. – Они по началу будут помогать тебе с бумагами, а потом займут свои места в консульстве. - На самом деле, я полагаю, никаких проблем с бумагами у меня не возникнет, а в сиделках я не нуждаюсь, - Соломон бесстрастно принялся расправляться с сочным куском мяса на своей тарелке. – Надеюсь, Якуб и Илие правильно передадут мой ответ нашему Владыке. - Но граф! – искренне удивился Александр. - Это не обсуждается. Людей в Алауре имеется более, чем достаточно, чтобы отстранить меня подальше от каких-либо дел. Или же этих двоих наняли, чтобы непосредственно докладывать о каждом моем шаге? – сидевший напротив его Илие побагровел. Догадки Соломона очевидно были верны. Не найдя и толики информации, касательно его обязанностей в Алауре, графу де Пролет не составило трудности связать свое назначение с еще одним, кроме Мариса, важным фактором. И этим чем-то был страх. Бессомненно, Его король боялся Соломона, магический фон которого иногда не могли сдерживать магические блоки и накопители. И самое странное было то, что молодой граф не сосредотачивал абсолютно всю магию в себе. Он будто бы временами выделял ее. Был ее источником. Бывший посол Алаура и его гости продолжили трапезу в полном молчании, во время которой абсолютно точно чувствовалось высокое напряжение. Ответ Соломона не принес радости ни Александру, ни этим двум наемникам Айвана Третьего. Только одна Оэ продолжила есть как ни в чем не бывало. Ей не было дела ни до конфликта, возникшего между мужчинами, ни до чего бы то еще. Главное, чтобы с хозяином было все хорошо. Еще не хватало, чтобы хоть что-то случилось с отцом их будущего ребенка.