Соловей-разбойник

1. Гибкое и еще немного по-юношески нескладное тело принца Мариса доверчиво прижалось к груди его любовника. Это была их последняя проведенная вместе ночь перед расставанием, как хотелось бы верить юноше, и просто подчеркнуто последняя, как твердил ему разум, абсолютно уверенный в Соломоне. Такого рода отношения с графом де Пролет у них завязались буквально несколько лет назад. Три года, если быть точнее. А влюбленные воздыхания о Соломоне окружение молодого принца могли наблюдать едва ли не с шестнадцатилетнего возраста. Марис любил этого испорченного деньгами и вниманием окружающих мужчину всем сердцем, и был благодарен судьбе за то, что он все же обратил на него внимание. Пусть Соломона не интересовали его чувства, кроме ощущений в постели, богами у Мариса была дарованная возможность просто быть с ним, на что не могли и рассчитывать многие придворные дамы. Когда Соломон впервые явился при дворе, ему всего минул двадцать один год. Молодой и невозможно красивый граф только что вернувшийся из Академии в Северном Тулузе, где он получил степень третьего магистра магии, сразу привлек внимание многих юношей и дам. Горячий нрав графа и его уверенность в себе, наравне с внешностью и острым умом, сделали свое дело - и спустя два сезона, когда тогда осиротевшему Соломону исполнилось двадцать три, он стал одним из самых завидных женихов столицы. И все это время юный Марис медленно сходил с ума. Сначала он и не надеялся на расположение графа, однако разговор, который передал ему слуга, придал принцу уверенности в себе и в разгар следующего сезона он вступил в ряды обожателей Соломона. И не проиграл. Не отдававший совершенно никакого предпочтения женщинам граф, поощрял до невовозможности забавные и нелепые ухаживания Мариса, и вскоре предворные зашептались о сложившихся отношениях между ними. Король недолго прощал сыну неподобающее поведение, делая скидку и на юношескую горячесть, и желание привлечь внимание к себе, имея четверых успешных старших братьев и двух сестер. Но и терпеливоси государя, а тем более такого, как Айван, которого и жизни прозвали Мудрым, приходит конец. Поэтому он и предложил любовнику своего сына мирно покинуть страну став послом Заира в соседней державе Алаур. И Соломон должен был сегодня уезжать. Отговорить ни отца, который с упорством мертвого продолжал вбивать в голову сыну, что Соломон ему не пара, ни самому графу де Пролет, видящего в его назначении возможность для преобретения более высокой степени магистра магии, Марису не удалось. И все что оставалось влюбленному в своего любовника по уши принцу, так это смириться с таким положением вещей, тем более, что различного рода дворцовые интриги и заговоры были той самой областью, в которой молодой принц был, мягко говоря, отнюдь не асом. - Я Вас больше никогда не увижу, - расстроенно произнес он, уткнувшись носом в грудь Соломона. - Дорогой Марис, Вы говорите так, словно провожаете меня на войну. - Послышалась ему в ответ нахальная усмешка. - Но, граф, возможно так и есть! - от возмущения молодой принц даже привстал на локтях. - Алаур - не самое безопасное государство! А его столица вдоль и поперек пропитана разбоями и беженцами с разных держав! Его Величество наверняка побеспокоился о Вашем назначении, определив Алаур не просто так. Гораздо целомудреннее было бы отправить Вас в тот же Северный Тулуз, язык кторого Вы имели возможность хотя бы выучить за время обучения в Академии! - Но магический резерв Алаура и его маговоднические школы известны на весь Мир. Дорогой Марис, Ваш отец предоставил мне право выбора, и в предложенном им варианте было то, в чем он подметил мой интерес. Магия. Я не вижу своего будущего в ограничителях, которыми король планировал обвесить меня, останься мы вместе. Я опасен для Вас, как для магически пустого существа, и Вы ВСЕГДА об этом знали. - Да, но... - Вы достаточно юны, и возможно пока не понимаете, какое великодушие проявил Его Величество король по отношению к тому, что связывает нас. Айван Мудрый мог бы преспокойно отослать меня на гарнизон или просто напросто казнить за эелементарно подстроенную измену, но нет, он милостево предоставил нам право жить. И я премного благодарен ему за это. Марис согласно кивнул. Они с Соломоном не раз с момента его назначения разговаривали на эту тему. И каждый раз граф де Пролет внимательно слушал его, не прерывая бывало по-детски глупых аргументов. В этом был весь Соломон - величественный и недосягаемый. Марис не строил себе никаких иллюзий и прекрасно знал отношение графа к нему. Но просто быть с ним, казалось, являлось чем-то необходимым. Чем-то таким сокровенным, что все равно удалось отобрать. - Пообещайте, что не будете искать со мной встречи, - нарушил тишину Соломон, встав с непозволительно широкой кровати Мариса. - Как тяжело бы Вам ни было, меня ужасно огорчит, что Ваши отношения с Его Величеством испортятся из-за меня. Оно того не стоит. И, - прервав порывавшегося возразить Мариса, Соломон продолжил. - Да. Именно потому, что Вы обязательно встретите человека, в котором будете абсолютно уверены. - Но Вы, милорд... - И чувства, которого будете разделять... - Марис досадливо закусил губу. - Я изначально не был этим человеком. И это никогда не было тайной. - Надеюсь, Вы не откажете мне в чести вести с Вами переписку. -Чуть погодя спросил Марис. - Обещаю, что не буду ставить Вас в неловкое положение содержанием своих писем. Мне будет просто приятно прочитать, что Вы перебываете в добром здравии... - Не думаю, что король запретит нам общаться таким образом. Однако я надеюсь, что Вы будете достаточно благоразумны, чтобы не указывать в своих письмах ничего такого, о чем начальнику тайной службы было бы интересно сообщить Вашему отцу в утренних отчетах. - Не переживайте, - склонил голову Марис, наблюдая, как уже одетая в расшитый по последней моде костюм статная и высокая фигура графа приближается к двери малой спальни. - Я не настолько глуп, чтобы накликать на нас обоих гнев Государя. - Благодарю, - размеренно произнес Соломон, едва повернув голову в сторону молодого человека, уже с трудом сдерживающего всхлипы. - Я напишу сразу же, как освоюсь в столице... И будьте счастливы, мой дорогой Марис. Как только дверь за ушедшим беззвучно закрылась, малую спальню самого младшего сына царствующего рода государства Заир сотрясли его тихие рыдания. В это время голову его уже бывшего любовника занимали отнюдь не переживания по поводу их расставания, а не ясно откуда появившийся испуг, связанный с отбытием в Артинополь - столицу и крупнейший порт южной части Континента, куда прибывал действительно разный люд в надежде развить свои магические способности. Его родная мать когда-то причалила в Артинополь на корабле из богами забытого края рабыней, где ее и купил отец Соломона, гостевавший в столице Алаура у своих дальних родственников, от которых, к слову, и передалась в графский род способность к магии, так редко встречаемая в Заире, где люди привыкли преобретать магию за средства, а не иметь ее с рождения. Соломону повезло, что совершенно не лишенная магии иностранка-мать и потомок какого-то алаурского рода отец подарили ему не только жизнь, но и довольно неплохую наследственность. А в придачу и к не маленькому состоянию - сделали его одного из тех мужчин, которые привыкли считать себя хозяевами жизни. Тем не менее, сейчас обычно никогда не испытувающего такого постыдного чувства, как страх, графа де Пролет буквально съедало издали напоминавшее именно это чувство. Не зря на последних баллах и приемах, да ещеьи сам Марис буквально вбивали ему в голову, на сколько опасен Артинополь для любого жителя Заира. И где-то глубоко внутри Соломон был полностью с ними согласен. Удивительно, если он, не обделенный магическим потенциалом, и его небольшая свита, неучами которых совсем не назовешь устоит перед банальным набегом разбойников на терртории Алаура, когда сами его жители, рождаемые около магических источников, боятся такого рода облав. И не мудренно, ведь те разбойники яляются уроженцами той же страны. Соломон переживал отнюдь не за себя. Скорее за письмо, написанное ещеьего покойным отцом при жизни, которое тому так и не удалось доставить в Артинополь некой госпоже Маоаль. Вскрыть его не получалось, потому что на нем лежал какой-то замок, ключ к которому граф де Пролет никак не мог разгадать. Да и узнать содержимое письма, не оставив магического следа его откртия, не вышло бы, а старый граф заклинал сына передать письмо из рук в руки этой неизвестной даме, множество раз подчеркивая важность содержимого. Соломон всегда чувствовал будто отец скрывает какой-то секрет, и вот, когда возможно разгадка содержалась внутри потертого, уже слегка пожелтевшего от времени конверта, его съедали долг и любопытство. Однако, если найти некую госпожу Маоль ему представлялось возможным, то вскрыть письмо без ее участия казалось чем-то непосильным. В конце концов, эта женщина могла быть просто любовницей отца, в письме к которой он пытается извинится пеед ней за... но в таком случае, Соломон не понимал, почему на письме стоит не просто защита. Даже в архивах Академии, где хранились не последней важности бумаги, им с друзьями удавалось сломать магические замки. - Ваша карета готова, господин, - перед Соломоном склонился в низком поклоне его верный с детства друг и слуга, Константин. Не многим как ему повезло с хозяином, который отправляясь на учебу заграницу, прихватил с собой и простого сына крестьянина, в котором имелся талант, хоть и небольшой. За возможность развивать свои магические способности, за проверенную годами дружбу и отношение, будто с равным, верность Константина своему хозяину и другу не имела границ. Соломон готов был поклясться, что бывали ситуации, когда он мог лишиться жизни, если бы рядом ни было его слуги. - Не понимаю, что произошло, раз ты заговорил со мной в таком тоне, - ровно произнес граф де Пролет, хотя служащий ему не первый год Константин, уловил в его голосе сердитую нотку и вопросительную интонацию. - Мне кажется, что после проведенной ночи в покоях Его Высочества, Вы, милорд, должны перебывать в более хорошем рассположении духа. - Опять ты за свое, - спокойно констатировал Соломон, усаживаясь на покрытойьмягкой оббивкой сидушку. - Я же объяснял тебе тысячу раз, как важно было, чтобы именно я отправился к нему сегодняшней ночью. Король хотел поговорить именно со мной, а не любовником своего сына в моем обличии. - Константин расположился напротив. - Если ты думаешь, что делить ложе с Марисом, зная твое к нему отношение, было приятно, то знай - я чувствую себя лакеем, укравшим невинность дочери своего господина на кануне ее свадьбы. Константин поморщился. - Отбросим красивые слова. Мне тоже не доставляло большого удовольствия ласкать принца в твоем обличии... даже, когда ты попросил меня об этой услуге впервые. До сих пор не понимаю, почему тебе вдруг захотелось отвечать наивному Марису взаимностью?! - Чтобы иметь возможность обучаться в Алауре не просто в какой-нибудь Магической школе, а у самых сильных магов Артинополя и получать неплохой доход от короля, за якобы работу в Посольстве? Проще говоря: быть высокооплачиваемым лентяем? - карета наконец тронулась. - Не думаю, что тебе пришла идея использовать Его Высочество сразу же, после его признания?! Да и откуда ты могтзнать наперед мысли самого короля?! - Не сразу. Но одной ночи, проведенной с ним, было достаточно, чтобы понять, что меня привлекают более умелые и раскованные любовники. - Соломон отвернулся к окну. - Я и не знал, о чем думает Его Величество король, зато поделился с ним своими представлениями о будущем. И отвечая на твой следующий вопрос: да, я был уверен, что Айвану Третьему не выгодна моя смерть. Убив меня - он бы не решил проблему. Во-первых, ему бы никогда не простил его самый любимый сын. Во-вторых, ему выгодно мое назначение, также как и мне. В-третьих, посуди сам, Константин. Нашего государя не даром называют Мудрым, а не, к примеру, Кровавым, как прозвали его предшественника. Наш король привык решать проблемы головой, а не шпагой, пускай и не своей. - Пускай. Но чем ему выгодно то, что именно такой человек, как ты, будет представлять страну в Алауре? Соломон усмехнулся. - Все просто. Магия. И мы с тобой оба знаем об этом. Во мне находится не только не до конца расскрытый магический потенциал. Даже Сей Ли считает, что внутри меня как будто заложен сам магический источник. Король уже давно искал замену старому в прямом и переносном смысле послу в Артинополе, который защитил хотя бы одну магическую степень. Таких людей не так уж и много, и все они поседают важные чины в Парламенте. А я, к тому, что занимаюсь совершенно свободной и далекой от политики деятельностью, еще и молодой. Что значит, Его Величеству еще долго не нужно будет ломать голову, кого заслать в Алаур. Своих-то сыновей или кузенов отправить сюда - значит послать на добровольную смерть. К тому же. - Соломон наклонился вперед к другу, заговорив так, что сам Константин едва слышал его голос. - Раз во мне ежесекундно рождаются магические частицы, не значит ли это, что держать такого как я ТАК близко к пристолу, как минимум, опасно. Не для кого ни секрет, что Айван Мудрый покупает свою магию у князя Гейранского. А, что, если рядом появится человек, чьей силы будет достаточно, чтобы... - Ты помешан на магии, - спокойно перебил Константин. - Даже, если тебе выпадет возможность стать королем, ты отдашь ее первому, кто принесет тебе древние магические трактаты. Пожалуй, в Алауре тебе самое и место. Среди таких же фанатиков, не смыслящих своей жизни без магии. - Ты говошь так, только потому, что никогда не пробовал ни одного заклинания выше третьего уровня. Я сожалею, что ты не можешь почувствовать, по-настоящему, ЧТО ТАКОЕ КОЛДОВАТЬ. - Пускай. Но в отличит от тебя, я полностью почувствовал, что такое любить. Особенно, когда тебя принимают за другого и не оставляют ни единого шанса, чтобы быть вместе... Я желаю, чтобы ты прочувствовал всю ту боль, что навсегда засядет в сердце Мариса! - Ты забываешься! - гневно сверкнул глазами граф де Пролет. - Прошу меня простить, Ваше Сиятельство, - важно склонил голову Константин, всем своим видом показывая, что никакого расскаиния он не чувствует. Соломон вот уже в который раз за день нахмурился. Сколько уже сотен раз они ссорились из-за этого через чур нежного и трогательного мальчишки. И угораздило же Константина влюбиться в сына самого короля, который беспамятно влюблен в Соломона? Мужчина вспомнил, как дрожжало хупкое тело юного принца в их первую, и не считая сегодняшней, последнюю ночь. Как он неумело отвечал на его поцелуи, его неловкие касания и до чего забавное смущение при виде обнаженного тела Соломона. Все это раздрожало. Графу не нравились сами воспоминания об этом. Марис был действительно самым глупым членом королевской семьи, и Соломон совершенно не понимал, как его друг мог быть с ним нежным и обходительным? Дорога до Артинополя забрала у путников слишком много сил. От ужасной усталости даже не спас день отдыха, на который милостливо согласился Соломон, в одной из таверен Алаура, где некоторые из его свиты нашли себе девушек, неплохую выпивку и достаточно веселья. Поэтому, когда под копытами лошадей появилась аккуратно выложенная камнями дорога, все путешественники про себя вздохнули с облегчением. Про преобретенный милордом графом дом уже давненько грезели его прислужники, поминая привычный уют у распаленного на скорую руку костра за бутылкой рома. Он оправдал свои ожидания – величественный, под стать самому графу, и такой же ухоженный небольшой особняк далеко от центра шумного Артинополя, близь моря, от которого Соломон сходил с ума. При его первом визите сюда, когда он заявил агенту, что хочет увидеть не просто магические макены предложенных агенством вариантов его будущего дома, граф тут же сказал, что будет здесь жить. Возможно, история о том, как отец увидел только что сошедшую по трапу с корабля иностранную рабыню, которую он после взял в жены, и стала тому причиной. Но с дества Соломона интересовал весь поводный мир, в особенности жизни морских жителей. - Пусть светит Вам Солнце, сударь, - поздоровался с ним уже глубокий старик в манере Алаура, вежливо склонив голову в знак приветствия. С этим управляющим, Морганом, молодому графу уже довелось познакомиться. Его покойный хозяин давал об этом господине найлучшие рекоммендации, и даже оставил, если верить местным слухам, небольшое состояние в банке, в качестве благодарности за годы верной службы. – Надеюсь, Вы добрались сюда без приключений. Расспорядиться приготовить ванную прямо сейчас или Вы выкроете время, чтобы познакомиться с подобранной мной домашней прислугой? Несмотря на то, что глаза у Соломона слипались, он все же произнес: - Добрый день, - молодой граф решил, что в его доме все будут говорить также, как это принято в его родной стране. – Да, прошу Вас, но прежде, Морган, проводите меня к людям , которых Вы нашли. Надеюсь, они соответствуют выдвинутым мною требованиям, - старый управляющий взял в руки его дорожный плащ, и кивком головы пригласил последовать прямо за ним в сторону дома. – Константин, займись экипажем! – бросил Соломон, даже не удостоив друга и взглядом. За всю поездку тот изрядно успел потрепать ему нервы. И все из-за этого противного сына короля! - Как Вы и говорили, все до единого либо магически пусты, либо носят ограничители. Так что вы можете не переживать, что кто-то из них будет делать свою работу некачественно, или не делать ее вообще. Никто не сможет обмануть Вас и создать иллюзию. – они вошли в открытую Морганом парадную дверь, оказавшись в прихожей с идельно вымытым мраморным полом. Возле массивной лестницы, покорно сложив руки на животе стояла прислуга, которая, при виде господина, быстро стала хаотично кланяться. Сразу бросалось в глаза, что этих людей Морган привез далеко из-за столицы, что только было Соломону на руку. Чем меньше эти люди знают, тем меньше глупостей от них можно будет ожидать. Однако о прислужницах нужно будет еще похлопотать. Будет довольно-таки некрасиво, если какой-то канслер удостоится обслуживания деревенской простушки на приеме в доме графа. Соломон уже мысленно приготовился, чтобы поговорить с Морганом об увольнении двух краснощеких близняшек с заплетенными рыжими косами. – Прежде всего хотел бы Вам представить Вашу экономку – Анну-Марию, которая и будет отвечать за женскую часть прислуги этого дома. - Пусть светит Вам Солнце, милорд, - ухоженная, сухая с выразительными черными глазами женщина, глубоко поклонилась Соломону. – Меня зовут Анна-Мария Ороске и я супруга управляющего Моргана Ороске. Надеюсь, что сослужу Вам хорошую службу,господин граф. - Добрый день, Анна-Мария. Надеюсь, что домашние дела в надежных руках. – сухо отчеканил Соломон. - Конечно, господин, - женщина снова покладисто склонила голову перед мужчиной. - Это – Илия. Ваш конюх, милорд,- крепкий здоровяк широко улыбнулся своему новому хозяину, светя двумя дырами в зубах. - Пусть светит Вам Солнце! - Вам также, - кисло отозвался Соломон. От этого приветствия уже начинало порядком тошнить. - А также его сыновья – Ивора и Мирон, которые будут помогать Вам, наш господин, в хозяйстве. – Про себя молодой граф усмехнулся. Этот самый Ивора раз ве что прилюдно не разделся, так и пожирал его взглядом. Соломон даже подумал, что поторопился жалеть о согласии на это все знакомство со слугой, этот нескладный юноша определенно может сделать из этого всего достойное зрелище. Особенно, если все-таки скинет с себя совершенно ненужную мешковатую одежду. - Солнечного Вам дня! – произнес, как казалось, старший из них, а именно Мирон, пихнув брата в бок, чтобы прекратил так откровенно пялиться на своего господина. Одако Ивора только нахально ухмельнулся и на мгновенье закусил губу. - Солнца Вам, - томно сказал этот потерявший всякий стыд молодой человек. В ответ граф только хмыкнул. Дальнейшее знакомтсво с обитателями его нового дома, а так уже уточнение некоторых обязанностей, он провел разве что не откровенно смеясь над ладным и гибким юношей, что мечтал отдаться ему, пожалуй, с той самой минуты, как Соломон переступил порог особняка. С одной стороны, знакомиться с деревенской подстилкой поближе было противно и скучно. Кому доставит удовольствие обжиматься с любящим доставлять удовольствие мужчинам парнем? Да еще тогда, когда после проведенной вместе ночи, он наверняка начнет строить из себя невесь что, и захочет хоть каких-то привелегий. А скучно будет потому, что на долго графа не хватит. Постельной грелкой этот Ивора будет точно не долго. Все-таки не даром Соломон сейчас находится в Артинополе – столице мира, как его прозвали иностранцы, да и сами жители, и не найти здесь юношу, чтобы скоротать вечер, казалось чем-то воистину невероятным. Кое как дослушав все до конца, Соломон поклонился всем, и в сопровождении Моргана стал подниматься наверх по лестнице в свои комнаты: - Надеюсь, Вы остались довольны моим выбором. - Не могу сказать, что ждал чего-то лучшего. Чем меньше магии в этих людях – тем тише и незаметнее они будут вести себя в моем присутствии. Единственное замечание касается близняшек Златки и Румяны. Им либо стоит посетить занятие элементарных правил приличия в какой-нибудь школе для девочек, либо же исчезнуть с глаз долой. Не очень-то хотелось бы услышать слух о том, как граф де Пролет подискивает себе прислугу прямо на улице. - Я понимаю. Поэтому и сделаю все от меня зависющее. – Морган остановился около двери в покои Соломона. – Если Вам понадобиться что-нибудь еще – просто пошлите магический запрос… - Спасибо, - мягко оборвал его граф, намекая на свою усталость. – Последняя моя просьба – проследите, чтобы мой личный слуга, Константин, хорошо устроился,и если у тебя, Морган, в резервуаре имеется какая-то грязная, действительно грязная работа - поручи ему. Пусть это будет его маленьким наказанием. – С этими словами дверь за Соломоном закрылась, и он наконец-то смог сбросить с себя такую надоевшую одежду. Граф прошел до середины комнаты, попутно стягивая с себя шелковые ленты и тяжелые материи темно-малиновой ткани. Оголив себя по пояс, Соломон нагло усмехнулся в темноту, удивлясь, какой же проворный этот мальчишка. - Хватит стоять в уголку. Порадуй меня тем, что умеешь, - нахально сказал он карнизу с плотно задернутыми шторами из тяжелой, толстой ткани, через которые все-таки пробирался слабый луч одного из уличных фонарей. Через мгновенье тень зашевелилась, и симпотичное личико Ивора перестало скрываться во мраке утянутой в пучину ночи комнаты. – Иди сюда…