Обо всех понемногу

— Константин, успокойся, — де Сарде изо всех сил удерживала рвущегося в бой кузена. — Пусти меня! Я убью эту сволочь! Октавия из последних сил затащила брата в его комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться. — Я только-только вернулась, а ты уже опять за старое? — де Сарде, всё ещё тяжело дыша, подняла взгляд на кузена. — Что на этот раз случилось? В глазах Константина злость плескалась чуть ли не через край. — Он сказал, что твоя метка — знак пособников демонов и что жечь таких надо, а не пускать в приличное общество, — процедил он сквозь зубы. — И это явно самое мягкое из того, что он сказал, — Октавия хмыкнула, когда Константин отвёл взгляд. — Надо же, как некоторые болезненно воспринимают отказы. Он что, действительно думает, что раз он сын посла, то все девушка должны по щелчку пальцев к нему в постель прыгать? А отказала — сразу пособница демонов, — девушка со вздохом покачала головой. — Мог бы и что-нибудь пооригинальнее придумать. С каждым её словом Константин всё сильнее сжимал кулаки, до побелевших костяшек пальцев. Октавия встретилась взглядом с пылающими злостью глазами кузена и, тихо вздохнув, подошла вплотную, обнимая его за плечи и крепко прижимая к себе. — Успокойся, дурачок, поболтает и успокоится. Я не хочу, чтобы ты снова лез в драку из-за уязвленного самолюбия какого-то напыщенного идиота, — Октавия ласково поцеловала Константина в висок. Константин в её объятиях ощутимо расслабился, обнял де Сарде в ответ и замер. Он молчал, хотя сказать хотелось очень многое. Сказать, что эти полтора месяца без неё были сущим кошмаром. С каким нетерпением он ждал тех редких писем, что она писала ему и своей матери. И как радость от её возвращения испортил сын посла Телемы со своими гнусными инсинуациями. Сказать, что полезть в драку его заставила не столько обида за кузину, сколько ревность. Он ревновал её к каждому, кто просто смотрел на неё чуть дольше положенного, а после всех пошлостей, высказанных в адрес де Сарде этим самодовольным хлыщом, ревность и злость затмили разум настолько, что единственным желанием было лишь набить морду тому, кто посмел так говорить об Октавии. И если бы не её приход, то дипломатического скандала было бы не избежать. Впрочем, его вполне устраивало то, как обернулась эта ситуация, хоть это и не убавило желания побить посольского сынка. — Радость моя, постарайся больше так не делать. Хорошо? Она говорит это шёпотом ему на ухо, прижавшись щекой к его щеке так близко, что отстраняться или что-то отвечать совершенно не хочется. — Хорошо, — после секундного промедления эхом откликается Константин. Впрочем, они оба знали, что подобное повторится. И ещё не раз. Но Константин был готов влезать в драки вновь и вновь, хотя бы ради того, чтобы снова, хоть на мгновение, оказаться настолько близко к ней. — Я так по тебе скучала, — Октавия отстранилась и с улыбкой заглянула в лицо кузена. — Расскажешь, что здесь происходило без меня? — Конечно, — Константин с неохотой выпустил кузину из объятий и как ни в чём не бывало улыбнулся. — Начнём с того, что без тебя здесь было невыносимо скучно. Де Сарде в ответ лишь радостно смеётся и позволяет Константину утянуть себя к диванчику, на котором они засиживаются за разговорами почти до самого утра, будто не виделись не несколько недель, а несколько лет.