Королева.

Как и боль­шинс­тво ма­лень­ких де­тей, ты бо­ишь­ся чу­довищ, что оби­та­ют под тво­ей кро­ватью. Ты не мо­жешь ус­нуть, по­ка па­па (и толь­ко па­па, ведь ма­ма де­ла­ет это неп­ра­виль­но) не ос­мотрит всю твою ком­на­ту, что­бы убе­дить­ся в от­сутс­твии су­ществ, ко­торые, как ты ут­вер­жда­ешь, здесь жи­вут и спят под тво­ей кроватью. Толь­ко го­ды спус­тя ты по­нима­ешь, что не существует ­ни­каких чу­довищ, что это лишь плод тво­его бур­но­го во­об­ра­жения, и ты прек­ра­ща­ешь бо­ять­ся. И лишь тог­да ты осоз­на­ешь, что, воз­можно, все это вре­мя ты бо­ялась не это­го чу­дови­ща. Ты бо­ялась стра­ха, что чувс­тво­вала внут­ри се­бя. Нич­то не мо­жет быть бо­лее пу­га­ющим, чем осоз­на­ние то­го, нас­коль­ко же в дей­стви­тель­нос­ти ты на­пуга­на. Проходят годы, и ты осознаёшь, что не страх тебя пугал. А то, что внутри тебя. Не страх тебя душил все это время. Тебя душили монстры в твоей голове. Ты душила саму себя. Потому что ты и есть монстр.

***

Никогда не думала, что увижу их. Гонцов смерти. Они окутаны чёрной смертью. От костлявых ног до таких же костлявых ушей. Они пахнут смертью. Фестралов может увидеть только тот, кто видел смерть. Тот, кто чувствовал её каждой клеточкой своего тела. Это говорю вам я, Гермиона Грейнджер. Грязнокровка. Ну, по крайней мере, я так думала. Вся моя жизнь была пропитана враньем. Можно сказать, что моя жизнь — это шахматное поле. А я — пешка в руках умелого короля. Но это была сначала. Из любой пешки можно сделать королеву…

***

На вок­за­ле Кингс-Кросс бы­ло при­выч­но шум­но, но стой­кое ощу­щение, что что-то не так, не по­кида­ло ни на миг. Гро­хот ко­лёс по­ез­да, вос­торжен­ные воп­ли де­тей, нас­та­витель­ные сло­ва ро­дите­лей — это бы­ло всег­да, но се­год­ня к ним при­меша­лись хлоп­ки кол­догра­фий жур­на­лис­тов, пос­то­ян­но что-то спра­шива­ющих у вол­шебни­ков всех воз­растов, и во­оду­шев­ля­ющие ре­чи от нес­коль­ких ра­бот­ни­ков ми­нис­терс­тва, вок­руг ко­торых соб­рался не­малый круг зе­вак, что, в це­лом, не бы­ло уди­витель­но: министерство пытается всеми способами скрыть упоминания о том, что произойдет. Гермиона Грейнджер пре­неб­ре­житель­но фыркнула от всей этой де­шёвой по­казу­хи. Жур­на­лис­ты, кри­чащие по всем уг­лам гром­кие за­голов­ки для зав­траш­не­го вы­пус­ка «Ежед­невно­го Про­рока», са­модо­воль­ные ми­нис­тер­ские ро­жи, обе­ща­ющие счас­тли­вое и бе­зоб­лачное бу­дущее всей ма­гичес­кой Бри­тании и тол­ка­ющие ка­кую-то не­сус­ветную ересь про «но­вый этап в ис­то­рии ве­лико­го Хог­вар­тса, ко­торый на про­тяже­нии уже не од­ной ты­сячи лет яв­ля­ет­ся хра­мом вол­шебных ис­кусств и до­мом для всех, кто в нем нуж­да­ет­ся», тол­па, слу­шав­шая их с рас­кры­тыми рта­ми и, оче­вид­но, не от­ли­ча­юща­яся ин­теллек­том от маг­глов, и ещё мно­го-мно­го вся­кой ми­шуры, от ко­торой хо­телось за­сунуть се­бе в глот­ку два паль­ца, зас­тавля­ли мо­лодо­го че­лове­ка за­катить гла­за, ус­та­ло прис­ло­нив­шись спи­ной к са­мой от­да­лен­ной ко­лон­не, сто­яв­шей в уг­лу хол­ла вок­за­ла, да­бы не прив­ле­кать к се­бе лиш­не­го вни­мания, ка­кого за это ле­то бы­ло бо­лее чем дос­та­точ­но. Неужели люди думают, что все будет так сладко и легко? Даже девушка понимала, что будет война. И война эта будет не из шоколада. А из крови людей. Когда приходит война, не имеет значение, кто ты. Ты можешь быть женщиной, мужчиной, ребенком. Война не щадит никого. А Министерство вместо того, чтобы начать готовиться к этой мясорубке, просто пытается все скрыть. Эти три ме­сяца боль­ше по­ходи­ли на Ад, чем на школь­ные каникулы. Родители умерли. Автокатастрофа. По моей вине. Они хотели сделать мне сюрприз и поехали за подарком. Дорога была скользкой, и папа не смог справиться с управлением. Так сказала мне полиция через два дня. Я не знаю, как я выдержала. Я думала, что сдохну. Как они смогли оставить меня одну? Они же обещали, что всегда будут рядом! Я же… люблю их. Поезд начал гудеть. Скоро отправка в Хогвартс. А хочу ли я туда? Раньше Хогвартс был моим вторым домом. Местом, где я считала себя защищенной, но, учитывая, что скоро война, я хочу бежать отсюда. Куда угодно, только подальше отсюда. Все начали толкаться в поезд с этими огромными тележками. Неужели нельзя уменьшить багаж? Почему люди настолько тупые? В руках у меня была лишь переноска с Живоглотом, так как мой багаж покоился у меня в кармане. Не люблю неудобства. Зайдя в поезд, я решила дойти до последнего вагона. Не хотелось шумных компаний, а просто посидеть в тишине. Сев в последний пустой вагон, я выпустила Живоглота из переноски. Я закрыла глаза.

***

Девушка пе­ревела взгляд на вид за ок­ном — по­езд про­ез­жал по мос­ту, что го­вори­ло о том, что до при­бытия в Хог­вартс ос­та­лось не боль­ше по­луча­са. Блон­ди­нис­тая го­лова без­воль­но от­ки­нулась на спин­ку крес­ла, а ве­ки ус­та­ло прик­ры­лись. Пе­ред гла­зами сно­ва ожи­вали кар­тинки прош­ло­го, вос­кре­сав­шие из недр па­мяти — а они во­об­ще уми­рали? — каж­дый раз, сто­ило ей толь­ко их зак­рыть. Мыс­ли воз­вра­щались в Хогвартс, где ей пред­сто­ит про­вес­ти бли­жай­шие ме­сяцы. Что во­об­ще ее ждёт? Последний год перед войной.