Королева.

Каждое первое утро каждого учебного года в Хогвартсе Гермиона начинала с похода в библиотеку. Так было и на первом курсе, и на всех последующих, и даже сейчас Грейнджер не собиралась нарушать свою маленькую традицию. Девушка тихо ступала по длинному коридору, пол которого был устлан мягким ковром, что делало каждый шаг ещё менее слышимым. Волшебница почти преодолела весь путь, осталось всего лишь пройти лестницу. Распахнув двери в библиотеку, я направилась к своему любимому столу. Он находился в самом конце библиотеки у окна, и впереди него было несколько полок, из-за чего найти здесь её никто не мог. Девушка часто там пряталась от всего мира. И сейчас, взяв несколько книг по зельеварению, она погрузилась в чтение. *** Большой зал. Завтрак. Гарри как всегда думает, как спасти мир, а Рон впихивает в себя как больше еды. От этой картины мне стало мерзко. Как он мог ей когда-то нравиться? Впрочем, не важно. Рука так безумно чесалась, что хотелось отодрать себе кожу. Гарри что-то спросил, но я не смогла ответить. Слишком больно, не могу терпеть. Крик. Боль пожирает все тело. Жгучая и тянущая, от которой хотелось покончить с собой. От моего крика весь большой зал вздрагивает и поворачивается ко мне. Дальше лишь темнота и чьи-то приглушённые крики, не доходящие до моего сознания.

***

Устало протираю глаза и пытаюсь их открыть. Белая комната. Слишком много белого, из-за чего начинаю жмуриться. Какой отбитый баран может покрасить комнату в белый? Стоп. Что я тут делаю? Последнее, что я помню, это жгучую боль. Ищу в себе силы и распахиваю глаза, принимая положение сидя. Осознание. Вы когда-то чувствовали ненависть хоть к кому-нибудь? Я могла искренне сказать что ненавижу Волан-де-Морта. С одиннадцати лет он приносил мне и Гарри неприятности. И сейчас он сидел передо мной, в полном параде. От моих расширенных глаз он всего лишь усмехнулся, но глаза его были напряжены. Он выглядит как человек. То есть он выглядел как Том Реддл, а не Волан-де-Морт. Рядом с ним сидела красивая блондинка лет тридцати, которая смотрела на меня беспокойно и с любовью? — Тихо, Миона, я не причиню тебе вреда. — Не причините мне вреда? Серьёзно? Вы причиняли мне вред с одиннадцати лет и думаете, я поверю? — Я знаю, это сложно сделать, но, пожалуйста, успокойся. Мурашки идут по всему телу. Самый Темный волшебник всего мира говорит мне пожалуйста? Я сошла с ума? Из-за шока я замолкаю. — Ты же понимаешь, что с тобой происходит странные вещи? — Например, какие? То, что я сейчас сижу в какой-то комнате, и передо мною находится самый темный волшебник тысячелетия? Если вы об этом, то да, со мною происходят слишком странные вещи. Комната наполняется смехом. Смехом Тома Реддла. Самого темного волшебника всего мира. Может, я сошла с ума? — Милая, это, конечно, странно, но мы не об этом. Твои волосы светлеют, а глаза превратились в два изумруда. Это же не ты, не так ли? Неужели ты не хочешь узнать, почему это происходит с тобой? — в разговор вмешалась женщина, её теплый голос казался мне знакомым. Что за чушь? Я первый раз её вижу. — Вы знаете, что мной происходит? Что здесь, Мерлин побери, происходит? — В это сложно поверить, но ты — Гермесия Ориона Реддл. Наша дочь.