Королева.

Воз­вра­ща­ясь к чте­нию па­раг­ра­фа, за­дан­но­го для до­маш­не­го изу­чения, ум­ней­шая-ведь­ма-сво­его-по­коле­ния все ещё про­дол­жа­ла улы­бать­ся: пер­вый шаг к при­мире­нию был сде­лан, и хо­тя Рон и по­пытал­ся это скрыть, но он то­же был рад. В кон­це кон­цов, не зря го­ворят, что гла­за — зер­ка­ло ду­ши. Нес­мотря на на­пус­кную оби­ду, имен­но они вы­дава­ли, что вол­шебни­ку бы­ло при­ят­но сно­ва хо­тя бы как-то вза­имо­дей­ство­вать с под­ру­гой. Ог­ля­дев­шись во сто­ронам, гриф­финдор­ка приш­ла к вы­воду, что ли­ца дру­гих уче­ников де­монс­три­рова­ли не мень­ший спектр эмо­ций. Од­ни с удо­воль­стви­ем бол­та­ли с со­седя­ми по пар­там, что-то ув­ле­чён­но рас­ска­зывая, дру­гие нер­вно вчи­тыва­лись в текст, оче­вид­но, до это­го про­иг­но­риро­вав до­маш­нее за­дание, третьи ли­бо спо­кой­но пов­то­ряли ма­тери­ал, — за­ранее вы­учив его, в от­ли­чие от пре­дыду­щих, — ли­бо за­нима­лись чем-то пос­то­рон­ним. Пе­реп­ры­гивая с од­ной ма­куш­ки на дру­гую, взгляд ка­рих глаз ос­та­новил­ся на блон­ди­нис­той, об­ла­датель ко­торой по­вер­нулся ли­цом к ок­ну и наб­лю­дал за сне­гопа­дом. Чер­тыхнув­шись, Гер­ми­она мыс­ленно да­ла се­бе под­за­тыль­ник. Тем не ме­нее, взгляд она не от­ве­ла. Дра­ко си­дел на сво­ём обыч­ном мес­те ря­дом с За­бини и рас­смат­ри­вал пей­заж, сох­ра­няя из­люблен­ное не­чита­емое вы­раже­ние ли­ца. Лишь склад­ка, за­лег­шая меж­ду бро­вей, вы­дава­ла, что вол­шебник о чем-то раз­мышлял. От­ме­тив, что ког­да она в пос­ледний раз за­меча­ла это, Мал­фой пла­ниро­вал ап­парта­цию, гриф­финдор­ка сос­ре­дото­чила вни­мание на его гу­бах, за­дум­чи­во прикусив свои губы. «Ну, что, влюбилась как все, Реддл? Неужели, ты настолько ничтожна, что влюбилась в Малфоя? А если он пригласил бы тебя на свидание, ты бы.» — Нет! — гром­ко выр­ва­лось у Гер­ми­оны, и от­вра­титель­ные мыс­ли тут же раз­ве­ялись. Од­на­ко, ес­ли му­ки со­вес­ти исчезли, то вни­матель­ные взгля­ды, об­ра­щен­ные к её скром­ной пер­со­не, на­обо­рот, по­яви­лись. Год­рик, и как толь­ко её, ум­ней­шую-ведь­му-сво­его-по­коле­ния, уго­раз­ди­ло прер­вать внут­ренний ди­алог, выс­ка­зав­шись вслух? Рас­кла­дывая учеб­ни­ки и свит­ки по Ас­тро­номии на сто­ле ря­дом с Гар­ри и Ро­ном, Гер­ми­она чувс­тво­вала, что ко­го-то не хва­та­ет, и ей да­же не пот­ре­бова­лось обо­рачи­ва­ет­ся, что­бы по­нять, ко­го кон­крет­но. Пос­ле воз­вра­щения Мал­фоя Грей­нджер по­обе­щала са­мой се­бе, что боль­ше ни­ког­да не бу­дет бес­по­ко­ить­ся об учас­ти это­го про­тив­но­го Хорь­ка, од­на­ко се­год­няшний день с по­рази­тель­ным упорс­твом до­казы­вал об­ратное. Нет. Это бред. Он ей не нра­вит­ся. Ис­клю­чено. Она при­вык­ла ни­ког­да не врать са­мой се­бе. Ум­ней­шая-ведь­ма-сво­его-по­коле­ния уже дав­но сми­рилась, что с ка­кого-то мо­мен­та хо­чет по­могать Дра­ко, но при­чину по­доб­но­го по­веде­ния она ни­ког­да не ре­шилась бы наз­вать вслух. «Он те­бе не нра­вит­ся. Ты не влюб­ле­на. Пов­то­ряй се­бе, как ман­тру. Маг­глы го­ворят, это по­мога­ет», — нас­той­чи­во убеж­да­ла се­бя гриф­финдор­ка, не прек­ра­щая нап­ря­жён­но мас­си­ровать вис­ки, слов­но пы­та­ясь вте­реть эту мысль се­бе в го­лову. — «Да, нель­зя от­ри­цать, что пос­ледние со­бытия зас­та­вили те­бя от­но­сить­ся к не­му чуть луч­ше, чем рань­ше, но это ме­лочи. Воз­можно, ты прос­то при­вык­ла с ним об­щать­ся. Тем не ме­нее, по­доб­ное не го­ворит о чем-то боль­шем. Оду­май­ся, Гер­ми­она!» — от­ча­ян­но во­пила ра­зум­ная часть соз­на­ния, кри­ча о том, что лю­бые сим­па­тии к вы­соко­мер­но­му сли­зерин­цу — глу­пей­шие пред­по­ложе­ния. Те­ории, об­ре­чён­ные на фи­ас­ко. — Гар­ри, — ти­хо поз­ва­ла де­вуш­ка, — мож­но те­бя спро­сить? — Да, — то­же ше­потом отоз­вался гриф­финдо­рец, что­бы не прив­лечь вни­мание про­фес­со­ра. — Ес­ли бы у те­бя, ска­жем, бы­ла ка­кая-то те­ория, да­же суж­де­ние, а ты в них сом­не­вал­ся… — де­вуш­ка за­куси­ла гу­бу, чувс­твуя се­бя пог­рязшей в не­веро­ят­но иди­от­ской си­ту­ации. — Что бы ты сде­лал? Пот­тер нах­му­рил­ся, ус­та­вив­шись взгля­дом в кон­спект, яв­но взве­шивая все «за» и «про­тив». Год­рик ми­лос­ти­вый, а ведь она — Гер­ми­она — да­же не за­мети­ла, как тот роб­кий маль­чиш­ка из чу­лана прев­ра­тил­ся во взрос­ло­го, до­воль­но муд­ро­го мо­лодо­го че­лове­ка. Ин­те­рес­но, а по мне­нию Гар­ри и Ро­на, кем же вы­рос­ла она са­ма? — Ду­маю, я бы прос­то про­верил эту те­орию, Гер­ми­она, — уве­рен­ный взгляд зе­лёных глаз на­тол­кнул­ся на ка­рие, в ко­торых чи­талось не­пони­мание и смя­тение. — Это единс­твен­ный спо­соб уз­нать, вер­ны твои суж­де­ния или же нет. — На­вер­ное, ты прав. Спа­сибо, Гар­ри! — де­вуш­ка улыб­ну­лась угол­ка­ми губ, и, от­ве­тив ей тем же, вол­шебник лишь по­жал пле­чами, воз­вра­ща­ясь к чте­нию па­раг­ра­фа. Идея дей­стви­тель­но по­каза­лась гриф­финдор­ке от­личной. Друг прав: есть толь­ко один путь, как вы­яс­нить, нра­вит­ся ли ей Мал­фой — про­верить это. Да, по­доб­ные рас­сужде­ния зву­чали нес­коль­ко глу­по и по мень­шей ме­ре стран­но, но дру­гих ва­ри­ан­тов того, как убе­дить­ся, что Хо­рёк ос­тался Хорь­ком, а ее мозг слу­чай­но не пов­ре­дил­ся, не бы­ло. Од­на­ко, по­доб­ные до­воды на­тал­ки­вали на впол­не ло­гич­ный воп­рос: как мож­но про­верить, ис­пы­тыва­ешь ли ты к че­лове­ку чувс­тва? Для это­го нет су­щес­тву­ет тес­тов, да­же кол­до­меди­цина в та­ких де­лах бес­силь­на. «Мор­га­на, и что мне те­перь делать?» *** Что та­кое че­лове­чес­кие чувс­тва? Как мно­го их на его ли­це? Страх… не­пони­мание… ли­бо рав­но­душие… Труд­но ра­зоб­рать, ког­да они сме­шались на од­ном че­лове­чес­ком ли­це… Их мно­го, и все они ин­ди­виду­аль­ны Тем, что… не­похо­жи, Их не­воз­можно пов­то­рить… Их так мно­го, но без них нам не про­жить… *** Дож­ди. В пос­леднее вре­мя они ль­ют, не прек­ра­ща­ясь, ба­раба­ня гром­ки­ми кап­ля­ми в ок­на. Се­рые буд­ни, ко­неч­но, яв­ля­ют­ся не ред­костью для Ан­глии, но что-то в этих дож­дях бы­ло осо­бен­ное. Что-то, что от­ли­чало их от ра­нее иду­щих хо­лод­ных лив­ней. У не­го был за­пах. Та­кой яв­ный, та­кой лег­ко ощу­тимый, что, ка­залось, лишь он, лишь чёр­тов за­пах зас­тавля­ет опус­кать ру­ки. Но на Гермиону дожди влияли по-другому. Дожди заставляли ее думать. Сидеть, все время думать. Обдумывать каждый её шаг. Каждое её неверное движение, каждую её мысль она обдумывала раз десять. Чтобы придти к одному варианту. То, что она влюблена в Драко Малфоя. Такие мысли преследовали меня все утро. Вчера ночью Драко проводил меня до башни Гриффиндора. Это было безумно приятно и одновременно безумно странно. Я изменилась. И не только внешне. Я перестала быть той, которой была год назад. Я — больше не храбрая Гриффиндорка. Я — больше не Гермиона Грейнджер. Не подружка Гарри Поттера. Не та девушка, которая влюблена в Рона Уизли. Я — Реддл. Гермесия Ориона Реддл. Та девушка, которая влюблена в Драко Малфоя. В его запах.