Знамения во время чумы

Азирафель беспомощно смотрел на своего друга и мысленно подводил итоги. Во-первых, Кроули, демон, готов рисковать головой, чтобы спасти человечество от своих собратьев. Во-вторых, этот же демон уже второй раз спасает его, ангельскую, жизнь. И в-третьих, ангел теперь просто обязан постоянно помнить о том, что коллеги Кроули — подлые демоны и могут его уничтожить, даже если не считают его ни в чем виноватым. — Животные! — пробурчал он под нос и протянул демону стакан прохладного морса. — Вовсе нет. Просто демоны, — поправил его Кроули, взяв у него морс, и оценивающе оглядел фигуру ангела, все еще сидевшего на земле на коленях, с бессильно раскиданными крыльями. — Спасибо, но лучше тебе пока не чудесить. Прекрати, просто прекрати, ангел, а то я за себя не отвечаю… Ангел виновато улыбнулся и осторожно поднялся на ноги, а потом протянул своему демону руку, чтобы помочь встать. — Я надеялся, тебе стало полегче, когда ты получил возможность на меня покричать, — продолжая улыбаться, сказал он. Ему и правда почудилось, что Кроули ругается вполне от души. Как будто ангел достал его до печенок. Кроули встал, ухватившись за его руку, и испепелил пустой уже стакан, а потом усмехнулся. — Ты идиот, ангел. — О, я так и думал, тебе этого не хватило! — со смирением воскликнул Азирафель и выжидательно уставился на друга. Интересно же, какими еще словами демон хотел его обзывать все это время. — Паскуда. Засранец недобитый, — с удовольствием отозвался Кроули. — Паршивец! Чтоб тебя тазом расписным накрыло да в дерьмо по самую макушку! Два друга, теперь без крыльев и в одежде типичных испанских рыцарей, пешком шли по побережью Пиренейского полуострова. Если бы кто-то слышал их разговор, то удивился бы неимоверно. Один из них перечислял все известные и неизвестные проклятия на десяти языках, включая три мертвых, ругаясь на чем свет стоит, а второй внимательно и с сочувствием слушал.