Cherry smoke and mint tea

Оказавшись дома, Юнги понимает, что папа появился очень вовремя. Несмотря на подавители самочувствие было хуже некуда. Кружилась голова, дыхание было тяжелым и глубоким. В общем, самый сложный первый день течки. В очередной раз поблагодарив своего папу, парень отправился на второй этаж, в свою комнату. Сегодня было тяжело, как никогда. И юноша думал, что скорее всего это из-за нервов, из-за того, что его ударили и из-за того, что он находился рядом с любимым альфой слишком долго. А ведь этот мудак даже не сорвался и не выебал, как обещал. Хрен знает, что у него на уме, и чего он пытается добиться. Юнги зашел в свою комнату и лег на кровать скрутившись калачиком. Его не заботило то, что он может помять свою школьную форму, сейчас было совершенно не до этого, сил не было ни на что и юноша просто надеялся, что его мучения поскорее закончатся. А ведь была бы у него метка, течек можно было бы избежать. Вот же черт. Все мысли только о Чоне и это пугает и бесит одновременно. И почему именно он? Столько достойных альф существует на свете, а Ким сохнет по этому безмозглому придурку. Это все настолько абсурдно, будто парень герой какого-то второсортного романа для девочек подростков. И Юнги бесится, выплескивая всю свою злость на подушку, вкладывая все оставшиеся силы в удары. И почему он не мог с той же злостью врезать самодовольному хулигану? «Бесит, бесит, бесит. Еще и сказал, что влюблен в него!» Это только подливает масла в огонь и хочется отрезать себе язык, или провалиться сквозь землю. Хосок же теперь точно не отстанет. Будет стебать, говорить, что Ким — мазохист и давить на больное, вновь и вновь пытаясь утопить. За этими мыслями, Юн не замечает, как засыпает. Слишком странный, слишком тяжелый день. Может хотя бы выходной принесет хорошие впечатления.

***

Хосок шел по школе, не понимая, когда его жизнь пошла по наклонной? Юнги всегда его бесил. Слишком милый, слишком красивый, но дерзкий и недоступный омега. Отрицать, что он понравился альфе своей недоступностью — глупо. Именно отличием от всех третьесортных шлюх — подстилок, он и понравился Чону. Но блять. Ким из богатенькой и очень даже неплохой семьи, не популярен, но все же имеет друзей и какой-никакой авторитет. Возможно, будь Хосок постарше, смог бы понять, что все «паиньки» текут от плохих парней. Но сейчас, в возрасте 18-ти лет, когда гормоны шалят, а похоть и желание приключений — кружат голову, он думал, что такая принцесса, не будет интересоваться альфой, которому давно наплевать на принципы. Поэтому, лучшим выходом для него, почему-то, оказалось насилие. Вдруг, пробудив в Юнги ненависть, он и сам о нем забудет? И все шло хорошо, до сегодняшнего дня… Слова омеги пробудили в Хосоке те чувства, что он старательно пытался закопать, а вперемешку с этим головокружительным запахом мяты, он просто начал сходить с ума. И вдруг, стало стыдно. Ужасно стыдно за все унижения и боль, что он причинил этому человеку. Но, совесть проснулась слишком поздно, и юноша находился в той ситуации, когда простого «извини» было не то, что недостаточно, он даже права говорить это слово не имел. А наладить отношения нужно. И желательно дойти до отметки «друзья», про любовников я уж молчу. Хосок до конца отказывался верить в то, что этот мальчик-паинька, мог влюбиться в него. Но верить хотелось, как и доказать те же чувства. Да уж… не самая удачная любовь у Чона. Он думал, что стоит поговорить с Юнги, но правда боялся. Ведь было ужасно больно, когда Ким смотрел на него с презрением и болью, чуть не плача. Блять… Забив на учебу окончательно, Хосок пошел домой, ибо в школе уже все равно нечего делать, на учебу ему все равно плевать, а мысли были забиты не пойми чем. А дома стало еще хуже. Стены давили, тишина забиралась под самые глубокие кромки разума и Чона одолевала злость. На весь мир и, конечно же, на себя. И возможно, парень натворил бы глупостей, разбил пару тарелок и любимую мамину вазу, но очень вовремя домой вернулся младший брат. Чон Чонгук, что был младше Хосока на два года и несколько месяцев. Младший учился лучше брата, но тоже считался проблемным ребенком для своего класса. И Хосок всегда обращался к брату за помощью, или советом. Иногда было и наоборот. Братья доверяли друг другу и были не то, что братьями, но и лучшими друзьями. Чонгук зашел в гостиную и увидел развалившегося на диване старшего брата. На удивление тихого и будто чем-то расстроенного. Сбросив рюкзак на пол, он присел на пол, рядом с диваном. - Хорс, ты опять школу пропустил? - Тебе то какое дело? Пропустил и пропустил, - буркнул старший, показывая свою неохоту к любым разговорам на данный момент - Никакого дела, просто ты мог бы хотя бы одну неделю не прогуливать. Последний год школы, как-никак. Чон промолчал и младший сразу почувствовал неладное. - Ты опять из-за того омеги? Он пожаловался директору, или наконец врезал тебе? - Заткнись. Ничего подобного. Гук всегда знал, как поддеть брата и спровоцировать на разговоры. Этот раз не исключение. - Ладно. Тогда, ты признался ему, а он послал тебя? - Блять, нет. Хотя, послал, да. Но я ему не признавался. Хосок слез с дивана и сел рядом с братом. Тот же в свою очередь, понял, что не знает чего-то очень интересного. - Так… Рассказывай. - Оно тебе нахер не нужно. Своей личной жизнью занимайся. Чон младший вскинул бровь, не понимая, с чего его братец так себя ведет. - Мне уже отказали, так что, теперь будем вместе заниматься твоей личной жизнью Хосок повернул голову к Чонгуку и слегка сочувственно посмотрел на брата. Все-таки, отказали… - Ладно, прости. У Юнги сегодня течка началась. - И? - Гуку становилось интереснее с каждым новым словом брата -И у него не было подавителей. -И.? -И он признался мне в любви. -И..? -И я ударил его. Вот тут уже стало страшно. Чонгук замер, переваривая и охеревая с услышанного - Так. Стоп. Ты ударил его после того, как он признался? - Нет. Но это ничего не меняет. Я мудак. - Ну, тут я, конечно, не отрицаю. И что ты собираешься делать? - Ничего, в другую школу переведусь. Между парнями повисла неловкая тишина. - Ты совсем тупой? - Чонгук все еще был в шоке - Эй, малолеткам слово не давали. Я старше, вообще-то, - Хосок нахмурился. - Старше и тупее. - Почему это? - Потому что ты хочешь перевестись в другую школу после того, как человек, что нравится тебе, ответил взаимностью. -Он ведь не знает, что это взаимно, да и вообще, я ведь уже сказал, что ударил его и бил до этого. Юнги меня не то, что не простит, он и слушать не будет. Младший вздохнул и закинул голову назад. - Течка у него, говоришь? - Ну да - Так именно сейчас у тебя больше всего шансов. - Что ты имеешь в ви… - Пойди к нему, завали и выеби. А потом признайся в любви - Ты подталкиваешь меня на изнасилование? - Слушай, если у него период течки, а он тебя еще и любит, то все будет более чем взаимно. А после охуенного секса, он просто не сможет тебе отказать. - Ты уверен, что это сработает? - Нет, но попробовать стоит, согласись. - Чонгук, ты ебанутый. - Ну, есть в кого. Короче, решайся. Будет лучше, если ты сходишь к нему сегодня. Завтра выходные, его родители сто процентов дома будут, - после этих слов, Чонгук поднимается с пола и идет на кухню. - Вот же… Советчик хренов. Хосок протирает глаза и глубоко вздыхает. Возможно, попробовать и правда стоит. Он встает и накидывает спортивную кофту. Время близится к вечеру и на улице довольно холодно. Прихватив с собой шоколадку и уверенность в себе, Чон направляется домой к Юнги. Откуда он знает его место жительства? Друзья рассказывали, а Чон и сам не знает, как и зачем запомнил этот адрес. Но теперь рад, что это однажды пригодилось.

***

В доме Кимов царит тишина. Младший ребенок на тренировке (занимается футболом, якобы, потому что любит этот вид спорта, но на самом деле хочет подкачаться) глава семьи на работе, сегодня задержится из-за совещания, а Джин, мамочка-омега, хлопочет на кухне, готовя ужин и надеясь, что муж придет раньше двенадцати (чего, скорее всего, не произойдет). Процесс готовки прерывается тогда, когда бутылка с оливковым маслом оказывается пустой и Сокджин собирается в магазин. Однако и это не единственный сюрприз. Тишину в доме прерывает звонок в дверь и омега надеясь, что это не Намджун пришел раньше, а, например, курьер наконец доставил посылку, открывает дверь. Какого же его удивление, когда в дверном проеме он видит красивого высокого альфу с тем же запахом, что Джин слышал в школе. Этот запах вишни трудно не запомнить. - Молодой человек, а вы… - Я к Юнги. Адресом случайно не ошибся? - видя, как альфа нервничает и даже смущается, Джин не может сдержать улыбки. - Нет, не ошиблись, я его папа - К…как он, в порядке? - Хосок, почему-то, боится. Думает, что сейчас ему влетит от родителя Юнги за все издевательства, но видя, как Джин беззаботно улыбается, понимает, что Юн ничего родителям про него не рассказывал. От этого становится еще хуже - Уже лучше. А вы его друг, да? Юни рассказывал про вас. Проходите - Джин отходит в сторону пропуская незваного гостя, а Чон про себя смеется от этого «Юни» Родители явно очень любят своего сына. - Я собирался идти в магазин, так что вы с Юнги останетесь наедине. Чувствуйте себя как дома. Хосок нарадоваться такой удаче не может, благодарит всех богов за такое стечение обстоятельств и снимая обувь, улыбается доброму омеге в ответ. - Надеюсь познакомиться с вами ближе, как-нибудь. Комната Юнги на втором этаже. Сокджин в последний раз одаряет Чона улыбкой и выходит из дома. А Хосок очень довольный и уверенный, поднимается на второй этаж. Однако, вся уверенность улетучивается, когда он подходит к нужной комнате и приоткрывает дверь Юнги не ждавший каких-либо гостей, играл в приставку. На нем была обычная домашняя одежда, он смог переодеться, когда боль немного утихла. Увлеченный игрой он не почувствовал едкий запах вишни, усилившийся по мере приближения Хосока к его комнате, однако скрип двери проигнорировать не мог. Он думал, что это папа, но знакомый запах говорил о другом. Чон зашел в комнату. Юнги, мягко говоря, охуел. - Что ты, блять, делаешь у меня дома? Юнги отошел подальше от Хосока и не понимал, как Джин пустил его в дом без малейшего подозрения о том, что этому альфе доверять нельзя. - Меня твой папа впустил. Очень хороший, кстати. Повезло тебе. Хосок, на самом деле, не знал, что сказать, - следуя инструкции Чонгука, он просто должен был прижать Юнги к стене и… Но он же не животное? Да и пугать Кима, как-то, не хотелось. - Папа просто не знает тебя. Мой косяк. Надо было ему твою фотографию дать и сказать «этого мудака в дом не впускать и завидев его на улице, вызывать полицию» Ким, конечно же, был в недоумении и не знал, чего ожидать от альфы. Поэтому заранее готовился кричать. - Очень смешно, Юни, - Чон улыбнулся, почти искренне и по-доброму, пробуя на языке новое прозвище и медленно подходя к Киму. - Откуда ты… - Твой папа так назвал тебя. Мне нравится - Хосок был все ближе и ближе, пугая омегу и ставя в тупик. - Ладно, не важно. Меня больше интересует, зачем ты здесь, - Ким инстинктивно стал отходить к стене, но течка давала о себе знать и дыхание стало учащаться. - Чтобы поговорить, - Чон неожиданно сократил расстояние между ними и оказался слишком близко, резким движением поставив руки на уровне головы Кима, прижимая того к стене. Это дало Юнги прочувствовать разницу в росте и немного перепугаться. - Поговорить? Совсем ебанулся? Сначала ты грозишься меня выебать в школе, потом бьешь, а теперь приходишь ко мне домой, чтобы «поговорить» Чон Хосок, с вами все нормально? - Ким даже не пытался оттолкнуть этого нахального альфу, понимая, что смысла просто нет и он все равно намного слабее. - Ким Юнги, извини меня, - Хосок опустил голову и прикусил губу. Это оказалось намного сложнее, чем он себе мог представить. Но отступать было слишком поздно. - Ты… ты только что извинился? - Юнги не мог отойти от шока - А… я понял. Ты решил поиздеваться надо мной после слов о том, что ты мне нравишься, да? Даже домой ко мне пришел. Молодец, хороший ход, - Кима слезы душили, застревая в горле огромным комом. - Что? Нет же, придурок. Я искренне сожалею обо всем. О том, что издевался над тобой, бил и… Я понимаю, что слов недостаточно, чтобы искупить свою вину, я слишком долго делал тебе больно. Но поэтому я здесь. Скажи, что нужно сделать, чтобы ты простил меня? - Исчезнуть из моей жизни, - Ким сцепил зубы, стараясь не смотреть на альфу. Ибо он не верит, что все это правда, что Хосок искренен сейчас и что это не очередное издевательство. А Чон на слова омеги лишь ухмыльнулся. - Этого я сделать не могу, даже если ты сильно попросишь. - Ну, тогда и о прощении можешь забыть. А теперь, уходи из моего дома. Юнги нахмурился, надеясь, что альфа отступит и уйдет, дав омежке шанс порыдать, побыть в одиночестве. Но Чон никогда и никого не слушал (кроме Чонгука) и делал так, как считал нужным. Он нежно взял Кима за подбородок и потянулся к тонким губам, опаляя их горячим дыханием и пробуя на вкус, еле-еле касаясь своими. Юн откровенно охуел от такого и ударил альфу в грудь, что не сильно то и помешало Хосоку углубить поцелуй. Но как только парень пустил в ход язык, его сильно укусили, из-за чего пришлось отстраниться. - Сладкий… - Тихо прошептал Чон, чувствуя вкус железа во рту. - Ну ты и мудак, конечно. Прекрати издеваться и опомнись, - Юнги старательно стал вытирать губы, будто ему не понравилось. Что, естественно, было наглой ложью. - Даже не прикидывайся. Я слышу, как усилились твои феромоны. - Конечно, у меня ведь течка. - Ким Юнги, хватит строить из себя невесть что. Ты мне нравишься. Юнги затаил дыхание и на секунду выпал из реальности. А когда мозг начал все осознавать, то парню резко захотелось провалиться сквозь землю. Ибо он краснеет. Перед этим тупым альфой. - Ты меня бесишь. Не неси чепухи. - Я говорю более чем серьезно. Как думаешь, почему я пришел к тебе? - Чтобы поиздеваться. - Я это и в школе мог сделать. Однако, я пришел к тебе, чтобы наконец-то расставить все точки над «i» Ты мне нравишься уже довольно долго. От этих слов, Ким просто не смог сдержать смех. Он начал заливисто, но в то же время болезненно смеяться. - Нравлюсь? Довольно долго? Ну да, именно поэтому ты бил меня и морально уничтожал. - Я не хотел смиряться с чувствами к тебе. Но после твоего признания… - Заткнись. - Ты мне не веришь? - Хосок стал терять всякую надежду на что-либо и мысленно уже материл Чонгука всеми знакомыми ему матами. Мелкий засранец. Однако, надежда загорелась вновь, как только Чон почувствовал на своих губах мягкий, но в то же время неуверенный поцелуй. - Ты меня бесишь, придурок, - Ким окончательно покраснел, а Хосок лишь улыбнулся, смотря на этого раскрасневшегося котика. - И я тебя люблю. Эти слова окончательно вытеснили из головы Юнги здравый разум и он поверил, что Хосок искренен с ним. Это не могло не радовать, и он потянулся за новым поцелуем, вовлекая альфу в более жаркий и требовательный поцелуй, приоткрывая рот и разрешая чужому языку исследовать его. А Хосок только и рад такой смене настроения омеги и становится увереннее. Его ледяные пальцы приподнимают домашнюю футболку, настойчиво проводят по подтянутому животу, заставляют таять и трепетать под этими чуткими прикосновениями. Течка тут же напоминает о себе, и нижнее белье начинает намокать от смазки, в то время как альфа, чувствуя этот невыносимо приятный и головокружительный аромат мяты, начинает сходить с ума. Юнги не двигается, полностью отдается в умелые руки и давится собственными стонами. Когда дыхания катастрофически не хватает, Чон отстраняется от столь желанных и сладких губ, смотрит маняще, топя Юнги в похоти, и не видя сопротивления. Пальцами продолжает водить по разгоряченному телу, а губами припадает к белоснежной шее, мокро целуя и прикусывая, оставляя сочно-красные метки. Юн задыхается, горит изнутри и лишь открывает шею еще больше, подставляя под горячие губы. В одежде ни один, ни второй потребности не видит, поэтому через секунду она летит к чертям, открывая перед Хосоком прекрасный вид на белоснежную кожу и невероятно красивое и изящное тело. Его смущают лишь синяки, которые сам же Чон и оставил. Пообещав себе, что он больше никогда в жизни не поднимет руку на омегу, альфа осыпает грудь и живот дорожкой поцелуев, нежно оглаживая синяки, вызывая у Юнги спектр разных чувств, смешавшихся в один коктейль. Опустившись на колени, Чон задевает пальцами кромку боксерок и зубами стаскивает уже намокшее белье. А Ким лишь тихо постанывает, чувствуя свободу и еще большее возбуждение, накрывшее его с головой. Когда альфа губами касается его возбуждения, тот совсем теряется, боясь дышать. А Чон издевается, губами обхватывает головку, проводит по ней языком и надавливает кончиком на уретру. Юнги не терпится почувствовать этот язык на всей длине, а Хосок будто мысли читает, проводя им от основания к уздечке, и обратно. Вновь смочив головку слюной, парень обхватывает член губами и насаживается на него ужасно медленно, то втягивая щеки, то задевая крайнюю плоть зубами. Ким задыхается, путается в запахе дикой вишни и смотрит на Чона просящими глазами. Умелый ротик альфы наращивает темп, вбирая до основания. Возбуждение Кима упирается в расслабленную глотку и Чон подавляет рвотные рефлексы вновь проезжаясь по члену зубами, доводя омегу до экстаза. Юнги становится невероятно жарко, он протяжно стонет, вскидывая голову и зажмуривая глаза. Хосок глотает сперму, облизывает слегка опухшие губы и поднимается с колен, кусая омегу за мочку уха. - Малыш, ты же не думал, что это все, правда? Хриплый шепот еще больше погружает омегу в транс, и он готов кончить еще раз, лишь от этого пошлого голоса. Юнги коротко кивает в сторону кровати и Чон быстро все понимая, подхватывает юношу под бедра, сжимая упругие ягодицы, и несет в ее сторону. Сам садится на край, а Юнги усаживает на свои колени, вновь настойчиво целуя. Языком он проводит по зубам и нёбу, рукой по позвоночнику, вызывая мурашки и сдавленный стон. Хосок, что до этого был в одних трусах, в мгновение ока остается без них, а его пальцы уже оглаживают сжавшееся колечко мышц. Ким обнимает альфу за шею, готовясь к боли и стараясь расслабиться, а Чон успокаивающе целует его ключицы и шею. Собирая тонкими пальцами естественную смазку, Чон проникает первым пальцем внутрь, гладит Юнги по спине, шепчет признания и комплименты и ведет себя так чутко и осторожно, что плакать хочется. Омегу ласки отвлекают от боли, которая, и так минимизирована, благодаря течке. Хосок проникает пальцем глубже, ласкает стенки и осторожно добавляет второй, от чего Юн слегка вскрикивает, вгоняя ногти в кожу альфы. - Тише, детка, потерпи. Продолжает шептать Чон, раздвигая пальцы на манере ножниц и наконец задевая простату, от чего у Юнги перед глазами звездочки появляются, и он не может сдержать развратных стонов. Желание почувствовать альфу внутри себя, теперь не вызывает отвращения, а заставляет Юнги самому насаживаться на пальцы, намекая на свою готовность к чему-то большему. А Хосок только этого и ждет. Он вытаскивает пальцы из уже растянутой дырочки, вызывая недовольный стон и тянется к своим джинсам, находя в заднем кармане новенький контрацептив. В голове у Юнги лишь «готовился», но все мысли мигом выветриваются, когда он смотрит на альфу. На его глаза наплыла дымка похоти и разврата, от чего Юн нервно сглатывает и весь сжимается. Чон ухмыляется такой реакции, разрывает фольгу зубами и раскатывает презерватив по своему члену. Ким приподнимается на его коленях, вскидывая бедра, и осторожно насаживаясь на альфу, сжимает его крепкие плечи. На глаза накатываются редкие слезы и омега старается справиться с болью. Хосок же видит это и обнимает хрупкое тело, вновь успокаивающе целуя, настолько глубоко и медленно, растягивая удовольствие, что Юнги плевать хотел на боль. Он продолжает опускаться, и когда доходит до предела и член альфы задевает комочек нервов, тонет в удовольствии. Запах вишни глубоко въедается в мозг и несмотря на рваное дыхание, омега пытается как можно глубже вбирать этот запах в свои легкие. По комнате разносятся невероятно развратные звуки и чувствуется смесь ароматов, в том числе и запах похоти. Чон кусает Кима за загривок, делая его своим и берет за руку, переплетая свои пальцы с его. Юнги в свою очередь, обхватывает спину альфы ногами, пытаясь быть ближе к нему и свободной рукой царапает плечи любовника. Царапины саднят и кровоточат, а омега лишь размазывает кровь по широкой спине, находясь на пределе. Темп становится невероятно быстрым, Чон буквально вбивается в желанное тело и сквозь стиснутые зубы хрипло постанывает, пока Юнги не стесняется и сладко, протяжно, стонет его имя. Оба сходят с ума от друг друга, обмениваются поцелуями вновь и вновь, растягивая ниточку слюны меж губами. Но это не может продолжаться вечно и омега изливается второй раз на живот альфы, чувствуя, как внутри него набухает узел. Но сцепка в их положении нежелательна, поэтому Юнги расслабляется, дав альфе возможность выйти из него. Сцепки не происходит и узел спадает, а Хосок наконец кончает в резинку, откидывая ее в сторону. Ким устало ложиться на помятые простыни и ждет, когда Хосок ляжет рядом. И когда это происходит, омега смущенно устраивает голову на его груди. - Вот черт… - Что такое, Юни? - Во-первых, не называй меня так. А во-вторых, я не подумал про папу, он же… - Юнги стало не по себе от осознания того, что родитель был дома и скорее всего, все слышал. А Чон на это лишь все также хрипло, рассмеялся. - Твой папа ушел в магазин. Я, конечно, не знаю, почему он так долго, но в том, что он ничего не слышал, я уверен. - Возможно, он пошел на тренировку Тэ. По крайней мере, я так думаю. Хосок улыбается, зарываясь носом в пепельные волосы омеги и вдыхая так полюбившийся ему запах мяты, дурманящий и сводящий с ума. - Тэ? - Это мой брат, тоже омега. - Надеюсь с ним однажды познакомиться. У меня, кстати, тоже есть брат. Ким удивленно смотрит на Чона. - Правда? Ты обязан привести его завтра к нам. Я хочу познакомиться с ним. Чон удивляется такой инициативе Юнги. - Но завтра ведь дома будут твои родители. Выходные, все дела… - Ты не знаешь моих родителей. Они и по выходным работают во время отчетных дней. Так что… - Хорошо, мы завтра придем. Хосок целует Кима в макушку и понимает, что стоило бы привести себя в порядок, пока домой не вернулся папа и брат Юнги. Ведь если он предстанет перед ними в таком виде, в одной кровати с течной омегой, то может потерять своего котика… Нет уж, лучше потерпеть до завтра. Чон встает с кровати, от чего получает недовольный взгляд со стороны Кима, и начинает одеваться. - Твоя семья скоро вернется, думаю, они не будут рады увидеть обнаженного альфу рядом с тобой. Он быстро одевает джинсы и рубашку, застегивая пуговицы. Юнги тоже встает с кровати, наблюдая за этим. - Ты точно придешь завтра? - Ким, почему-то, ужасно переживает, что после времени, проведенного вместе, Чон просто исчезнет. - Обещаю, котенок. - Опять ты называешь меня странными прозвищами! -Ким складывает руки в замок на груди и чуть дует губы. - Я же любя, - Хосок мило улыбается, ловя себя на мысли, что сегодня это происходит слишком часто. - Я так и понял. Иди уже, - Ким не показывает того, как сильно хочет остановить альфу, кинуть его на кровать, пристроиться рядом и заснуть в теплых объятиях. - Просто подожди до завтра, - Чон притягивает Юнги к себе, нежно целует на прощание на что получает такие же нежные объятия и еще одну дозу собственного наркотика Ты утопил меня, прыгая следом, Ты стал для меня лекарством и личным кислородом, И теперь мы окончательно утонем в объятиях друг друга.

Спасибо.