Шум моря

      Гермиона Грейнджер любила приключения с самого детства. Она тратила на это всё свободное время: с головой погружалась в книги, которые её отец привозил из многочисленных поездок. Девочка наслаждалась приключениями, используя воображение. Её жизнь была такой же сладкой, как и сахар, который отец выращивал на своих плантациях в Кингстоне.       Отец Гермионы – занятой человек, который всегда следил за работой на плантациях сахарного тростника. Или проводил оставшееся время в море, решая деловые вопросы. Несколько поездок, в которые он брал Гермиону, были самыми лучшими в её жизни.       Генри Грейнджер – суровый валлиец, который переехал в Западную Индию в раннем возрасте. Он мало рассказывал о своей юности, но было и то, о чём он любил поговорить. Например, о матери Гермионы.       — В первый раз я увидел твою маму в одной маленькой рыбацкой деревушке на острове Тортуга, когда она поднимала свою сеть с уловом. Тогда появился мужчина, который обвинил её в краже его рыбы. Твой папа, будучи джентльменом, собирался подойти к этому хаму и наподдать ему за то, что угрожает такой леди, — рассказывал отец.       — Но в этом не было смысла, правда, папа? — сидящая на коленях отца Гермиона ухмыльнулась.       Генри потрепал её чёрные растрёпанные кудри и усмехнулся:       — Ага! Совсем! Только я сделал два шага, как твоя мама замахнулась и отправила того мужичка прямиком в солёную воду, бросив напоследок парочку грубых слов!       Гермиона прижалась щекой к гладкой ткани его пальто и взяла компас, внутри которого была единственная фотография отца и матери. Девочка провела пальцем по фотографии женщины. Она была прекрасна: такая дикая, но в то же время невероятно красивая.       — Тогда ты понял, что влюбился в неё, да?       — Да, милая, — ответил мужчина и поцеловал девочку в лоб. — Тогда я понял, что она – моя единственная, потому что совсем не обращал внимания на то, что происходит вокруг. Существовали только я, она и шум моря.       Гермиона ненадолго замолчала.       — Как бы я хотела ещё что-нибудь вспомнить о ней.       — Я тоже, Гермиона. Я тоже.       Четырнадцатилетняя Гермиона постаралась выкинуть эти мысли из головы, покрепче перехватив штурвал и направив взгляд вдаль. Она посмотрела на отца глазами, полными волнения и удивления, и спросила:       — Куда мы направляемся в этот раз, папа?       Генри растянул вдоль карты латунный циркуль-измеритель. Гермиона знала, что он измерял что-то важное, поэтому отвернулась и снова посмотрела вдаль. Девочка решила подождать, пока отец закончит работу. Экипаж Генри всё ещё был занят работой, словно они отплыли не тридцать минут назад. Там были мужчины, которые натягивали верёвки, тащили коробки с сахаром в хранилище и загоняли скот. Гермиона обожала, когда отец брал её с собой в путешествия. Пускай только на две недели, но лучше так, чем совсем ничего.       Сердце Гермионы наполнялось радостью, пока она не заметила блондинистую макушку. Вот и он, Драко-идиот-Малфой. Он как всегда стоял рядом со своим отцом, насмехаясь над юнгой, который мыл палубу. Их присутствие на корабле было похоже на занозу, застрявшую в пальце. Они были одеты в типичные модные лондонские тряпки, включавшие яркий жюстокор, тёмные штаны и напудренные парики.       Гермиона едва не фыркнула, когда заметила, что Драко незаметно пытался поправить штаны сзади.       — Мы отправляемся на остров Тортуга, милая, — наконец ответил Генри.       — Тортуга? Я бывала там раньше? — спросила Гермиона, снова повернувшись к отцу.       — Нет. Знаешь, это не самое безопасное место для юных леди. Оно полно опасностей, если ты понимаешь, о чём я, — мрачно проговорил он.       Глаза Гермионы расширились:       — Опасностей? Ты же не имеешь ввиду…       — Именно. Он говорит о пиратах, юная мисс Грейнджер, — где-то сзади послышался плавный и холодный голос Люциуса Малфоя.       — Ах, Люциус! Молодой господин Малфой! Я рад, что вы смогли найти свободное время и присоединиться к нам, — оживился Генри, из-за чего Гермиона закатила глаза. Драко заметил её пренебрежение, но ничего не сказал: лишь посмотрел на неё с каким-то любопытством. Гермиона вскинула бровь, затем снова повернулась к отцу.       — Всё нормально, просто Драко буквально умолял меня взять его с собой на Тортугу… — Драко замычал в знак протеста, но Люциус резко стукнул его тростью, чтобы тот замолчал. — Чтобы получить свой первый клинок, ведь в Тортуге самые лучшие кузнецы.       — Да, Тортуга не плохое место, но я всё-таки предпочитаю Порт-Ройал, — добавил Генри. Он сделал небольшой глоток рома и слегка кашлянул:       — Да, видимо, я уже старею, раз не могу справиться со стопкой рома. Гермиона, милая, почему бы тебе не показать Драко всё на корабле, пока мы с Люциусом решаем важные дела?       Геримона и Драко выглядели возмущёнными.       — Но папа!       Она была в ярости! Почему Драко всегда всё портит? Она должна была наслаждаться поездкой с папой. Только с ним. Почему, ну почему он пригласил именно эту семейку? Были же и другие партнёры по бизнесу, у которых, между прочим, не было напыщенных индюков вместо сыновей.       Генри подозвал Гермиону к себе. Он понизил голос и сказал:       — Ну что ты, милая. Я знаю, что тебе это совсем не интересно. Да, Драко иногда бывает надоедливым, но он хороший парень.       Гермиона скрестила руки и надулась: отец не смог её убедить.       Генри вздохнул и улыбнулся:       — Знаешь, ты так похожа на свою маму…       — Ты должен был сказать это раньше, — выражение лица Гермионы смягчилось, и она слегка улыбнулась.       Генри взглянул на неё, затем быстро достал любимый компас, который всегда носил с собой. Он надел цепочку на Гермиону. Девочка взяла компас в руки и удивлённо посмотрела на отца:       — Папа?       Он улыбнулся и указал на её подбородок:       — Ты говорила, что в этой поездке хотела подняться на мачту, не так ли?       Она ухмыльнулась и кивнула.       — Лучше всего взбираться, когда садится солнце. Тогда кажется, будто всё небо полыхает. У тебя будет полчаса до начала. Окажи мне маленькую услугу: покажи Драко корабль и возьми немного сахара из хранилища. Тогда ты сможешь увидеть самый красивый закат, который когда-либо видела.       — Хорошо, папа!       — Моя девочка! — гордо ответил Генри.       Гермиона ужасно не хотела этого признавать, но показывать корабль Драко было не так уж и мучительно. Наверное, потому что он всё время вёл себя тихо: никаких ехидных подколок, никаких жалоб, вообще ничего. Довольно мило. Их двоих заставили играть в эту маленькую игру, пока отцы были заняты своими делами. Но они знали, что были совсем разными людьми и не подходили друг другу. Их игры обычно заканчивались тем, что Гермиона обзывала его испорченным мальчишкой, а он её – безумной дикаркой. Они не виделись целый год, может, Драко немного вырос? Гермиона сомневалась, но шанс всегда есть…       Она использовала специальные щипцы для сахара своего отца, чтобы отрезать два кусочка. Гермиона отдала один кусочек Драко, а второй положила в карман, чтобы осталось на потом. Он с недоумением посмотрел на сахар, а затем на Гермиону:       — И что я должен с этим делать? — спросил Драко, сморщив нос.       — Конечно, съесть, — девочка достала кусочек из кармана и немного откусила.       — Просто так? Его добавляют в чай или торт. Ты не можешь есть сахар просто так!       Гермиона пожала плечами и вышла из комнаты отца. Она направилась на палубу. Драко последовал за ней.       — Ладно, если ты не собираешься есть, отдай назад, — деловито ответила девочка.       Драко нахмурился, покрепче сжал сахар и поднёс к лицу:       — Нет! Я… я попробую.       Гермиона озадаченно смотрела, когда Драко высунул язык и слегка дотронулся до несчастного кусочка сахара. Самая странная вещь, которую Гермиона когда-либо видела, а она повидала очень много, пока жила на Карибах.       Девочка фыркнула.       — Так вот, оказывается, как едят в твоём модном и современном Лондоне?       Драко покраснел и взглянул на её одежду:       — По крайней мере, я прилично выгляжу, — усмехнулся он. — Если ты покажешься на улицах Лондона в таком виде, все подумают, что ты какой-то мальчишка-сирота, прямо как юнга твоего папаши. Совсем не похожа на наследницу.       Гермиона нахмурилась и взглянула на свою одежду, затем на юнгу, который всё так же лениво мыл палубу. Папа всегда заботился о своём экипаже, поэтому этот мальчик носил приличную одежду. Не каждый юнга может этим похвастаться. Он немного испачкался, но все здесь были такими, даже она. Гермиона снова посмотрела на Драко:       — Папа всегда считал, что у самых упорных тружеников грязная одежда. На твоей же нет ни единого пятнышка, так о чём это говорит?       Лицо Малфоя покраснело ещё сильнее. Он повысил голос и сказал:       — Это говорит о том, что я умнее и могу нанять того, кто сделает всю работу за меня!       Гермиона снова откусила немного сахара и закатила глаза, наверное, уже в десятый раз за сегодня. Она подстрекала его:       — Если кто-то будет делать за тебя работу, то ты ничему не научишься, понимаешь?       Драко был так зол, что Гермионе казалось, его парик вот-вот соскочит с головы. Она усмехнулась с его реакции.       — Я понял, ты ведёшь себя как невоспитанная дикарка потому, что твоя мамочка умерла, — мстительно ответил Малфой.       Он торжествовал, когда улыбка исчезла с лица Гермионы, но не долго. Она замахнулась и со всей силы ударила Драко прямо в левый глаз. Он полетел на бочки с вином.       Гермиона подняла парик, который упал с его головы, отряхнула и села на корточки напротив Малфоя. Он смотрел на неё глазами, полными ужаса, одновременно пытаясь отползти назад.       — Если это так, то мне интересно, почему ты повёл себя так некорректно по отношению к леди, ведь твой отец всё ещё жив, — она взглянула на парик, а потом снова на него. Она улыбнулась и кинула ему парик. — Странно, не правда ли?       Драко уставился на неё.       Она выпрямилась и ударила его по ноге. Парень вскрикнул.       — Заткнись, Малфой, и не беспокой меня всю оставшуюся поездку, — выплюнула Гермиона и развернулась, но столкнулась с взглядом того самого юнги. Он непрерывно смотрел на неё. Вода со швабры капала на его ботинки. Его глаза напоминали Гермионе ночной океан – глубокая чёрная бездна, которая терпеливо ждёт, чтобы затем поглотить всё.       Их переглядки прервались, когда появился один из членов экипажа и накричал на парнишку за то, что тот разлил повсюду воду. Из-за этого мужчина поскользнулся и упал на грязный пол. Юнга торопливо извинился и продолжил уборку.       Используя суматоху в свою пользу, Гермиона засунула кусочек сахара в карман и бросилась к мачте. Ей нужно было торопиться, потому что небо уже начинало окрашиваться в оранжевый цвет. Гермиона глубоко вдохнула, чтобы подавить боязнь высоты, и принялась карабкаться по верёвкам.       Это то, чего она ждала. То, о чём всегда мечтала. Вот то, чего она жаждала, будучи совсем ребёнком.       Изучение.       Свобода.       Приключения.       Сильный ветер развевал волосы девочки, но её это не останавливало. Она взбиралась, взбиралась и взбиралась, пока не добралась до вороньего гнезда.       Гермиона улыбнулась, достала сахар и съела его. Солнце садилось и превращало небо в огонь, такой, что не хватило бы воды со всего мира, чтобы его потушить.       Она сделала это.       — Гермиона, милая! — девочка услышала голос отца.        — Да, папа? — Гермиона наклонилась к вороньему гнезду с улыбкой на лице.       — Куда мы направляемся?       Гермиона развернулась и достала компас мамы. Она дождалась, пока стрелка остановится, и прокричала:       — На Северо-Запад!       Гермиона наклонилась, чтобы посмотреть на отца, но тот снова что-то измерял. Она осмотрелась и заметила, как Люциус ругал за что-то своего сына. Ничего необычного. Гермиона посмотрела на членов экипажа, которые продолжали работать, но уже чуть медленнее. Она легла на живот и подпёрла руками подбородок, смотря на небо.       Почему-то у Гермионы не получалось сфокусироваться на закате. Ей всё время хотелось смотреть вниз. Наверное, интересно, кто чем занимается.       Гермиона заставила себя посмотреть вдаль. Она вдруг вспомнила, что у неё ещё остался специальный кусочек сахара, который девочка взяла ещё раньше. Гермиона хотела немного откусить, но резко замерла и снова посмотрела на палубу. В этот раз она поняла, почему её всё время так тянуло взглянуть вниз. На одном из ящиков, скрестив ноги, сидел тот самый юнга, жуя при этом сухое печенье.       Она поморщилась, вспомнив вкус этого отвратительного печенья. А ещё её немного смущал пристальный взгляд этого странного парня.       Может, он хотел немного сахара вместо пресного печенья? Генри Грейнджер был справедливым, но строгим человеком. Любой, кто что-нибудь у него украдёт, получит серьёзное наказание.       Гермиона посмотрела на кусочек сахара в руке, а затем на парня. Он жевал печенье и пристально на неё смотрел, когда Гермиона всё-таки приняла решение. Она бросила этот кусочек, а юнга поймал его с какой-то кошачьей грацией.       Она снова подпёрла руками подбородок и взглянула на закат. Ей потребовалось много усилий, чтобы не смотреть вниз, на черноволосого юнгу, потому что она знала, что он продолжал смотреть на неё. Она чувствовала взгляд этих глаз каждый день. Всю поездку на Тортугу и обратно.