Шум моря

      Гермиона сильно злилась на отца прямо в день своего семнадцатилетия. Девушка чувствовала себя беспомощной. Как он мог так с ней поступить?       Гермиона стояла рядом с Люциусом и Нарциссой Малфой, но не могла сфокусировать взгляд. Она отстранённо смотрела, как люди поднимали мушкеты вверх и стреляли. Гермиона резко подпрыгнула и закрыла глаза. Выстрелы были предназначены для того, чтобы почтить отца: почтить его жизнь и смерть.       — Блаженны мёртвые, — торжественно произнёс Люциус на похоронах её отца. Это сильно разозлило Гермиону.       Она должна была заметить, что он был болен и плохо себя чувствовал, пока не стало слишком поздно. Отец всё время скрывал своё состояние. Но она обязана была заметить хоть какой-нибудь знак. Поэтому сейчас девушка была зла на себя и на отца тоже. Как он мог оставить её? Как мог оставить её в руках Малфоев?       Но что ещё хуже, как он мог допустить брак по расчёту с Драко Малфоем? Почему из всех людей именно он?       Единственная ссора произошла между ними тогда, когда отец лежал на смертном ложе. Они ругались, нет, они громко кричали друг на друга. Отец говорил, что Гермиона должна жить с Малфоями, пока ей не исполнится восемнадцать. Но он ничего не говорил про брак по расчёту!       Драко – избалованный, напыщенный идиот, с которым Гермиона никогда не согласилась бы прожить жизнь. Однако подпись отца уже была на всех необходимых документах. Он сказал, что скоро умрёт. И кто тогда позаботится о его маленькой девочке? Кто накормит и защитит её от работорговцев?       А Гермиона упрямо повторяла, что сама сможет о себе позаботиться. Сможет сама себя прокормить и защитить. Отец ведь учил, как нужно обороняться. Она больше не ребёнок!       Тогда отец рассказал ей про законы и про то, что всего этого она сделать не сможет, потому что ещё несовершеннолетняя. Девушку быстро разоблачат.       Гермиона яростно стиснула зубы, потому что понимала: отец прав. Она – одна из самых богатых девушек в Западной Индии. Но Гермиона не может использовать состояние, пока не достигнет нужного возраста. Жизнь была несправедлива к женщинам, и Гермиона ненавидела это.       Неохотно следуя наставлениям своего отца, Гермиона стала подопечной Малфоев, пока Драко доучивался в Лондоне. Благодаря Нарциссе о них стал говорить весь город. Новость об их помолвке распространялась как инфекция. Или лучше сказать, распространялась как чума? Да, так будет правильнее.       Жизнь в особняке Малфоев была… невыносимой, мягко говоря. Ей нельзя было выходить без большого количества одежды, сложной причёски и тонн пудры на лице и шее, слуг. На Карибах всё это было не нужно.       Но знаете, что самое ужасное?       Корсеты.       Боже, Звёзды, о чём вы только думали, когда решили придумать корсеты? Гермиона считала, что уж лучше быть задушенной и утопленной в море, чем носить эти идиотские корсеты.       Больше всего на свете она снова хотела надеть потёртую льняную рубашку, штаны и ботинки. Бегать и резвиться на отцовских плантациях сахарного тростника, как в старые добрые времена. Она хотела уйти. Хотела вернуться домой.       Но девушке не позволяли вернуться. Ей нельзя было даже видеть плантации до совершеннолетия. Сейчас это мог сделать Люциус Малфой, но он тоже не имел всех полномочий. Например, ему нельзя было продавать землю или запасы. Он не мог тратить её деньги. По сути, Малфой мог только следить за работой на плантациях.       Не то чтобы Гермионе не нравился Люциус, она просто ему не доверяла, потому что стала старше и поняла, как дела делаются в этом мире. Малфой никогда не давал повода усомниться в своей верности. Это интуиция Гермионы подсказывала, что что-то не так. Он казался человеком, который нажил своё состояние, заручившись поддержкой кого-то богатого и влиятельного. Человеком, который проворачивал грязные делишки, но сам никогда не пачкал руки.       Поэтому Гермиона не удивилась, когда спустя два месяца узнала, что инициатором брака был именно Люциус Малфой. Об этом ей рассказала новая личная служанка – Джинни Уизли. Тогда Гермиона поняла, что Малфой хочет женить её на своём сыне для того, чтобы прибрать к рукам состояние, которое Генри Грейнджер заработал кровью и потом.       Но Гермиона не дурочка, она с самого начала знала, что это странно, нет, даже ненормально. Для кого-то вроде Малфоев взять в жёны гаитянку, пусть и наполовину – скандал. Девушка считала, что её валлийской половины и состояния хватило, чтобы убедить их.       Ей нужно было найти выход отсюда. И найти раньше, чем Драко успеет вернуться из Лондона.

***

      Приезд Драко был ужасным не потому, что он, ну, здесь, и не потому, что они не встречались до ужина. И даже не потому, что они не виделись с тех пор, как Гермиона ударила его по лицу.       Нет.       Хуже всего то, что Гермиона ещё не придумала какой-нибудь план. Из-за бесконечных уроков этикета, танцев и игры на пианино, на которые её заставляла ходить Нарцисса, у девушки не было свободного времени, чтобы придумать план побега. Кстати, во всём этом Гермиона была ужасна. Она была слишком загружена подготовками к свадьбе, а сейчас, когда Драко вернулся, всё стало ещё хуже. Почему Гермиона должна становиться идеальной женой для этого придурка? Боже…       Она обречена.       Должен быть хоть какой-то выход из этой ситуации. Просто должен.       В голове у девушки мелькала только одна нормальная идея: вести себя ужасно настолько, что Драко сам захочет отказаться от этой затеи. Если это не сработает, то она просто сбежит и постарается выжить оставшиеся шесть месяцев. Это, конечно, не лучший план, но и не самый худший. Драко приезжает через пару часов, поэтому самое время начать с внешнего вида.       — Даже не пытайся, я не надену этот парик!       — Гермиона, ты должна! Мастер Драко приезжает уже сегодня! — плечи Джинни слегка затряслись.       — Я сама могу решать, что мне носить, а что нет. Именно поэтому я не надену этот идиотский парик, Джинни, — заявила Гермиона, отчаянно пытаясь привести свои кудри в порядок. Девушка через зеркало заметила реакцию Джинни:       — Ну, как насчёт того, чтобы взять эти шпильки и помочь мне справиться с настоящими волосами?       Сначала Джинни сомневалась, но через несколько минут расслабилась и улыбнулась:       — Знаешь, никогда не понимала всеобщую любовь к парикам. Они выглядят немного глупо, да? Если бы кто-то хотел надеть что-нибудь на голову, милая шапка подошла бы лучше, не правда ли? Особенно вот здесь! Солнце не щадит цвет лица женщин… Эм, ну, не ваш цвет лица, конечно. Я имею в виду, ну, эм… Боже, моя Госпожа! Пожалуйста, простите меня! Я не знаю, когда нужно замолчать, особенно когда нервничаю.       Гермиона громко выдохнула, совсем не так, как подобает леди:       — Ты думаешь, что я обиделась? Мне не нравятся твои мысли, Джинни. Мы же друзья, поэтому ты можешь говорить со мной обо всём.       Служанка улыбнулась и расслабилась:       — Ты права. Иногда я бываю невыносимо нелепой.       — Да, это точно, — засмеялась Гермиона. — А сейчас давай найдём самое красивое, нарядное и абсолютно ужасное платье в моём гардеробе, выбросим его в окно и найдём что-нибудь противоположное.       Девушки посмеялись и принялись за работу.

***

      Возможно, Гермиона могла начать нервничать из-за того, что о ней подумают Малфои, но девушке было всё равно. Многочисленные ужины в их особняке – всегда легкомысленные приёмы. Они готовили больше еды, чем могли съесть. Просто расточительство.       Гермиона стояла на лестнице, высоко подняв голову. Никто не собирался её провожать или представлять. Но девушке это и не нужно – она сама способна это сделать.       Гермиона надела самое простое одеяние, которое только смогла найти: тёмно-синее платье без оборок, кружева и ленточек. Оно было обычным, непримечательным и абсолютно прекрасным. Девушки решили оставить кудри Гермионы в покое, потому что потратили полчаса, пытаясь хоть как-то их заколоть, но ничего не вышло. Что касается косметики, Гермиона позволила Джинни немного подвести глаза углём. Это всё. Девушка глубоко вдохнула и открыла дверь.       — Гермиона, дорогая, — поприветствовала входящую девушку Нарцисса, не вставая со своего места. Женщина одарила Гермиону одной из самых ужасных улыбок и спросила сквозь стиснутые зубы:       — Дорогая, почему ты не надела то, что я тебе подготовила?       Гермиона мимолётно посмотрела в сторону Драко и обомлела: она была совсем не готова увидеть то, что увидела. На нём больше не было яркого костюма, напудренного парика и пудры на лице.       Драко Малфой выглядел… нормальным, может, даже почти… красивым? Нет, это не правильно. Не правильно.       — Гермиона, — сказал Драко и удивлённо уставился на неё. Затем он поднялся, из-за чего стул заскрипел. Парень обошёл стол и оказался рядом с Гермионой. Он выглядел… напряжённым?       Боже. Это совсем не идеально.       Гермиона подозрительно прищурилась, когда Драко отодвинул для неё стул. Девушка медленно села, ожидая, когда он вдруг его отодвинет, и она упадёт.       Он не сделал этого.       Гермиона окончательно решила, что будет вести себя грубо и дико, насколько это возможно. Но ничего не помогало. Как будто домой вернулся совсем другой человек, а не тот Драко Малфой, которого она видела три года назад. Он ловил каждое её слово и даже не притронулся к ужину.       Если бы Гермиона не знала его, то подумала бы, что Малфой влюбился, но это просто невозможно. Девушка изо всех сил старалась вести себя ужасно, чтобы он возненавидел её, но ничего не работало. Здесь точно есть что-то ещё.       Гермиона решила, что должна стараться усерднее.

***

      Гермиона старалась сильнее. Три дурацкие недели она делала всё, чтобы Драко презирал её, но всё без толку. Что бы она ни надела, что бы ни сделала или сказала – ничего не действовало.       Честно говоря, он был как заноза в заднице.       Что она делала не так? Или он действительно изменился, пока был в отъезде? Правда вырос? Стал более зрелым и менее эгоистичным?       Гермиона вздохнула и посмотрела на украшения, духи и дорогие подарки, которые прислал Малфой. Вещи, которые она никогда не использует.       Вероятно, худшей частью всего этого было внимание или, Боже, чувства, которые он пытался навязать девушке, когда они оставались одни. Гермиона всегда находила отговорки, чтобы избежать компании Малфоя.       Гермиона почти чувствовала себя виноватой, потому что он был, ну… не таким, как раньше. Она понимала, что никто из них не хотел всего этого. Драко никогда бы не взял её в жёны по собственному желанию. Он делает это только из-за договорённости отцов. Гермиона попала в ловушку и отчаянно хотела выбраться.       Поэтому, чтобы избежать внимания Драко, подготовки к свадьбе и её собственного чувства вины, девушка пряталась в углу огромной библиотеки, в которую никто обычно не заходил. Гермиона тратила дни, а иногда и ночи, на чтение книг о сокровищах, магии, рыцарях, монстрах и приключениях. О том, что могла бы совершить, если бы не была заперта в этой золотой клетке, словно красивый и редкий попугай, на которого приходят посмотреть. Для Гермионы это – не жизнь. Слёзы покатились из глаз девушки, когда она вспомнила об отце. Она очень сильно скучала.       Гермиона услышала стук и быстро смахнула слёзы. Кто-то шёл к ней. Она надеялась, что это Джинни, но чувствовала, что сегодня удача настроена против неё.       Из-за угла показалась блондинистая голова.       — Ты здесь! — воскликнул Драко.       — Я здесь, — Гермиона тяжело улыбнулась, положив в книгу сухой цветочек-закладку.       — Так ты тут прячешься? — Драко плюхнулся на стул напротив девушки.       — Прячусь? Я просто читала, а не пряталась, — ответила она.       — О, что читаешь? — доброжелательно спросил Малфой и вырвал книгу из руки Гермионы до того, как она успела среагировать. Он нахмурился и озадаченно посмотрел на девушку. — Робинзон Крузо? Пираты?       От его реакции сердце Гермионы забилось сильнее. Ей показалось, что он выглядел расстроенным. Гермиона забрала книжку обратно и сказала:       — Да. Мародёры. Пираты.       Драко поднялся со стула и начал расхаживать туда-сюда. Его дыхание участилось.       — Леди не должны читать подобные книги!       — Могу я спросить, почему нет? Это просто книга.       — Потому что! У них появляются ужасные мысли о том, что можно отправиться в какое-нибудь… романтическое путешествие! Но это опасно, — взволнованно ответил Драко. Теперь настала очередь Гермионы подняться со своего места.       — А, теперь понятно. Наверное, тебя пугает то, что твоя будущая жена вдруг захочет быть где-нибудь в другом месте, а не здесь. Ты и правда такой неуверенный?       Драко замер.       — Я не такой.       — Мне так не кажется. Думаю, ты боишься, что я скорее сбегу отсюда и отправлюсь в какое-нибудь захватывающее путешествие, чем захочу остаться запертой здесь с тобой, — безжалостно отрезала Гермиона.       — А что, если боюсь? — тихо ответил Драко, не смотря ей в глаза.       Глаза Гермионы расширились, и ей показалось, что сердце упало куда-то вниз. Она его правильно расслышала?       — Что ты только что сказал? — спросила девушка.       — А что, если боюсь?! — Драко разъярённо обернулся. — Что, если боюсь, что никогда не понравлюсь тебе? А если я боюсь, что ты не захочешь остаться и уйдёшь. Может, я боюсь, что недостаточно хорош для тебя?       — Я… я не понимаю.       Он подошёл ближе. Слишком близко.       — Неужели не очевидно, Гермиона? Я думал, что сделал всё, что только мог, чтобы ты осталась. Я завалил тебя подарками и вниманием. Полностью изменил внешность, чтобы тебе понравиться. И хоть я сейчас и не идеален, но я упорно работал над своими недостатками. Всё для тебя.       Гермиона не могла ясно мыслить. Не могла дышать. Дурацкийкорсет.       — Но почему ты сделал это для меня? Раньше мы едва могли терпеть друг друга, Драко.       Малфой неожиданно засмеялся, из-за чего Гермиона вздрогнула. Он подошёл к девушке и коснулся её волос.       — Будем считать, что ты вызвала у меня особые чувства. Я всегда восхищался тобой, Гермиона. В детстве я не знал, как надо правильно их показывать.       Гермиона была так зла, что казалось, будто внутри всё горело огнём. Она яростно оттолкнула Малфоя.       — Драко, если люди кем-то восхищаются, то они, по крайней мере, вежливо общаются! Они их не дразнят, не принижают за то, что те отличаются от остальных! Не говорят жестокие вещи об умерших родителях! Ты никогда не восхищался мной! Это просто мимолётное увлечение, которое исчезнет также быстро, как и появилось!       — Ты ошибаешься! Если это, как ты сказала, просто мимолётное увлечение, то почему оно продолжается уже четыре года?! — закричал Драко, но быстро успокоился и сделал шаг вперёд. — Гермиона, пожалуйста, поверь, я сожалею о том, что сделал и сказал, когда мы были детьми. Если бы я мог вернуться назад и всё изменить, то обязательно сделал бы это.       Драко подцепил её подбородок и наклонился. Гермиона не заметила, что заплакала, пока он не смахнул слёзы с её глаз. Драко наклонился ещё ниже и отчаянно прошептал, касаясь губами её губ:       — Мы могли бы быть счастливы вместе, Гермиона. Я дам тебе всё, чего ты только желаешь. Всё, что нужно сделать – это остаться со мной.       Глаза Гермионы метались по лицу Драко. Она видела в его глазах искренность и отчаяние, но да, он был прав. Этого было недостаточно. Никогда не будет достаточно. Гермиона отвернула голову в сторону и мягко ответила:       — Ты не можешь гарантировать моё счастье, Драко. То, что ты заставляешь меня остаться, обещает мне только страдания.       Тишина между ними была сильнее, чем влажность после тропического шторма. Она слышала, как Драко тяжело вздохнул.       — Тогда ты не оставляешь мне выбора.       Она повернула голову назад, чтобы увидеть, как сильно изменилось выражение его лица.       — Что ты имеешь в виду?       Драко ничего не сказал, только резко схватил Гермиону за рукав платья и потащил через библиотеку. Девушка пыталась вырваться из его хватки, но это было бесполезно.       — Драко! Отпусти меня! Что ты делаешь? Я сказала, отпусти!       Он протащил её через гостиную, игнорируя удивлённые взгляды слуг, которые попадались на пути. Сердце Гермионы разрывалось в груди. Она серьёзно опасалась того, что с ней может произойти. Снаружи Малфой был спокоен, но Гермиона чувствовала бурлящую ярость внутри. Она исходила от него волнами.       Они оказались возле комнаты Драко. Он открыл дверь, затащил её туда и яростно захлопнул дверь за ними. Гермиона ударилась о тумбочку, но собралась и стала делать первое, что пришло в голову в данной ситуации: искать оружие.       К сожалению, на оружие более-менее походили только стеклянный флакончик от одеколона, который она могла бросить в него, и медный канделябр. В общем, особо не развернёшься, но Гермиона всегда была находчивой девушкой.       Гермиона услышала щелчок замка и потянулась к канделябру. Она повернулась к Драко лицом и прижалась к тумбочке, дотягиваясь рукой до холодной меди. Девушка смотрела, как он медленно обернулся, ожидая, пока парень заговорит.       — Ты… останешься здесь до нашей свадьбы. Будешь спать и есть здесь. Ты всё время будешь оставаться рядом со мной, — тихо приказал Драко.       — Ты не можешь заставить меня, — Гермиона махнула головой, а её голос резонировал от накаляющихся эмоций.       — Я могу и заставлю! — закричал Драко. — Может, сейчас ты меня и не любишь, но со временем научишься.       — Ты не можешь заставить меня полюбить тебя! Почему ты не понимаешь этого? — прокричала Гермиона.       Драко смотрел на пол. Было видно, что он колебался и сражался с собой. Затем он расслабился.       — Я изменил решение.       Гермиона вздохнула и оттолкнулась от тумбочки, чтобы подняться. Она подошла к Драко и положила свою руку на его плечо:       — Я рада, что ты понял, чт…       — Свадьба состоится через два дня, а не через две недели, — прервал её Драко, и Гермиона почувствовала, как стынет кровь.       — Нет, — она махнула головой и медленно попятилась назад. — Почему ты делаешь это, Драко?       Малфой пробежался по ней взглядом. Его глаза были холодными, как лёд.       — Потому что я люблю тебя.       — Это не любовь! Ты не можешь удерживать человека, которого любишь, против воли! — закричала Гермиона, отбегая назад, когда Малфой приблизился. — Это не любовь. Это болезнь. Ты болен.       Гермиона зацепилась за стул и чуть не упала, но Драко успел её подхватить. Он не хотел отпускать её.       — Если я и болен, то только из-за тебя. Что ты сделала со мной, Гермиона?       — О чём ты говоришь? — спросила Гермиона, пытаясь вырвать руки из его хватки. — Я ничего с тобой не делала!       — Это какое-то колдовство, да? Ты всегда была неотёсанной дикаркой, которая всё время ошивалась рядом с рабами на плантациях своего папочки. Наверное, ты взяла у этих диких и нечестивых существ пару-тройку нужных вещичек, да?       Гермиона застыла.       — У моего отца никогда не было рабов! Он считал, что это отвратительно, поэтому всегда щедро платил людям за работу! И я не знаю никаких заклинаний, а если бы и знала, то никогда не потратила бы ни одно на такого, как ты.       Драко разозлился, резко схватил Гермиону и прижал к себе, требовательно поцеловав.       Гермиона вырывалась, но это было бесполезно, потому что он становился только настойчивее. Она с силой наступила ему на ногу. Драко отстранился и зашипел от боли. Он схватил Гермиону за воротник, бросил на кровать и навис сверху.       — Слезь с меня, Драко! — закричала Гермиона, пытаясь ударить его в грудь и лицо ногами.       Драко завёл руки Гермионы за голову.       — Успокойся, любимая, только больнее будет.       Гермиона сжала зубы.       — Единственный, кому тут будет больно – это ты, если не отпустишь меня сейчас же. И не называй меня «любимая»!       Он снова нагнулся, чтобы поцеловать её. Гермиона запаниковала и совершила одно из самых худших преступлений, которое совсем не красит леди. Она собрала всю слюну и выплюнула Драко прямо в лицо.       Они изумлённо смотрели друг на друга около минуты. Но Гермиона знала, что это была лишь доля секунды, потому что девушка не успела среагировать на звонкую пощёчину. Больно. Голова невольно повернулась в сторону от силы удара, и Гермиона в оцепенении смотрела на длинные и бледные пальцы Драко, которые пытались нащупать пульс на её запястье.       — Боже. Гермиона, мне жаль, — голос Драко надломился, и он зарылся горячим лицом в её шею и волосы. — Мне так жаль.       Он целовал её шею, уши, волосы. Его слёзы раскаяния капали на плечи Гермионы, обжигая. Она слышала его-мне жаль-прости меня-пожалуйста-ялюблю тебя-останься со мной-шёпот.       Это не любовь.       Это одержимость.