Поменяться местами

Pov Владислав Терпкий питерский воздух сдавливал мое горло, заставляя дышать через раз, то и дело оглядываясь по сторонам и с удивлением отмечая, что за это время здесь совершенно ничего не изменилось. Я давно не был в этом городе и уже как будто бы его забыл, при этом, как ни странно, даже не скучал. За это время я привык к Берлину с его пижонством, чопорностью и педантичностью, поэтому холодный Питер показался мне каким-то чужим и нелепым. Я даже на несколько секунд ощутил себя предателем, который за четыре года смог позабыть свою родную страну и когда-то любимый город. Я никогда не был патриотом, но всё-таки есть над чем поразмыслить на досуге. Сильный порыв ветра заставил меня поёжиться и плотнее закутаться в свой серый шарф. Дождь совсем недавно закончился, но от этого погода лучше не стала. В этом городе когда-нибудь бывает тепло? Я потёр замерзшие руки друг о друга, остановился возле нужной парадной и задрал голову, глядя на окна квартиры, в которой я раньше практически жил. Сколько я у него не был? Наверное, уже почти четыре года. Предпоследний раз приходил сюда за день до выпускного. Тогда-то я и сообщил ему о том, что уезжаю учиться в Германию, а на следующий день… Он мне изменил на даче, где мы вместе с одноклассниками и ребятами из параллели отмечали свой долгожданный выход во взрослую жизнь. Не смотря на обиду, боль и разочарование, я до сих пор не понимаю его поступка, наверное, поэтому сейчас и оказался здесь, чтобы прояснить все окончательно, поговорить спустя столько лет и наконец-то отпустить друг друга, не думая над тем: «за что», «как» и «почему». Хотя, как бы там ни было, но я действительно до сих пор так и не смог найти логичного объяснения всего того, что мы натворили по глупости в свои бурные семнадцать лет. Единственное, что я знал точно — нам всегда было хорошо вместе. Мы чувствовали друг друга, как будто бы были одним целым. Я знал, когда он грустит, ощущал, когда он расстроен или растерян, я по одним его глазам мог уловить, что он зол или наоборот счастлив. Жаль, что моя проницательность не сработала раньше и я не увидел его истинный облик до того, как он всадил нож мне в спину. Сейчас, наверное, я уже даже на него не злился, но тогда мне было до ужаса больно. Я ненавидел его, считал предателем и проклинал за то, что он так поступил со мной. Я думал, что ему наплевать и ругал самого себя за то, что когда-то так глупо поверил ему. И лишь по происшествии времени я понял, что Владлен таким образом решил все за нас обоих. Он знал, что я не собираюсь возвращаться в Россию, понимал, что отношения на расстоянии — это полная ерунда, но при этом осознавал, что так просто я его не отпущу, поэтому и сделал то, что поставило точку в наших отношениях. И я бы даже посчитал его поступок благородным, если бы мне не было так больно. До сих пор. Внезапно из парадной вышла какая-то невысокая девушка с собакой, тем самым заставив меня быстро выплыть из своих мыслей и заскочить внутрь, успев придержать дверь. Я сделал глубокий вдох, поднялся на нужный этаж и постарался взять себя в руки, понимая, что трусить больше не имело смысла. Я не собирался вспоминать былое, возвращать его или слушать, как он сейчас живёт без меня, я хотел просто его увидеть и отпустить. Теперь уже навсегда. В груди как-то неприятно сдавило, от чего мне стало нечем дышать. Владлен ненавидел сюрпризы и, наверное, мое появление его совершенно не обрадует. Стыдно признаться, но мне страшно. Я боюсь его реакции на меня, однако, ещё сильнее меня пугают мои собственные чувства, которые до сих пор не прошли и глупое сердце, что сбивается с ритма каждый раз, когда я думаю о нем. Для чего я решился на этот шаг? Что хочу доказать Владлену? Неужели мне действительно необходимо, чтобы он увидел меня, понял, насколько сильно я изменился и жалел о своей измене ещё долгое-долгое время? Но это полный бред. Ему, наверное, и без меня хорошо. Владлен всегда был очень популярным, поэтому найти себе парня ему не составило труда, по крайней мере, я так думаю. А вот я так и не смог его забыть — это и есть самая главная причина, почему я здесь. Наша история как будто бы изменила мою жизнь, сделав меня сильнее и лучше, а Влад вот так вот запросто взял и всё разрушил, после того, что между нами было. Да, он уничтожил все потому, что струсил и не хотел меня терять, но разве это оправдание его поступка? Я невольно улыбнулся, представляя, как вытянется от удивления лицо моего бывшего парня. Но ещё больше он удивится, когда узнает, что я приехал навсегда. Да, именно так. Сегодня в самолёте я принял окончательное для себя решение. И не потому, что я до сих пор люблю его или хочу быть с ним, а потому что я безумно соскучился по своей семье, которую после смерти младшей сестрёнки не ценил и даже ненавидел, но только в чужой стране и в долгой разлуке я понял насколько сильно мне дороги моя мама и отец. Как ни странно, но эта долгая разлука сблизила нас. Оказавшись в другой стране без лучшего друга и любимого человека, я осознал, что единственные, кто меня любят и никогда не предадут — это мои родители. Да, у нас было много обид друг на друга, скандалов и ссор, но лишь они все это время навещали меня, не смотря на то, что их, как и всех остальных я считал предателями. Им было очень тяжело. Я это прекрасно понимаю. Они еле-еле оправились после смерти моей сестры и были вынуждены наблюдать, как теряют собственного сына, который не хотел их видеть и никогда не воспринимал их любовь всерьёз. И только потом, потеряв Кая и Владлена одновременно, но при этом наблюдая за тем, как мама и папа чуть ли не каждый месяц бросают свои дела и прилетают в другую страну, чтобы меня навестить, я понял, кого именно нужно ценить. Именно поэтому и вернулся к ним, чтобы хоть немного, но успокоить их своим присутствием, тем самым как будто бы обещая, что все будет хорошо. Пускай это решение далось мне нелегко, и родители всячески пытались меня отговорить, но я прекрасно понимаю, что в глубине души они очень рады этому, впрочем, как и я. Я сделал глубокий вдох и остановился возле нужной двери, при этом не в силах сдержать улыбку. После того, как Влад мне изменил, я был настолько потерян, зол и расстроен, что даже в порыве ярости решился поджечь его дверь. Теперь на месте старой стоит железная и этого от чего-то кажется мне забавным, не смотря на щемящее чувство тоски и снова проснувшейся обиды. Да, я давно не злюсь на Влада из-за того, что произошло между нами, но я его не простил, да и вряд ли когда-нибудь смогу, а потому мне до сих пор так тоскливо… Мы никогда не были друзьями с ним. Учились в параллельных классах, и терпеть не могли друг друга, наверное, с детского садика. Влад был умным, чертовски обаятельным, спортивным и общительным. Вокруг него всегда крутились толпы поклонников, которых он не отвергал, но и не подпускал ближе к себе, наслаждаясь тем, что он любим и популярен. Я, в свою очередь, был его полной противоположностью: вечно дерганый, злой, хмурый, закрытый, ненавидящий учиться и заниматься спортом, слушающий тяжёлый рок и красящий волосы во все цвета радуги. Но, несмотря на это, я был популярен не менее Владлена. Не знаю, чем я нравился, наверное, и привлекал своей недоступностью. Влада это бесило, он постоянно придирался ко мне, высмеивал мой внешний вид и прилагал максимум усилий для того, чтобы вывести меня из себя. Хотя, учитывая мой взрывной характер, у него это получалось просто по щелчку пальцев. Ни один день в школе не проходил без драк с Владом, каждый старался ударить как можно сильнее, разбить губу в кровь или сломать парочку ребер. Как ни странно, но подобные стычки меня не нервировали или расстраивали, а наоборот заводили. И только потом я понял, почему именно. Испугался, конечно, до жути и не знал, что мне делать. Влад в то время уже давно не скрывал, что он по мальчикам, но это оптимизма не прибавляло. В девятом классе я окончательно осознал, что влюбился и кое-как смирился с этим. Мечтать о Владе было глупо, потому что он меня ненавидел. Признаваться ему в своих чувствах — означало втоптать себя в грязь. Владлен бы не упустил случая унизить меня. В итоге, я решил просто отпустить это ситуацию и наивно мечтал, что чувства пройдут сами собой. Всё изменила экскурсия, как бы глупо это не звучало. Не помню, куда мы тогда ездили, в Уфу, по-моему, помню, что город был далёким и подобное путешествие казалось мне бредом, но родители, конечно же, слушать меня не стали, решив, что мне просто необходимо развеяться. Именно поэтому я и отправился в то путешествие, проклиная всех на свете и ужасаясь тому, что несколько дней мне придётся провести не только со своим классом, но и с параллелью, где как раз и учился Владлен. По итогу, два наших класса посадили в один автобус и отправили на культурный отдых. Приехали мы жутко уставшие, походили по городу и нас отвезли в какое-то студенческое общежитие, в котором мы должны были ночевать две ночи, пока находились здесь. Учителя распределили всех по комнатам и ушли к себе. Странно, но за нами тогда практически никто не следил. Я попал в комнату с одноклассником, с которым на тот момент более-менее нормально общался и с двумя парнями из параллельного класса. В общем-то, на своих соседей я решил не обращать никакого внимания, планируя вставить наушники в уши и поспать, а не принимать участие в их намечающейся пьянке. Но, естественно, на мои планы всем было наплевать. В часов десять вечера к нам в комнату завалилось человек десять, среди них был и Владлен. Они принесли гитару, позвали девчонок, заперлись в комнате и устроили что-то вроде вечеринки. Даже водку купили, придурки. Я никогда не был сторонником такого отдыха, поэтому вставил наушники в уши, отвернулся к стенке и сделал вид, что меня не существует. В итоге, я сам не заметил, как заснул. Проснулся оттого, что отчётливо ощутил чьи-то руки под своей футболкой и горячие губы на шее. И какого же было моё удивление, когда развернувшись, я увидел перед собой не какую-то подвыпившую девчонку и не решившего поиздеваться надо мной одноклассника, а именно Владлена, который насмешливо посмотрел на меня и с придыханием произнёс: «А я бы тебя трахнул». В тот самый момент я даже возненавидел этого придурка, потому что он не просто высмеял меня, а сделать это вот так пошло, противно, а главное — публично… Все вокруг смеялись и что-то говорили, но я их уже не слышал. Резко выскочил в коридор, где и просидел всю ночь. Влад потом даже не извинился, он ко мне больше вообще не подошёл. Именно тогда я и решил, что пора выбить из своей головы всю эту дурь про любовь к нему и начать уже жить нормально. После того, как мы вернулись домой, я заболел, при чём серьёзно, ангиной, по-моему. В школу, естественно, не ходил, да и желания не было там появляться. Так было лучше, потому что был шанс его забыть. Однако не получилось. Владлен пришёл ко мне с утра, родители только ушли на работу, как тут же раздался звонок в дверь. Я подумал, что кто-то из них что-то забыл и поплёлся открывать, но на пороге стоял он. Какой-то недовольный и жутко злой. Я сказал ему, что-то язвительное, а Влад просто заткнул мне рот. Поцелуем. Да, я тогда впал в самый настоящий ступор, даже слова из себя выдавить не мог. Но он говорил и говорил… О том, что очень за меня волновался, переживал и одновременно злился, потому что я должен был предупредить его о своей болезни. Мне тогда очень хотелось разреветься и броситься ему на шею с признаниями в вечной любви, но я этого так и не сделал. В итоге, просто послал его куда подальше и прогнал, заявив, что никому не позволю плевать мне в душу. На этом наша война закончилась, сменившись жестким игнором. Теперь мы друг друга как будто бы не замечали и от этого было ещё больнее. Признаю, тогда мне было до ужаса тяжело пройти мимо и не задеть Влада плечом или не сказать что-то язвительное, но я держался, потому что понимал — сдаваться первому бессмысленно. Наверное, всё бы так и закончилась, если бы не наш сошедший с ума физрук, который почему-то решил, что я обязан участвовать в чемпионате по баскетболу. Как оказалось позже, его уговорил Владлен, но тогда я об этом не знал и воспринял все за чистую монету. Вся ситуация казалась до ужаса абсурдной. Я — самый заядлый прогульщик физкультуры был отправлен на школьные соревнования и не имел права подвести команду. Ребята меня тогда сожрать были готовы и прилюдно поливали грязью. А мне почему-то первый раз в жизни было не плевать. Захотелось доказать им, что я не такой никчёмный, каким кажусь. Тем более, в нашей команде капитаном был, естественно, Влад, на которого все чуть ли не молились. Но нормально играть я не умел, увы и ах, от чего даже злился сам на себя и готовился к очередному провалу в своей и без того не очень радостной жизни. Как ни странно, но через два дня ко мне подошёл физрук и сказал, что нашёл мне подходящего учителя. Хотелось биться головой об стену, когда я узнал, что этим учителем является никто иной, как Владлен. Но именно с этого и началась наша история… Девять лет войны, драк и взаимного презрения, чтобы осознать насколько сильно мы дороги друг другу, а потом вот так бездарно все проебать. Браво, Владлен, спасибо! Я грустно улыбнулся, отогнал от себя воспоминания и нажал на дверной звонок. Интересно, какой он сейчас? Я помню до жути пафосного Влада, носящего дорогие шмотки и курящего ментоловые сигареты. Надеюсь, что теперь мне не откроет какой-нибудь конченый наркоман или лысый мудак в спортивном костюме. Хотя от таких мыслей даже самому смешно. Каким бы придурком Владен не был, но он всегда следил за собой, не принимал всякой дряни и делал все, чтобы стать профессиональным спортсменом. Что у него, к слову, получилось. И не то, чтобы я за ним следил, читая новости российского спорта, просто… Да, следил, потому что до сих пор оставался влюблённым придурком. Брошенным, преданным, не желающим прощать подобное, но при этом так и не сумевшим забыть этого человека. Дверь тут же открылась, заставив меня сделать глубокий вдох и резко выдохнуть, чтобы с недоумением уставиться на какого-то до ужаса бледного парнишку с пустыми стеклянными глазами. И, как ни странно, я помню его даже не смотря на сильные изменения во внешности — это брат Влада, которому я жутко не нравился и мелкий чуть ли ядом не плевался, видя нас вместе. Тогда мне казалось это до жути забавным, но только потом я понял, какими же придурками мы были, раз позволяли себе целоваться перед подростком, который ещё не принял себя и совершенно ничего не понимал на тот момент. Я снова натянуто улыбнулся и внимательно посмотрел на него, отмечая, что парень сильно изменился. Похорошел, наверное. Раньше был худым и невзрачным, а сейчас вытянулся, явно занялся спортом и полюбил себя, по крайней мере, за такой намыщенный и серьёзный взгляд я бы многое отдал. — А ты повзрослел, мелкий, — с улыбкой произнёс я, отпихнув Вилена от двери и бесцеремонно пройдя в квартиру. Я тут же поставил дорожную сумку на пол и разулся. Парень, не моргая, смотрел на меня, но от его взгляда безумно хотелось спрятаться. Что-то определённо было не так. Пускай я и не очень хорошо знал Вилена, но его пустой взгляд меня пугал. Он явно был не совсем в порядке, потому что нормальные и здоровые люди не выглядят, как зомби и не смотрят куда-то в стену пустыми глазами. — А Влад где? — настороженно спросил я, снимая пальто и уже с нескрываемым недоумением глядя в чужие от чего-то уставшие, но при этом злые глаза. — Ты издеваешься?! — хрипло произнёс Вилен, заставив меня с недоумением выгнуть бровь. Подобное поведение мелкого немного пугало и настораживало одновременно. В голове тут же всплыл вчерашний разговор с отцом, а также недавняя переписка с подругой. Вроде бы все было, как и всегда, но… Я чувствовал подвох и понимал, что эти люди скрывают что-то от меня. Отец несколько раз за десять минут спросил меня общаюсь ли я с Каем или Владленом, а подруга, как бы между делом, уточнила не ради ли них я вернулся, узнав обо всем. О чем именно «обо всем» я так и не понял, но решил не заострять на этом внимания, потому что что отец, что Лиза обладали ужасающей гиперопекой и нескрываемой паранойей. Кроме того, я знал, что они переживают и, естественно, не собирался говорить этим людям, что захотел встретиться с Владленом просто для того, чтобы отпустить все и идти дальше. Они бы меня не поняли. Но сейчас, глядя на безумно бледное и уставшее лицо Вилена, я осознал, что единственный человек, который здесь ничего не понимает — это я сам. — Что-то случилось? — онемевшими губами спросил я, при этом мысленно боясь услышать чужой ответ. — Ты реально не в курсе? — в голосе Вилена одна насмешка и желчь, но я прекрасно видел насколько много боли и тоски в его глазах, от чего мне вдруг стало по-настоящему страшно. — Что случилось, Вилен? — еле-еле выдавил я из себя, понимая, что ничего хорошего из его уст мне ждать не стоит. Единственное на что я сейчас был способен — это стоять, хлопать глазами и с нескрываемым ужасом на лице ожидать чужой ответ. Как бы там ни было, но услышать что-то плохое я был не готов просто потому, что пришёл сюда не за этим, да и сам Влад — счастливый сукин сын, он никогда не влипал в неприятности и всегда выходил сухим из воды. Разве что-то могло пойти не так? — Неужели мать Кая тебе ничего не рассказала? — нахмурился парень, при этом заставив меня вздрогнуть. Кай. Это имя слышать ещё больнее, чем вспоминать предательство Владлена. Когда-то давно этот человек был безумно мне дорог, я считал его своим лучшим другом, доверял ему и рассказывал обо всем на свете. А потом… Потом Владлен мне изменил и чувствуя себя несчастным и брошенным, я пошёл к Каю, мечтая найти в своем лучшем друге спасение и теплоту. Но не вышло. Лишь очередной удар в спину. — Мы давно с ним не общаемся, — усмехнулся я, стараясь даже не вспоминать об этом человеке, — с чего бы его матери мне звонить? — Но ведь… — Вилена явно удивил мой ответ, потому что он завис, захлопал глазами и явно не понимал, что происходит. В прочем, как и я. — Просто скажи мне, что случилось! — рыкнул я, теряя терпение. Честно говоря, сейчас меня трясло. Я не знал для чего я явился в этот дом, понимал, что ничем хорошим это все не обернется, но между тем, и поступить иначе я не мог. Мне нужно было увидеть его, нужно было посмотреть в чужие яркие глаза, услышать его голос, наконец-то расставить все точки над «i» и отпустить. Теперь уже навсегда. Только сейчас, глядя на явно чем-то расстроенного и совершенно невменяемого Вилена, я понял, что ни черта меня не отпустило. Я до сих пор люблю его, до сих пор волнуюсь об этом человеком и самое главное, я безумно по нему соскучился. Именно поэтому и приперся сюда, оправдываясь каким-то давно забытым, но неоконченным почти четыре года назад разговором. — Владлен попал в аварию, — хрипло произнес Вилен, заставив меня задохнуться от резкой нехватки воздуха, — вместе с ним в машине был еще и Кай. Это удар ниже пояса, от которого меня как будто бы кто-то действительно с силой ударил под живот, заставляя задыхаться и корчиться от боли. Честно говоря, я и подумать не мог о том, что подобные слова вызовут во мне столько ничем неприкрытого и совершенно непонятным образом свалившегося на меня горя. Эти люди предали меня. Они сожгли мою веру, наплевали на мою любовь и оставили меня одного без поддержки, без дружбы и без любви. Целых четыре года я пытался их забыть, вытравливал их из своего сердца и обещал, что стану счастливым без них. Но теперь я стоял, осознавал чужие слова и понимал насколько сильно я ошибался, называя себя сильным и решив, что все осталось в прошлом. — Что с ними? — еле-еле выдавил из себя я, понимая, что просто не имею права не задать этот вопрос. — Владлен был за рулем, — бесцветным голосом продолжил Вилен, — у него нет травм угрожающих его жизни, но там какие-то проблемы с позвоночником и он никогда больше в своей жизни не сможет заниматься спортом, не то что профессионально, а даже на любительском уровне. Думаю, ты помнишь, насколько важно это для Влада и как сильно он мечтал стать звездой баскетбола. Три дня назад он попытался покончить с собой — вытащил у мамы из сумки ее успокоительные и съел сразу большое количество таблеток. Его вовремя успели спасти врачи, но я не думаю, что он не попробует еще. Владлен всегда был упрямым парнем, ты же знаешь. Я кивнул, потому что знал эту простую истину и был согласен с Виленом во всем — Владлен обязательно попытается еще и еще, а самое главное — он сделает, что угодно, но точно доведет желаемое до конца. Владлен всегда был таким — он хотел всего и сразу, мог в лепешку разбиться, но достичь самой важной для себя цели, которой был именно профессиональный спорт. Я прекрасно это помнил и знал, что баскетбол был для Владлена важнее всех, даже меня. И теперь, если он лишился самого важного, то я даже не представляю насколько ужасно он себя чувствовал и в какой-то степени я понимал, что его уже не спасти, потому что смысла жить у него больше совершенно точно не было. — А что с Каем? — осторожно спросил я, внимательно глядя на совершенно потухшего Вилена, который осел на пол и накрыл голову руками, заставив меня вздрогнуть и замереть от какого-то непонятного, окутавшего меня страха. — У Кая черепно-мозговая травма и он… — голос Вилена дрогнул, от чего я сделал глубокий вдох и сел рядом с ним, понимая, что чужие слова уже не принесут ничего хорошего для меня, — он в коме. Уже две недели не приходит в сознание. Парень замолчал и просто лег на пол, не обращая на меня никакого внимания в то время, как я сам просто сидел, смотрел бездумно в стену и не понимал, какого черта это все произошло. Бог так намекает на то, что я должен был отпустить этих людей еще тогда, чтобы теперь не было так больно и пусто?! И, если это действительно правда, то зачем так жестоко? — Сходим к ним завтра? — осторожно спросил я, понимая, что не смогу себя простить, если хотя бы один раз не навещу тех, кто когда-то давно был мне настолько дорог. — Ты уверен, что тебе это нужно? — Вилен принял положение сидя, внимательно посмотрел мне прямо в глаза, дождался моего кивка, а после все-таки продолжил: — Хорошо, я не смог навестить Влада сегодня, потому что просто не в состоянии смотреть на него такого каждый день, но завтра… Мы сможем сходить вместе. Только не бросай меня там, я не выдержу. Не могу смотреть на родителей, которые переживают не за него, а за их нереализованный спортивный проект, но еще куда хуже мне видеть самого Владлена: разбитого, слабого и не желающего жить. Это ужасно. А знаешь, что самое страшное? Даже не то, что мой брат не хочет жить, а то, что изо дня в день я вижу, как умирает на глазах от своей собственной боли мама Кая. За две недели она превратилась в ходячий труп и практически не вылезает из больницы. Я вижу ее иногда и мне до ужаса страшно, что так она себя точно убьет и умрет еще раньше собственного сына. Это очень страшно, Влад. Я сделал глубокий вдох и прикрыл глаза, стараясь не зарыдать от безысходности, страха и непонимания. Я до сих пор так и не осознал, что случилось, не понимал, как это могло произойти и не представлял, что будет с ними дальше, но все то, что я услышал сейчас и все то, что прочувствовал, раздирало мое сердце на мелкие части. Я никогда не был особенно эмоциональным человек, не плакал даже, когда от рака умерла моя младшая сестра, которую я боготворил. Для меня слёзы — это просто вода, а не признак чего-то большего. Тем более Влад не любил этого. Он говорил, что нужно улыбаться в любом случае, потому что сдаться может любой, а вот бороться только сильный. Но в итоге сдался даже он сам, тот самый человек, который был сильнее всех остальных, кто меня окружал. И как можно не плакать после этого? — Он скучал по тебе, — тихо произнес Вилен, грустно улыбаясь, — Владлен в этом не признавался, но он точно скучал, при чем безбожно. Знаешь, у него даже не было постоянного парня. Он так и не смог кем-то тебя заменить. Я хотел ему ответить, но слов не нашлось вообще. Я просто сидел, смотрел пустым взглядом в стену и совершенно ничего не чувствовал, кроме боли, пустоты и какой-то непонятной жалости. К себе самому. Мне было отчаянно грустно и плохо от того факта, что все четыре года я лелеял надежду вернуться, встретиться с ними по очереди, гордо посмотреть каждому в глаза, рассказать, как я хорошо живу и уйти с высоко поднятой головой, при этом оставаясь единственным победителем. Ну что ж, в этой битве я действительно победил. Жаль только, что такой ценой.