Сливовые цветы

Очередная зима заканчивается в день, когда нежные сливовые цветы распускаются, окрашивая снег в алый своими лепестками. Очередное холодное время заканчивается и сменяется весной, несущей только надежду, любовь и счастье. Счастье нового рождения, счастье пробуждения, счастье быть с любимым вместе в столь прекрасный день. Зима всегда уходит, оставляя за собой алые следы, напоминая о своей жестокости ко всем, кто слаб и один. Но слива, даже будучи третьим его другом, тихо шепчет о нежности и прекрасном будущем. «Всё закончилось, боли больше не будет, верь мне как никому другому. Твой любимый человек рядом и вы будете счастливы», — шепчут Чу Ваньнину сливовые цветы, когда он наблюдает за их возрождением вместе со своим мужем. Сколько времени прошло с той церемонии? Это было так давно. Но всё хорошо и он доверяет этой сливе. И он правда счастлив. Время течёт незаметно и когда Мо Жань зовёт Чу Ваньнина, то тот не сразу реагирует. Когда реагирует, то замечает, что его руки красные от холода и болят, а небо окрашено в мягкие оттенки красного, розового и оранжевого. Видимо, они стоят уже довольно долго перед деревом. — Шицзунь, уже вечер, нам стоит вернуться обратно, — шепчет, также мягко и нежно, как сливовые цветы, Мо Жань, аккуратно обнимая за плечи своего учителя. Чу Ваньнин лишь кивает в ответ и даёт себя вести за собой, единожды оглянувшись назад, чтобы в последний раз взглянуть на дерево, что мягко покачивается, будто прощаясь. И это заставляет его кротко улыбнуться в ответ. Он счастлив и не скрывает этого. Но он негодует, когда Мо Жань останавливается на мгновение, засматриваясь на него. До сих пор не верит в то, что он подходит этому молодому человеку. Даже если тот шепчет, говорит, кричит о том, насколько его учитель прекрасный, замечательный, самый лучший на свете. Смущает своими словами из-за чего кровь приливает к щекам и лицо становится неестественно красным. В доме же учителя отогревают в первую очередь, целуя замёрзшие ладони, опаляя их горячим дыханием. Всё это бесконечно смущает, но он даёт согреть себя подобным образом. Вскоре поцелуи прекращаются и любящий муж — как бы это не было непривычно произносить — нежно переплетает пальцы их рук, шепча еле слышно о своих чувствах. Живых, ярких, как цветы, что появляются после ухода зимы. От взора на них перехватывает дыхание и поэтому Чу Ваньнин аккуратно подходит ближе к своему мужу и целует в щёки, нос, лоб, в губы. Теперь его время расцвести в чувствах. А потом смутиться, спрятать их, ведь то, как чуть позже Мо Жань говорит о том, насколько его любимый супруг красив, очарователен, прекрасен, мил, заставляют лицо гореть, появляется желание сбежать. Но мягкие, тёплые объятия останавливают его, он тяжело вздыхает и прячет в ладонях красное лицо, желая оглохнуть, лишь бы не слышать эти комплименты в свою сторону. Сердце болезненно бьётся очень быстро, выдавая его с головой. Он счастлив, настолько сильно, что ещё секунда и он сгорит. Чу Ваньнин пытается вспомнить, как дышать, когда его руки убирают и, бережно держа за подбородок, целуют в губы. Дрожь проходит по спине, когда его одежды слой за слоем соскальзывают на пол, грешно открывая чужому взору мужское тело. Объятия, которые несколько мгновений назад были согревающими и защищающими от всего, становятся интимными. Какие-то мгновения это пугает, но сладкие поцелуи, нежные касания и шёпот — до невозможности обожающий — успокаивают шицзуня и он доверяет себя своему мужу. Когда его бережно берут на руки и относят к кровати, то тот по-кошачьи трётся щекой о плечо возлюбленного. На простынях, среди подушек, Чу Ваньнин, по скромному мнению Мо Жаня, выглядит как божество. Он не может налюбоваться, хочется остановить это мгновение и смотреть только на заклинателя. Он так хочет уберечь его от всего плохого в этом мире, не покидать никогда, не давать вновь ощутить какую-либо боль. Обнять и никуда не отпускать, вместе ходить смотреть на цветение сливы, гулять, спрятать от чужих глаз. Но в то же время хотелось оставить на теле возлюбленного свои метки и показать всем, что этот прекрасный, чудесный человек только его и любой, кто причинит ему любой дискомфорт, будет проклят и отправлен в ад. Но размышления резко прерываются мягкими касаниями ладоней к лицу и осторожные поцелуи Чу Ваньнина, так и говорящие, что всё хорошо, он здесь и никуда не денется от своего супруга. И от этого хочется сжать его в своих объятиях и не отпускать никуда ни на секунду. Но Мо Жань не желает причинить ему боль, поэтому отвечает на поцелуй, беря инициативу на себя, и бережно оглаживает бока, притягивая к себе, лишь бы быть ближе к любимому. А затем отрывается лишь для того, чтобы снять свои одежды, взять масло и вновь вернуться к мужу. Они вновь целуются, страстно, горячо, опьяняюще сладко, как после глотка приторной медовухи, от которой голова становится лёгкой, а ноги — ватными. И от этого так хорошо, что мир может подождать со своими планами на них. Чу Ваньнин тихо стонет в рот возлюбленного, когда его ноги разводят в стороны и влажные от масла пальцы касаются его входа перед тем, как один из них входит в него, растягивая нежные стенки. Он, чтобы удержать хотя бы частичку сознания, вцепляется в плечи Мо Жаня, отстраняясь от поцелуя и неосторожно царапая ногтями, но не настолько сильно, чтобы пустить кровь. Супруг лишь хмыкает и добавляет второй палец, стараясь доставить как можно больше удовольствия своими действиями. Через некоторое время Чу Ваньнин вздрагивает и до того грациозно прогибается в пояснице от приятных ощущений, что Мо Жань не может отвести от него завороженного взгляда. Затем вновь трахает его уже тремя пальцами, добавляя больше масла и задевая ту заветную точку, от которой заклинатель каждый раз чуть не давится воздухом, сгорая от желания. — Мо... Мо Жань... Перестань дразнить этого мужа... — всхлипывает Чу Ваньнин, заливаясь ещё гуще краской от стыда. Ему плохо и хорошо одновременно, он плавится подобно воску, ещё немного и он, кажется, отключится от всех этих ощущений. Он не хочет этого, совсем не хочет. Мо Жань вновь шепчет, выжигая своим шёпотом слова в сердце возлюбленного. В сердце, которое бьётся так быстро, что ещё чуть-чуть и оно разорвётся. Разорвётся от любви, страсти и счастья. И, наверное, это будет красиво и больно, но супруг этого ни за что не допустит. Верный, как сторожевой пёс, он не позволит своему «хозяину» умереть. Мо Жань расцеловывает лицо, шею, грудь, задевая чувствительные соски и вслушиваясь в очередной стон, и плечи своего любимого, дорогого мужа, пока аккуратно вытаскивает пальцы и смазывает свой возбуждённый член. Затем он осторожно входит внутрь Чу Ваньнина до половины, поглаживая того по спине, бёдрам и ягодицам, не двигаясь, дабы он смог привыкнуть к ощущениям. Вскоре, услышав одобрение от тяжело дышащего супруга, Мо Жань медленно двигается назад, вытаскивая член почти полностью, после чего снова осторожно и мягко вставляет, стараясь не причинять лишней боли и дискомфорта, придерживая за талию. Чу Ваньнин неожиданно резко притягивает к себе своего любимого, сначала целуя, а затем ощутимо кусая в шею, оставляя там свою метку, когда Мо Жань начинает двигаться увереннее, стараясь найти нужный угол проникновения, чтобы доставить обоим удовольствие. Видимо, его поиски оказываются успешными и он скулит, чувствуя, как мягкий и влажный язык заклинателя проходит по оставленному укусу. Ещё немного и меток на шее становится больше, образуя из себя причудливый узор. Позже он, когда будет смотреть на своё обнажённое отражение в зеркале, поймёт, что эти метки образуют из себя ошейник. Всё же, его супруг смог наложить на него свои кошачьи свадебные чары и показывает своё собственничество, так как имеет право. Но об этом он будет думать в далёком будущем. Сейчас же он скулит, подобно щенку, от удовольствия. В скором времени Чу Ваньнин шипит и вытягивается подобно натянутой струне, кончая себе на живот, пускай проходит и не так уж много времени. Мо Жань останавливается, чтобы разглядеть своего мужа, что сжимает его внутри себя так сильно, что готов кончить только от этого. Он нежно целует красного, потного, такого красивого и, главное, любимого им учителя, не ожидая ничего в ответ. Он знает, что Чу Ваньнин тоже его любит, хотя это кажется сном, слишком хорошим для него. Но когда ему отвечают лениво на поцелуй, то сердце предательски пропускает удар. Всё же, супруг устаёт быстрее, чем он, поэтому их поцелуй не длится дольше минуты и заклинатель тяжело вздыхает, закрывая глаза. Он ждёт, когда Мо Жань продолжит двигаться и кончит, но вместо этого из него аккуратно выходят, поглаживая мягко живот и хочется спросить, что тот творит, но стоит лишь открыть глаза, то перед взором Чу Ваньнина появляется в первую очередь нежная улыбка мужа. А затем его по-детски целуют в щёку, и Мо Жань накрывает учителя одеялом, наваливаясь сверху с объятиями. Действительно щенок, только он будет дурачиться после того, как загонит бедного кота в ловушку. Но кроме фырканья не может ничего выдать, так как ему очень хочется спать. — Чу Ваньнин. — М? — Давай, когда слива будет цвести в следующем году, мы преподнесём ей бамбук и сосновые ветки в знак благодарности за спокойную зиму? — Хорошо. Всё же весна пришла именно с цветением третьего друга суровой зимы и шёпотом о счастливой любви.