Сломлен(а)

      Когда Микаса открыла глаза, то сначала не поняла, где она находится. В глазах всё плыло, а её слух сошёл на нет, будто она находилась в вакууме. Она только и могла, что увидеть две фигуры, которые находились с разных сторон относительно неё и что-то бурно обсуждали, периодически резко затихая. Через какое-то время её слух начал прорезаться, и она смогла отличить голос командира Ханджи. — Командир? — с вопросительной интонацией обратилась Аккерман к женщине, дабы убедиться, что она слышит именно её. — Ты очнулась, Микаса, какое счастье! — чуть ли не плача от радости, Зое пододвигается ближе и берёт рядовую за руку. — Это и вправду Вы… — наверное, девушка хотела улыбнуться, но из-за того, что она была слишком слаба, у неё это не получилось, лишь уголки губ слегка дёрнулись на её лице. — Я-я, дорогая. Всё в порядке, теперь ты в безопасности, — говорила Ханджи, чтобы у Аккерман вдруг не началась паника на нервной почве после пережитого ею. — Даже не верится, — голос Микасы дрогнул. — Я думала, что точно умру… — вдруг по правой щеке девушки потекла еле заметная слеза.       Было так больно слышать голос Аккерман в подобном тоне. Было так больно осознавать, что она пережила такое, хотя Леви и не знал в подробностях, что с ней произошло, ведь Ханджи так и не рассказала. И… Его сердце разрывалось на части от того, что Микаса смирилась со своей смертью. — Я доложу королеве и схожу за врачом, — оповестил мужчина командира и скрылся за дверью.       Хоть Аккерман доложил о Микасе только королеве, у палаты девушки в итоге собрались все, вновь ожидая вердикта врача. — Я ей дал снотворное, чтобы она поспала этой ночью. Микаса в полном порядке, не считая, конечно, ран и того, о чём я говорил в прошлый раз, — напомнил доктор после осмотра рядовой. — Когда скажете ей, командир Ханджи? — Когда она полностью восстановится, может раньше, я пока не знаю… — как-то неуверенно отвечает женщина, заставляя мужчину тяжело вздохнуть. — Не затягивайте со своим решением, — поняв, что Зое ещё не решила, что делать с Аккерман, посоветовал врач. — Ладно, раз никаких осложнений нет, дальнейшую обработку ран доверяю Вам. И не пускайте сейчас сюда посетителей, пусть приходят повидаться завтра, — услышав шум за дверью, сказал доктор, покидая палату. — Ханджи, — подошёл к женщине Леви, — я и другие примем любое твоё решение, поэтому не беспокойся, просто решай, — тихо сказал Аккерман и тоже покинул помещение, вновь оставляя Зое наедине со своими мыслями, которые поедали её мозг изнутри.       «Думаю, так будет всё-таки лучше…»

***

      На следующее утро палата Аккерман была забита людьми. Каждый пытался как-то поухаживать за ней, все о чём-то рассказывали, пытаясь отвлечь девушку от негативных мыслей и воспоминаний тех ужасных дней, но только Леви, вновь стоя где-то в уголке, понимал, что Микасе нужно было совсем другое. Ей наоборот хотелось кому-то рассказать о произошедшем, о том, что она пережила, хотелось вылить все свои чувства наружу, но она не могла этого сделать. Даже в сложившийся ситуации Аккерман не могла переступить через свою гордость и принципы, она должна быть сильной в любой ситуации, она должна подавать пример сильного солдата другим, она должна…       Не должна.       Где-то далеко внутри голос так и говорил ей: «Не должна», «Ты никому. Ничего. Не должна», — но девушка умело игнорировала это, вновь натягивая уже усталую улыбку на своё лицо. — Я до сих пор не понимаю, почему их глаз пал на тебя? — рассуждала Хистория, когда в палате остались лишь она и капитан Леви. — Им был отдан приказ, — спокойно сказала Аккерман. — Ты уверена? Но кем? — серьёзно задумалась девушка. — Раз им было приказано убрать Микасу с пути, то, скорее всего, королева, это кто-то из дворца. Осмелюсь предположить, что это был тот предатель, которого мы так упорно ищем, — заговорил мужчина. — Это мистер Лоуренц. И предатель, и тот, кто отдал приказ. Как и сказал капитан, это один человек, — дала ответ Микаса. — Лоуренц?! — удивилась Хистория. — Чёрт! Именно ему я доверяла больше всего. Он слишком много знает… — И где он сейчас? — поинтересовался Леви. — Я не знаю. Королевский совет был проверен в первые дни после случившегося, а потом отпущен по домам. У всех было алиби и моё доверие, поэтому про них быстро забыли. Как же так… Я слишком невнимательна к людям, — винила себя правительница. — Ещё и Микаса пострадала… Прости меня, — искренне извинялась девушка. — Вы не виноваты. Это моя вина, что я попалась, была слишком невнимательна из-за усталости, не слушала Ваши советы и пыталась найти правду как можно скорее, и вот во что это вылилось. Я заслужила, — Аккерман не хотела, чтобы Хистория винила себя, ведь у неё и так много проблем сейчас. — Пожалуйста, не думайте сейчас обо мне, ведь есть более важные дела, которые нужно решить. — Микаса… Ты как обычно, — будто с горечью говорила королева. Наверное, Хистория отчасти понимала, что каждый раз приходится переживать подруге.       «Когда ты подумаешь о себе?» — Микаса, ты точно уверена, что в этом замешан Лоуренц? — уточнил Аккерман, после чего получил положительный кивок. — Тогда я пойду, доложу Ханджи — нельзя терять время. — Ладно, мне тоже надо идти. Не скучай, — сказала королева и покинула палату.       Теперь Микаса осталась одна. Со своими мыслями.       Сколько бы мы ни старались держать всё в себе, рано или поздно это выйдет наружу. Её чаша переполнилась. В ней не было более места…       Было трудно. Было трудно проживать последние несколько дней. Было трудно видеть улыбки друзей и видеть, как они напрасно пытаются защитить её от омута мрачных мыслей, в который так или иначе она попадала. Каждый вечер, когда её палата пустела, Микаса в гордом одиночестве тихо начинала плакать… Так тихо, что даже не сказать, что она плачет, а ведь так хотелось кричать… Именно кричать, а не почти безмолвно стонать в подушку, боясь, что кто-нибудь да услышит, но…       Он слышал. Всё прекрасно слышал. Каждый вечер Леви, покидая палату Аккерман, вовсе не уходил к себе. Мужчина оставался у двери девушки и слышал каждый её всхлип, каждый тяжёлый вздох и стон, которые заставляли его сжимать от злости кулаки. С каждым мигом он всё больше мечтал прикончить тех подонков и всё больше желал утешить её, а она, в свою очередь, хотела утешения…       Однако эти двое на то и Аккерманы — никто не хочет переступать через свои принципы.       Но рано или поздно этому было суждено сбыться. — Спокойной ночи, Микаса, — улыбнувшись, Армин пожелал подруге хорошего сна и направился в свою комнату. Следом, как обычно, последовал и капитан, но сегодня он не смог позволить себе уйти.       Закрыв дверь после Арлерта, мужчина запер её на защёлку, дабы никто им не помешал. После Аккерман сделал глубокий вдох-выдох и повернулся к Микасе, которая сейчас смотрела на него с глубоким недопониманием, явно ожидая объяснений. — Сегодня я останусь здесь, — оповестил Леви, чем явно застал рядовую врасплох.       Сев на стул около кровати и пододвинувшись ближе к Аккерман, капитан просто молча сидел, создавая между ними неловкую атмосферу.       Так они просидели около двадцати минут, которые длились для них вечность. — Неужели… Так громко? — прервала тишину Микаса. Голос её предательски дрогнул, давая понять Леви, что у неё нет сил держать слёзы и слова. — Нет, просто у меня отличный слух, — тяжело вздыхая, отвечает мужчина. — Зачем Вам всё это? Вы могли спокойно уходить к себе в комнату, а не слушать моё нытьё… — Это не нытьё, а крик души, в котором я слышу зов о помощи, — Аккерман говорил всё, как есть, а девушка, прижав колени к груди, молчала и сдерживалась из последних сил. — Может быть, это покажется неправдой… Я… был в подобной ситуации, но мне некому было помогать и некому было поддержать. Это было страшно… Я чувствовал, что во мне что-то медленно умирало. Не хочу, чтобы ты пережила подобное и закрылась в себе.       В этот момент сердце девушки больно сжалось, а перед глазами снова возник тот страх, который так и пожирал изнутри. — Я-я ничего не могла сделать… — начала заикаться Микаса, не в силах более сдерживать слёзы. — Я ничего н-не могла видеть… Их было слишком много… — Аккерман говорила еле связным текстом, но Леви понял всё. — Было так больно и страшно, хотелось звать о помощи, но кто бы мне помог? — девушка то и дело вытирала свои слёзы тыльной стороной ладони, пытаясь остановить их, но это было тщетно. — Я до сих пор чувствую их грязные прикосновения на своём теле… Это так, это так… — Достаточно, — таким непривычным, мягким тоном сказал мужчина. — Не заставляй себя говорить об этом, ведь тебе всё-таки тяжело, я вижу это, — встав со стула, капитан переместился на кровать рядовой и аккуратно обнял Микасу, сказав лишь: «Просто поплачь…».       Аккерман не сдерживалась. Как только Леви притянул её к себе, она уткнулась в его грудь и, вцепившись в рубашку мужчины, начала выплёскивать всё, что в ней накопилось…       Сейчас мужчине не было противно от того, что его рубашка пропиталась её слезами и соплями, он был рад быть здесь с ней, именно в эту минуту… — Мне так стыдно… — вдруг начала говорить Микаса. — Я никогда не задумывалась о том, что Вы пережили до того, как я пришла в разведку, скольких дорогих себе людей Вы потеряли. Мне это просто не приходило в голову… — Ты чего вдруг задела эту тему? — удивился Леви. — Господи, я такая эгоистка, — продолжая плакать, говорила Аккерман, вводя капитана в явное недоумение. — Я всегда была помешена на защите Эрена. Сорвалась, когда жизнь Армина была на волоске. Никогда. Никогда не думала о чувствах других, будто я одна переживаю подобное. А сейчас Вы сказали о том, что что-то страшное и горестное случилось в Вашем прошлом, и некому было Вас поддержать, но поддерживает кто-либо сейчас? Лишь случайно необдуманные фразы солдат иногда летят в Вашу сторону, лживые представления о Вас… Разве это не больно? — спросила девушка.       Воспоминания того дня вновь посетили голову Леви, заставляя сердце дрогнуть. На секунду он даже забыл, как дышать. Ему не верилось, что может найтись человек, который копнёт так глубоко, задевая старые раны. Аккерман чувствовал страх, руки его слегка подрагивали, а слова будто пропали из головы. — Капитан? — Что-то ты о многом думаешь, Аккерман. Тебе нужно отдохнуть, поговорим об этом позже. Ложись спать, — на этом их разговор был резко закончен.       Снова эта отчуждённость с его стороны… Микасу будто холодной водой обдало.       «Неужели я сказала лишнего?»

***

      Иногда в порыве чувств и эмоций мы говорим необдуманные фразы, выражаем свои мысли, которые давно были в нашей голове или появились накануне, совсем не думая о том, как отреагирует на это наш собеседник.       «Поговорим об этом позже», — так и крутилось в голове Микасы, но ни на следующее утро, ни следующим вечером, ни через день и более капитан Леви не пришёл.       Вообще, на душе у Аккерман было плохое предчувствие, ведь командира Ханджи последний раз она видела тогда, когда очнулась, а теперь ещё и капитан перестал появляться. Микаса была уверена, что у королевского дворца и разведотряда какие-то проблемы, которые требуют срочного решения. Или… Всё же есть другая причина?       Если бы она знала, как Ханджи было тяжело появляться у неё на глазах, ведь мысли женщины были только о том, как отреагирует рядовая на её приказ, да и сама Зое не хотела разлучаться с девушкой, потому что уж слишком сильно она к ней привязалась, но ради её блага Ханджи должна была принять именно такое решение.       Спустя несколько дней Микаса начала чувствовать себя намного лучше, она начала спокойно передвигаться сама, хоть только по комнате, иногда даже пыталась делать физические упражнения, но в итоге это заканчивалось тем, что кто-нибудь из ребят заставал её за этим делом и тащил обратно в постель, попутно читая нотации о том, что нужно заботиться о своём здоровье. Аккерман хотела, чтобы её наконец перевели из палаты в обычную комнату. Девушка ждала, когда вновь возьмётся за работу, хоть и было уже слегка боязно. Она ждала и дождалась…       Лёгкий, будто неуверенный стук в дверь. Внутрь заходит командир Ханджи и ещё двое солдат. — Командир, здравствуйте. Давно Вы не заходили, всё в порядке? — поинтересовалась рядовая. — Всё… Нормально, — с подозрительными паузами отвечала женщина, сжимая в руке листок бумаги. — Вы не просто так пришли же… Всё-таки что-то случилось? — осматривая солдат, насторожилась Микаса.       Сделав глубокий вдох, Ханджи огласила: — Рядовая, Микаса Аккерман, в связи с последними событиями, которые принесли ущерб Вашему здоровью, было решено временно отстранить Вас от службы по причине профессиональной непригодности.       «Это же шутка?»