Я тебя не оставлю

Вечерело. Ноги сами несли Тора ко дворцу. Вечерний воздух приятно холодил кожу. Янтарные лучи струями дикого меда золотили лес. Из травы то там то тут показывались зонтики тысячелистника, лукаво выглядывали цветы слепой крапивы и серебряные хвосты чернобыльника. Могучие еловые лапы создавали загадочный полумрак. Пейзаж показался Тору смутно знакомым. Он свернул с пути и начал углубляться в чашу. Дорога сама ложилась под ноги. Неожиданно деревья расступились, образуюя практически круглую прогалину. Он вспомнил. То, что старательно хоронил в памяти долгое, возможно, слишком долгое время. Пройдя меж исполинских тисов, он вышел на поляну. Небольшой холм возвышался почти точно посередине. На вершине холма фиолетовыми анемонами цвел безвременник. Прекрасное, смертельно прекрасное, лиловое облако. Локи затащил его сюда, в самую середину чащи: - Мне нужна твоя помощь, брат! Магия здесь бессильна. Огромный, абсолютно круглый валун, казалось, просто скатился с вершины холма. Тончайшие серебряные руны покрывали его. Они были не высечены и не положены на камень, а как будто являлись его неотъемлемой частью. - Что они значат? - Я не знаю, Тор. Этот язык уже давно умер, а может, вовсе не произносился под нашим солнцем. Сдвинем? Они налегли на камень. Сначала казалось, что он врос в землю. Напрягая все силы, они пытались откатить его. Валун не шелохнулся. - Может попробуем раскачать его? Они начали расшатывать камень, перемежая усилия. Ни движения. Аарх! К черту это занятие! Я его разнесу! - бог грома выхватил Мьёльнир. - Постой, брат, постой! - бесполезно. Земля сотряслась от удара. Встревоженные птицы поднялись над лесом. Молот вырвало из рук Тора и отнесло к краю поляны. Братьев разбросало в разные стороны. Отдышавшись, Локи встал, потирая ушибленное плечо. - Ты когда нибудь будешь слушать меня?! Тор смотрел в землю. - Не вздумай долбануть по нему ещё раз! - брат попал в точку. Локи сел, скрестив ноги. - Подожди, мне надо подумать. Он прикрыл глаза. Пиная траву, Тор потащился за молотом. Когда он вернулся, Локи задумчиво стоял возле камня и водил пальцем по рунам. - Какой странный метал... Поднеси сюда свою колотушку. Тор вспыхнул, но смолчал, протягивая молот к камню. Тот шелохнулся. - А-ха! Я был прав! - Что? Отталкивай его, только не касайся. - Локи налёг на глыбу. С определенными усилиями, но всё-таки они сдвинули огромный валун. За ним были ступени, ведущие во тьму. - Пойдём! - движением кисти Локи зажег над ними огонёк. Они спускались так долго, что, казалось, прошло несколько дней, когда они достигли последней ступени. Глаза черноволосого расширились, оба не смогли сдержать вздоха. - Где мы, брат? - Ты знаешь, я читал об этом месте, но не верил прочитанному. Даже когда мы спускались сюда не верил. Локи погасил светлячка. Огромных размеров пещера правильной формой напоминала гигантскую перевернутую чашу. Свод был так высоко, что терялся во мраке. Только где-то высоко играли и переливались изумрудные, лазурные, пурпурные отблески. Казалось, что они действительно стоят под ночным небом. У их ног лежало кристальной чистоты озеро, словно освещенное изнутри. Казалось, что изумрудное пламя разлилось прямо перед братьями. - Говорят, когда-то давно здесь протекал Урд, один из священных источников. Потом поток ушел, а озеро осталось. - Здесь так... красиво! Оно ядовитое? - Нет. Но кто знает, что случиться если испить этой воды. Даже бесшабашный Тор не решился на это. - Ну, если не пить, то может можно окунуться? Локи молчал. Какая-то неуверенность проскользнула в его глазах, но Тор не предал этому значения. Если бы была опасность, брат бы сразу предупредил его. Они зашли в воду одновременно. Сделав несколько шагов, Тор шумно нырнул в воду. Черноволосый стоял не шевелясь. Ждал, когда брат обернется. Тот сначала даже не заметил, что Локи нет рядом. Задыхаясь и отфыркиваясь, он всплыл на середине озера. Отсюда стоящий на мелководье казался лишь черным силуэтом. Тор почувствовал неладно и поплыл обратно. Мощными гребками рассекая водную гладь, он удивлялся, насколько спокойной оставалась зеркальная поверхность. Словно и не было брызг и капель, падающих с его рук и волос. Он поднялся на ноги и подошел к брату. И только теперь заметил, насколько тот изменился. Там, где вода коснулась тела, кожа Локи стала лазурно-голубой и её покрывали более темные узоры. Несколько капель попали ему на грудь, подсвечивая её сапфировым сиянием. Всё это будило какие-то воспоминания, но сейчас он не мог поймать их. Он замер. Черноволосый терпеливо ждал. - Что это, брат? Это яд? - Нет, Тор. - А, курва, выйди отсюда немедленно! - он вытолкал его на берег. Объясни. - Я сам узнал недавно. - голос его дрогнул. Помнишь, как маленькими мы клялись уничтожить ледяных великанов? Тор сощурился. - Так вот, брат, уничтожать надо меня... Он не дрожит, нет, но, кажется, сам воздух вокруг него вибрирует. - Отец рассказал, что во время войны... Младенец в храме... Полукровка... Я... Наверное, впервые его подводит язык. Он не поднимает глаз. Кожа постепенно меняет цвет из лазурного в снежно белый. - Я знаю, ты, наверное... хм... разочарован... и... хм... зол. - Ты за этим привел меня сюда? - сталь в голосе. Сталь во взгляде. Расплавленное золото в изумрудных глазах. На выдохе, между ударами сердца - Да. - А, курва! - Тор обхватывает шею брата рукой, притягивая к себе. Касается лица ладонями. - Смотри мне в глаза! Черноволосый вскидывает голову, словно ожидая удара. - Ты, чертов заумный идиот! Ты книжек своих начитался, да? Ты что там на воображал себе? А? - он уже не сдерживает эмоций, его крики отражаются от свода пещеры, многократно усиливаясь. Кажется, камни сейчас рухнут и погребут их под собой. Над поляной гроза. - Творец хреномагии! Ты что думаешь-то? Что ты тут посинеешь как покойник и всё? Что я - болван стоеросовый, да? Бляденыйе великаны, курвина их мать! Ни хрена ты так и не понял! - он резко сбавляет тон. - Дурак, Чертов! Синюшный! Дурак! Одно движение и губы сливаются с губами. Руки блуждают по телу. Кровь закипает. Нет звуков, кроме биения сердец. Пальцы путаются в волосах. Крылья за спиной. Слаще мёда, горше полыни этот поцелуй. «Одна душа». Больше нет слез. Нет ярости. Нет презрения. Только боль. Обсидиантовая игла в сердце.