Memento mori

«Дорогой профессор Снейп…Северус…Отец… Я рад называть тебя про себя самыми разными способами, но как же хочется сказать простое «папа», глядя тебе в глаза. У нас с самого первого курса не вышло нормальных отношений: я был наивным ребёнком, которому показали чудо, а ты – шпионом, который видел во мне Джеймса Поттера и скорбел по любимой Лили… маме. Как видишь, я знаю теперь правду о том, кто на самом деле мой отец. Твои воспоминания, которые я унёс из Визжащей хижины, показали мне многое, дали ответы на вопросы, которые я сам себе боялся задать, потому что до последнего верил в светлое будущее. Но после того, как я стал по воле министерства работать в Аврорате, многое изменилось. Изменился и я сам. Документы, бумаги, отчёты, скрытые материалы… Столько грязи я успел повидать за те неполные семь лет, что проработал там, но мне пошло это на пользу. Я научился читать между строк, научился видеть, слышать, понимать, сопоставлять, делать выводы… Забавно, что в школе о такой простой вещи как логика из нашего, так называемого, «Золотого трио» знала только Гермиона. Она работала головой, Рон был верным другом и противовесом, заводилой, а я Героем истории, которая должна была закончиться в том чёртовом Запретном лесу, как, впрочем, и твоя в Визжащей хижине, но мы выжили. Как оказалось, из всех преподавателей ты один был со мной честен от начала и до самого конца. Но даже между нами была тема, о которой ты не врал, нет, но о которой упорно молчал. Молчали все. Всегда. Это не упрёк, не обвинение, не возмущение… Я думаю, что понимаю, для чего это всё было устроено, но мне так не хватало твоих прямых и честных слов о том, что ты чувствуешь ко мне, что ты думаешь, что эта вся околесица значит для тебя. Когда ты «умер» в той хижине, я не мог успокоиться, не мог унять слёз. Меня еле оттащили от тебя, буквально уволокли из того проклятого места, которое всё равно сгорело. Я не плакал над погибшими, не было слёз, когда хоронили самых близких, а над тобой я не мог унять рыданий. Я тогда ещё не понимал – почему. Имея на руках только сухие бумаги, которые можно понимать как угодно, я не стану строить предположений о твоём истинном ко мне отношении, но позволю себе верить в то, что ты меня всё же так своеобразно любил, я хочу в это верить. Я пишу это письмо, находясь на миссии Аврората под прикрытием. Иронично, не правда ли? И пишу это письмо лишь потому, что не знаю, выживу ли. Это действительно очень большой вопрос, на который я не знаю ответа, но вне зависимости от того, что будет происходить дальше, я оставляю тебе все эти строки, это может быть моим последним шансом выговориться. Если всё обойдётся, то я всё равно не стану изменять письмо или что-то с ним делать… Всё равно ты получишь его только после моей смерти… А пока…Прошу тебя, найди Гермиону, Драко, Люциуса и Нарциссу… Возможно, к тому моменту, как ты получишь это письмо, вы не будете разбросаны по свету, но сейчас это не важно. Каждому из них я отправил по письму. Вы те, кому я доверяю свою жизнь и свою смерть.» [Страница чуть замята, видны небольшие кляксы крови и неровности бумаги, будто на неё попала влага. Конец первой страницы]       Руки Северуса задрожали, дыхание едва сбилось, а перед глазами потемнело. Даже долгие годы, проведённые в постоянном контроле над собой не смогли помочь взять себя в руки. Когда же всё началось на самом деле, если эти письма попали в руки пяти человек только спустя три с половиной года после написания?       Бывший профессор, шпион, герой войны, получивший посмертно орден Мерлина второй степени, оправданный тем самым мальчиком, который всего каких-то двадцать минут назад перестал дышать, поднял голову от первого листа длинного письма и посмотрел на такие же растерянные и едва ли скрывающие волнение и боль лица четы Малфой, крестника и бывшей студентки.       Ещё ни к кому из них не пришло осознание того, что Мальчик-который-выжил - умер на смятых простынях в собственном доме почти что у них на руках. Неужели конец?