Лишь любя ты сможешь исцелиться

Всё изменилось в тот день, когда Вэнь Жохань возжелал подчинить себе всё небо. Тогда четыре великих ордена — Юньмэн Цзян, Цинхэ Не, Ланьлин Цзинь и Гусу Лань — соединили свои силы, чтобы противостоять ему. Молодые заклинатели, вооружённые древними ритуалами, вторглись в некогда цветущий город, превратив его в пустошь. Плодородная земля стала холодной и безжизненной. Гордый замок рассыпался в пепел. Даже само солнце отвернулось от этих мест. Так исчез Безночный Город. Теперь над развалинами Огненного Дворца тоже восходят и заходят звёзды. Ничто не вечно под луной. Люди назвали эту войну Аннигиляцией Солнца. Кто знает, сколько жизней было потеряно? Сколько крови пролито? Но никто не мог предположить, что история повторится. Возможно, если бы люди умели прощать, ничего бы не случилось. Не плакали бы сейчас два героя ордена Цзян — два брата, потерявшие сестру… Он стоял на коленях, обхватив её тело, будто мог согреть её своим отчаянием. Его голос был сорван, но он всё ещё шептал: — Шицзе… шицзе… Очнись. Открой глаза. Прошу тебя, улыбнись мне, как раньше… Его слова терялись в воздухе, как последние капли дождя перед грозой. Он не слышал ни криков, ни проклятий вокруг. Он не видел, как Цзян Чэн трясёт его за плечи, выкрикивая имя сестры. Он чувствовал лишь пустоту. Пустоту, которую начала заполнять тьма. А-Ли больше не откроет глаза. Она ушла, оставив сына, двух братьев… и одного человека, разбитого на тысячу осколков. Кровь А-Ли пропитала одежду Вэй Ина. Холод её тела медленно распространялся и на него. Ему уже было всё равно, что кто-то оттолкнул его от тела. Ему уже было всё равно, что старейшины готовы обвинить его в убийстве. Ему было всё равно, что его глаза стали красными, словно кровь, что текла из ран мира. Сердце билось, но душа была мертва. И тогда он соединил две половины Стигийской Тигриной печати. И мир потонул в крови.

***

Тьма... Она всегда была рядом. С самого детства. Она окружала его, как тень, которая никогда не отпускает. Такая привычная, что он давно перестал чувствовать её холод. Но почему она здесь? Почему именно теперь? За что? Что он сделал не так? Почему шицзе заступилась за него? Почему умерла за него? Уж лучше бы он сам... — Вэй Ин… — …Проваливай. Не хочу никого видеть. — Вэй Ин, прошу… — Проваливай! Оставьте меня в покое! Голоса эхом рвались в его голове, но он не хотел их слышать. Он не хотел никого видеть. Он не хотел жить. — Я больше никому не нужен. Этот мир погиб для меня вместе с моими близкими. Сначала родители... потом дядя Цзян и мадам Юй, Вэнь Цин, Вэнь Нин... И теперь шицзе. Уходи... Я приношу только хаос. Только смерть. Они были правы. Я — монстр. — Вэй Ин, посмотри на меня... Он не хотел поднимать глаза. Он не хотел видеть того, кто напомнит ему о прошлом. Но этот запах... сандал. Такой знакомый, такой далёкий. Эти золотистые глаза, в которых обычно холод, а сегодня — пламя. — Лань Чжань... — Вэй Ин, ты в порядке? Посмотри на меня. Мир перед глазами всё ещё расплывался, но он видел его. Он всё такой же невозможный. Такой же непорочный. Его глаза по-прежнему полны льда, но где-то глубоко, за маской холода, Вэй Ин видел пламя. Страсть. Болезнь. Страдание. Никогда не думал, что в них увидит хоть каплю эмоции. — Почему на твоих руках кровь? Откуда этот запах смерти? Кто эти люди за твоей спиной? Старейшины Лань? — Второй молодой господин Лань, просим вас отойти. В противном случае мы будем считать, что вы заодно со Старейшиной Илин. Ха-ха... Они действительно думают, что смогут меня убить? — Ну давайте! Посмотрим, сумеют ли великие старейшины Гусу Лань меня уничтожить. Ведь вы так славитесь своей праведностью... Ваше совершенство достойно вознесения на небеса. Что ж, пора спустить вас обратно на землю. Тёмная Ци струилась по его венам, шепча одно слово: «Убей». — Вэй Ин, прошу... остановись. Посмотри на меня! — Лань Ванцзи, отойди. Я не хочу тебе навредить. Раньше я считал тебя другом. Знал ли Вэй Ин, как эти слова ранили сердце второго нефрита? — Нет. — Да что ты за упрямый человек! Хоть раз в жизни послушайся... Тьма вырывалась наружу. Она рвала его изнутри, раздирая плоть и душу, оставляя на коже тонкие полосы крови, будто сам мир хотел освободиться через него. Она ранила всех вокруг. И его в том числе. Он уже не контролировал её. Не пытался сопротивляться. Просто позволял ей взять верх… Но в самый миг, когда разум уже готов был утонуть во мраке, кто-то взял его лицо в ладони. Кто-то остановил его падение. — Вэй Ин… Посмотри на меня. Он хотел оттолкнуть его. Крикнуть, чтобы ушёл. Но не мог. И в этот миг — губы. Не нежные. Не просительные. Это не просьба. Это требование. Приказ вернуться. Жить. Дышать. Сопротивляться. Лань Чжань целовал его так, как будто боялся, что если остановится, то потеряет его навсегда. Воздух исчез. Мир раскалывался. Тьма замедлила свой бег. — Не уходи… — шепнул второй нефрит, всё ещё касаясь его губ. — …Лань Чжань… — Я люблю тебя. И потому я не позволю тебе исчезнуть. Старейшины кричали. Мечи были начеку. Но ни один звук не достигал сознания Вэй Ина. Он чувствовал лишь тепло этого человека. Его решимость. Его боль. Его любовь. Сколько раз он мечтал услышать эти слова? Сколько раз гнал их прочь, считая невозможными? А теперь они здесь — в каждом движении языка, в каждом прикосновении пальцев, в каждом ударе сердца. Он колотил руками по груди Лань Чжаня, пытаясь оттолкнуть. Протестовать. Сказать, что он не достоин этого. Но тот лишь стиснул его крепче, будто говоря: «Ты мой. И я не отпущу тебя». Воздух закончился. Они отделились друг от друга, тяжело дыша. Глаза Вэй Ина блестели — не от ярости, а от чего-то другого. Чего он не понимал. — Лань Чжань… — прошептал он, дотрагиваясь до своих губ. — Почему ты… почему сейчас? — Потому что я видел, как ты уходишь, — тихо ответил второй нефрит. — И я не могу больше смотреть, как ты гибнешь. — Вэй Ин, прошу… Пойдём со мной в Гусу. Я обещаю, что никто не тронет тебя там. Голос Лань Чжаня был полон боли. Не крика. Не упрёков. Только боли. Боли, которую он носил годами. Вэй Ин посмотрел на него. На эти золотистые глаза, в которых когда-то видел только холод, а теперь — пламя. — Лань Чжань… Зачем ты хочешь меня забрать? Разве ты не знаешь, что я приношу лишь хаос? Что я — монстр? — Нет, — сказал Лань Чжань. — Ты — человек. И ты мне нужен. Эти слова поразили Вэй Ина сильнее, чем любой удар. Его сердце заколотилось. Он не знал, что сказать. Он не знал, как ответить на такое. Он только понимал одно: впервые за долгое время он не был один. — Хорошо… — прошептал он. — Хорошо, я пойду с тобой. На лице Лань Чжаня мелькнуло удивление. Он явно не ожидал, что Вэй Ин согласится. Но он кивнул, и в уголке его губ мелькнула едва заметная улыбка. — Тогда пойдём. Со мной ты будешь в безопасности. Вэй Ин не ответил. Он просто положил голову ему на плечо и закрыл глаза. Впервые за много лет он почувствовал покой.