Трудный период

Прошло два месяца. И за это время в жизни наших героев произошли глобальные изменения и не очень. Переехав в Москву, Урри и Энди выкупили дешёвый частный дом и стали жить там. И сразу же после этого взялись за работу. Сперва Энди предложил устроиться куда-нибудь на работу или хотя бы подработку. Однако, попытки найти работу не увенчались успехом: то попадалась работа с низкой зарплатой, то работа была не по вкусу бывшим гангстерам. В итоге Урри и Энди пришли к общему решению. Они решили открыть собственное кафе. Взяв в аренду небольшое здание, молодые люди организовали в нём своё заведение. Нанимать других работников они не стали, так как хотели зарабатывать честным трудом, благодаря хорошим навыкам в кулинарии и прочему. И они добились успеха в этом деле. Буквально через несколько недель их кафе стало популярным. Посетители были довольны. Также некоторые изменения коснулись и Элека. Он уже перестал быть похожим на стройного и быстрого подростка. Его живот подрос и стал более заметен для окружающих, из-за чего мальчику было неловко, когда некоторые заостряли на нём своё внимание. В такие моменты Электроник старался поскорее удалиться. Ему не хотелось глаголить каждому встречному и объяснять всё на пальцах. Друзья старались его поддерживать и помогать. И иногда такая помощь заходила слишком далеко, вплоть до того, что ребята начинали делать те или иные дела за своего беременного друга. Элека это раздражало, но он не мог ничего им сказать. Поэтому он продолжал терпеть. Учителя в школе тоже стали более мягко относиться к способному ученику. Ростислав Валерьянович даже начал ставить Элу пятёрки из жалости. Но тому вообще не нравился этот подход. Он понимал, что все делают это для его с ребёнком блага. Но оценки за красивые глазки Элек не мог себе позволить. Так получилось, что в конце учебного года его дневник блестал пятёрками, как и всегда. Но тяготило Электроника то, что эти пятёрки были нарисованными, незаслуженными. Однако, делать было нечего. У Серёжи дела обстояли тоже не лучшим образом. Из-за волнения за Элека и его ребёнка, он потихоньку скатился в учёбе. Очень скоро в его дневнике стали всё чаще и чаще появляться тройки и двойки. Учителя не понимали почему у него произошла такая внезапная перемена. Учитывая то, что после истории с заменой он наоборот подтянулся в учёбе. Но ещё большее негодование от резкой перемены испытывали родители Серёжи. Они и подумать не могли, что их сын настолько скатится в учёбе, и откладывать дело в долгий ящик не стали. В предпоследний учебный день перед каникулами Серёжа пришёл домой весь уставший. Ему было тяжело. От волнения за Элека и постоянных тычков со стороны учителей он очень вымотался. Он хотел спокойно отдохнуть. Но и дома его ждало не очень приятное событие. Когда он пришёл домой, то увидел свою мать, стоящую в коридоре с весьма недовольным видом. Парень почувствовал, что предстоит серьёзный разговор. - Серёжа, нам нужно с тобой поговорить. - строго сказала Надежда Дмитриевна. - Меня очень заволновало твоё резкое ухудшение в учёбе. Ты можешь всё объяснить? Серёжа молчал. Он не знал что ответить. Он не хотел рассказывать им всё про Элека. Да и вряд ли мать поверит. - Я переутомился. - соврал Серёжа. Но мама продолжала настоять на своём. - Серёжа, я хочу, чтобы ты сказал правду. Ты в последнее время стал очень скрытным. Объясни, что не так. - Ох, ладно, я тебе всё расскажу. Только когда переоденусь. - вздохнул Серёжа. Он больше не мог скрывать всей правды. Да и его поведение и правда могло вызвать подозрение у его матери. Переодевшись, Серёжа прошёл на кухню. Надежда Дмитриевна сидела там и раскладывала по тарелкам только что испечённые пирожки. Серёжа присел на стул и устало опустил взгляд. Настало время рассказать всю правду. - Серёжа, ты же знаешь, что я всё равно беспокоюсь за тебя. Поэтому должна знать что случилось. - спросила Надежда Дмитриевна, присаживаясь рядом. - Мам, это касается нашей семьи. - робко начал рассказывать Серёжа. - Дело в том, что... возможно ты скоро станешь бабушкой. Надежда Дмитриевна чуть не поперхнулась чаем от такого заявления. Она не ожидала такого расклада событий. Женщина с укором посмотрела на сына, отчего тому стало не по себе. Однако, потом она понимающе улыбнулась и сказала: - Тебе всего 16 лет. Мне кажется, что это слишком рано. Но если вы с Майей решили оставить ребёнка, то я не смогу восприпятствовать. Только надо будет обсудить всё с её родителями. - Это не Майя. Мы с ней даже не пара. Мы так и остались друзьями. - возразил Серёжа и тут же мысленно отругал себя. Ведь он не знал как объяснить, что ребёнка вынашивает никто иной, как Элек. - А кто же тогда? Мне нужно знать кто моя будущая сноха. - Надежда Дмитриевна продолжала допрашивать Серёжу. - Мама, ты только не сердись. В общем, я беспокоюсь из-за Электроника. Он сейчас в положении. - Что!? - во-второй раз удивилась Надежда Дмитриевна. А точнее, теперь она была в шоке. - Серёжа, не неси бред! Электроник мальчик, да ещё и робот. И я просто поверить не могу, что ты один из "этих". - Мама, я реально люблю Элека. И я не могу его бросить. Ему сейчас тяжело. - Нет, Серёжа, это неправильно. Не знаю что ты себе выдумал, но я ни за что не поверю, что твой первый половой контакт был с мальчиком, тем более с машиной, как бы это не звучало. - на этих словах Надежда Дмитриевна с отвращением поморщилась. - У меня с ним ещё ничего не было. Он ждёт ребёнка от другого. Причём не по своей воле. - честно признался парень. - А тогда ты-то тут причём? Пусть он сам разбирается в своей семейной жизни. А ты должен вырасти нормальным. - Но мама, Эл сейчас страдает. Ему плохо. И я ни за что его не брошу. - на глазах Серёжи стали наворачиваться слёзы. Он не знал как всё объяснить. Надежда Дмитриевна немного подумала, а потом с сожалением вздохнула: - Ладно. Я поговорю с Виктором Ивановичем. Но ты пойдёшь со мной. - Хорошо. - кивнул Серёжа. Они быстро собрались и направились к Громовым. Всю дорогу Серёже было страшно. Он предчувствовал, что разговор будет не из лучших. Элек лежал на кровати в своей комнате, отвернувшись к стене и свернувшись калачиком, насколько ему позволял живот. С самого утра его мучала острая боль в части таза. С чем это могло быть связано, он не знал. Рэсси лежал рядом и тоскливо смотрел на хозяина. В комнату вошёл Громов. Но Электроник его даже не заметил. Это заволновало профессора. - Элек, всё хорошо? - спросил он, оглядывая мальчика с головы до ног, боясь заметить следы крови. Но к счастью не обнаружил ни пятнышка. - Мне больно. Живот болит. - тихо проговорил Элек. - Сильно? - Нет, слабо. Но неприятно. - мальчик повернулся к Громову. Тот увидел, что у сына под глазами темнеют круги. Словно он не спал всю ночь. А может и вовсе несколько ночей. - Ты что? Не спал всю ночь? - спросил Виктор Иванович. - Не спал. Я не могу спать. - лаконично ответил Эл. - Раньше да. А после некоторых изменений в твоём организме тебе полагается ежедневный сон. - Этот переход из одного образа жизни в другой ничего хорошего не принёс. - грустно ответил Элек. С одной стороны он был рад, что после некоторой модернизации он почти "стал человеком". Но с другой стороны его некоторые новые потребности порой доставляли ему не самые лучшие ощущения, не говоря уже о пресловутой трансгендерности. - А раньше ты прямо горел мечтой стать человеком. - с ноткой ностальгии в голосе вздохнул Громов. - И теперь, когда твоя мечта почти сбылась, ты заявляешь, что недоволен. - Проблема моего недосыпа не в этом. - волнительно произнёс Электроник. Его голос дрожал. - А в чём же? - Я не могу спать из-за кошмаров. Они снятся мне почти каждую ночь. - с этими словами Элек устало вздохнул. Очередной приступ тошноты заставил его быстро вскочить и убежать в ванную. Профессор с сочувствием посмотрел ему вслед. Когда мальчик вернулся, он поднялся со стула и спросил: - Ты есть хочешь? А то ты с самого утра ничего не ел. Может быть из-за этого тебе плохо. - Хочу, только не знаю что. - честно ответил Электроник. Громов под локоток вывел его из комнаты и привёл на кухню. - Какие люди без охраны! - Эл раздражённо фыркнул. В помещении стояла Мария Петровна и хлопотала над обедом. Заметив Элека, она развернулась к нему и профессору, и сказала: - Здравствуйте, Виктор Иванович. Я приехала, как только Вы попросили. И почти приготовила завтрак. - Замечательно, Машенька. - похвалил Громов свою ассистентку. Та словно не обратила внимания на его похвалу и продолжила готовить. Элек недовольно фыркнул. "А я что? Сделан целиком из стекла, раз меня не заметили?" - с обидой подумал он. Мысль о том, что Мария Петровна относится к нему больше как к изобретению профессора Громова, задевала его. Но говорить или как-то намекать на это он не хотел. Чего доброго ещё поссорятся. - Ну, а тебя как дела, Электроник? - Маша наконец закончила приготовление блинов и обратилась к Элеку. На её лице была улыбка. - Как здоровье? Малыш ещё наружу не просится? - Да какое там? Ещё только два с половиной месяца. - с толикой саркастичности ответил Эл. - А животик уже есть. Еле заметный, но есть. Не бойся, мы все тебе поможем. - улыбнулась ассистентка профессора. К удивлению Элека, она стала более терпимо и даже с каким-то теплом относиться к нему после того, как узнала, что у него будет ребёнок. Кто отец и что парень залетел не по своей воле, она знала. А потому и вовсе жалела Элека. - Маша, нам с Элеком нужно серьёзно поговорить. - подал голос Громов, присаживаясь за стол. Элек присел напротив него. - А, понимаю. Сейчас я положу каждому поесть и отлучусь. - ответила женщина. Она поставила на стол две тарелки и положила в каждую из них нескольно блинов. - А зачем мне так много? - поинтересовался Элек. В его тарелке была целая горка из блинов. - Тебе сейчас нужно хорошо питаться, учитывая то, что сейчас ты ешь за двоих. - интонацией сердобольной женщины ответила Мария Петровна. - Ты разве не знаешь, что обычно у будущих мамочек хороший аппетит? Электроник отрицательно помотал головой. Он знал о том, как протекает состояние беременности, как развивается плод и так далее и тому подобное. А вот такие тонкости он не знал. Да и как он мог знать, если никогда не сталкивался с таким? С единственной причудой он столкнулся, когда мать его одноклассника Вити Смирнова, Наталья Михаиловна, ждала ещё одного ребёнка. Тогда Элеку пришлось помочь отцу Смирнова определиться с совместимостью продуктов питания так, чтобы удовлетворить желание беременной. А тут Эл сам оказался в таком положении. "О боже, неужели и я скоро тоже буду капризным, и у меня будут появляться странные предпочтения в еде по типу сельди со сливками или зефира со вкусом извести? Фу! Это же противно!" - с лёгким шоком подумал Элек. А Мария Петровна между тем продолжала читать нотации. - А также тебе нельзя сильно перенапрягаться. Это может плохо сказаться. - причитала она, жестикулирая руками. - Начались подколы про моё положение? Не перенапрягайся, не делай то, не делай сё? - с сарказмом спросил Электроник и прищурился. - Я просто не хочу, чтобы ты попал в просак из-за своей неопытности. - строго подметила Маша, поправляя съехавшие на нос очки. - А Вы сами-то опыт имеете? А, Мария Петровна? - Элек скрестил руки на груди и хитро ухмыльнулся. - Нет. Но я знаю что тебе надо делать в таком состоянии, а что нет. И вообще на такой женщины не отвечают, потому что мужчины его не задают. - пробормотала женщина, чувствуя, что краснеет. И после этих слов она развернулась и пошла в другую комнату. Громов и Элек взглянули друг на друга и рассмеялись, а после принялись к поеданию блинов. Когда с обедом было покончено, Элек вопросительно посмотрел на своего создателя и, слегка колеблясь, спросил: - Профессор, мне нужно обсудить с Вами некоторые детали моего положения. Вы не против? - Конечно, Элек. Что тебя беспокоит? - ответил Громов, глядя на сына. - Мне немного страшно. Савва Сергеевич говорил, что я могу не выжить, когда придёт время родов. От чего я могу умереть? Я слышал о материнской смертности, но многие ведь спокойно рожают и ничего. Так почему же есть вероятность, что я умру? - голос Элека дрожал от страха и волнения. От такого вопроса Громов чуть не подавился. Он знал причины, от которых роженицы умирали, но не хотел говорить об этом Элеку. Особенно потому что у него есть и другие причины, из-за которых он может скончаться. Но раз Эл хочет знать, то утаивать от него ничего нельзя. Он целеустремлённый, и если ему что-то надо, то он добьётся своего. Громов тяжело вздохгул и начал рассказывать: - Элек, мальчик мой, ты не умрёшь. Но есть такая вероятность из-за того, что ты не совсем человек. Я вижу, что твой организм уже готовится к процессу, но ты сам видишь, что это сложно. В нём может произойти всё, что угодно: сердце может подкачать, начаться слишком сильное кровотечение и прочее. А ещё ты, прости меня за прямоту, робот. Если ты умрёшь, я с коллегами смогу тебя починить. Но ты уже не будешь тем Электроником, которого мы все знаем. Погибнешь, как личность. И это меня пугает. Я уже так привык к тебе. Да и твои друзья тоже. И Серёжа. - То есть если я умру, то навсегда? И всё бесполезно? - на глазах Элека стали наворачиваться слёзы. Нет. Он не может умереть. Не должен. Громов наклонился к мальчику и тихо сказал: - Если ты будешь думать о хорошем, то не умрёшь. Ты только не бойся. Мы все будем рядом с тобой. А ты, кстати, кого хочешь? - Неважно. Главное, чтобы он или она был здоровым. А там разберёмся. - с этими словами Элек положил руку на живот и провёл ладонью. Виктор Иванович умилился, услышав такое заявление от сына и жест. - А ещё у меня есть интересный вопрос. - продолжил спрашивать Элек. Его лицо покраснело от смушения. - Чем потом будет питаться ребёнок? Я же... не могу. Несмотря на беременность, грудь у меня не растёт. Я же создан мальчиком! - А вот тут ты ошибаешься. - перебил его профессор. - Да, ты мальчик. Да, грудь у тебя не растёт. Но есть одно "но". Ты всё равно будешь кормить новорождённого. - Как? Ведь в моём случае это невозможно. - удивился Эл, подняв брови. - Фокус в том, что ты можешь делать это двумя способами. Во-первых, ты можешь передавать ему электроэнергию. А во-вторых, твой организм сейчас перенастраивается так, чтобы вырабатывать лактозу. Но несмотря на это, твоя грудь не вырастет. Элек сидел и смотрел на Громова непонимающим взглядом. Он был шокирован таким заявлением. Но ещё больше ему было непонятно. Да и сам Громов наверное не знал как именно всё будет происходить. - Профессор, я ещё боюсь другого. Стамп обязательно придёт за ребёнком. А я... я не смогу его отдать. Я уже настолько привык. - Элек еле заметно всхлипнул. - Это больно, я знаю. Но ты должен будешь это сделать. Ради твоей безопасности. - грустно ответил Громов. - Но тогда крошка будет страдать. Я не доверяю Стампу. - на этих словах Элек не выдержал и заплакал. В этот момент раздался звук дверного звонка. Громов пошёл открывать. Электроник пошёл следом за ним, хоть и боялся. Открыв дверь, они увидели на пороге Серёжу и Надежду Дмитриевну. Серёжа был взволновал. Как только он увидел Элека, то сразу заплакал и бросился к нему в объятия. - Эл, прости. Я рассказал всё маме. Прости. - сквозь слёзы сказал парень. Элек обнял его в ответ и сказал: - Ты не виноват. Это должно было рано или поздно произойти. - Здравствуйте, Виктор Иванович, мне нужно с Вами поговорить. - строго сказала Надежда Дмитриевна. Громов кивнул головой и велел Серёже и Элеку пойти в комнату. Те послушно вышли. Войдя в комнату Элека, они присели на диван. Элек был встревожен также, как и Серёжа. - Громов тебе детально не рассказывал о твоём состоянии? - неожиданно спросил Сыроежкин, глядя на друга. Тот посмотрел на него с таким видом, будто узнал что-то странное, и сказал: - Рассказал. И я узнал о себе кое-что новое... Элек рассказал Серёжа всё то, о чём ему рассказал Виктор Иванович. Серёжа был шокирован такими новостями. Но всё же старался думать о хорошем. Как-никак Элеку сейчас ни в коем случае нельзя волноваться. - Я не знаю что решит моя мама. - признался Серёжа. - Она считает, что я не должен помогать тебе. И она не хочет признавать то, что я люблю тебя. - Серёжа, мы не должны зависеть от её мнения. Пойми, сейчас это не главеное. - с волнением ответил Элек. Он положил голову на плечо друга, и из его глаз потекли слёзы. Серёжа обнял Элека за плечи и прижал к себе. А между тем в комнату вошли Громов и Надежда Дмитриевна. И настроены они были очень серьёзно.