Спроси меня

Кларк на мгновение застывает в дверях. Лекса стоит у окна, прислонившись спиной к подоконнику, ее ноги перекрещены, ее длинные пальцы бегают по экрану, и, когда она поднимает глаза, Кларк видит в них лёгкое удивление. Она думает, что нужно что-то сказать, но ведь Лекса уже дважды сбегала от нее, не проявив интереса, и какая-то вредная часть натуры Гриффин подсказывает ей, что это не будет слишком большой грубостью, если она не станет изображать вежливость. В конце концов, они уже виделись и здоровались, пусть за все время обеда Лекса ни разу на нее не взглянула. Поэтому Кларк молча проходит к стойке, на которой находится подставка с вином, и берет открытую бутылку. В доме у Линка есть слуги, но сейчас все они где-то ошиваются, а Кларк и сама может налить себе бокал красного калифорнийского вина. — Налей и мне, пожалуйста, — вдруг говорит Лекса, и Кларк вздрагивает от звука ее голоса. Он нежный, приятный и мелодично звучит в ушах, обволакивая Кларк каким-то странным теплом. Кларк, не оборачиваясь и не говоря ни слова, берет второй бокал и ставит рядом с первым. — Красное или белое? — спрашивает она, все так же не стоя спиной к Лексе. — Красное, — голос внезапно раздается рядом с ее ухом, и мягкий аромат духов ударяет в нос. Черт, Кларк. Пахнет Лекса так же приятно, как выглядит. Кларк надеется, что ее руки не слишком дрожат, когда она наливает вино в бокал — на две трети, все как полагается. Потом Кларк аккуратно пододвигает его по стойке к Лексе, которая смотрит на нее с близкого расстояния, и теперь ее взгляд далеко не такой безразличный, как в те несколько раз, что они виделись до этого. Она думает, что Лекса возьмёт бокал и тут же уйдет, но та внезапно опирается локтем на стойку и слегка покручивает бокал в пальцах, не сводя глаз с Кларк. — Ты не видела Линкольна? — спрашивает Лекса, отпивая глоток, и Кларк фыркает. Она смотрит куда угодно, только не на Лексу, и лишь при звуке ее голоса решается, наконец, взглянуть на девушку. — Думаю, ты знаешь, где он. Лекса слегка выгибает бровь, и Кларк тоже делает глоток вина. Лицо Лексы при ярком дневном свете кажется спокойным и безмятежным. На нем почти нет макияжа, розовые пухлые губы не накрашены, а глаза просто невероятно зеленые, и Кларк готова поклясться, что такого оттенка она не видела никогда в жизни. Словно кусочек глубокого и таинственного моря, окаймленный темными стрелами ресниц. И будь она проклята, если в этих глазах не пляшут маленькие чертики с рожками на головах! — Они с Октавией отвратительны, — добавляет Кларк, и Лекса улыбается уголком рта. — По ним было сразу видно, что они запали друг на друга, — говорит она, продолжая покручивать бокал в пальцах. А я сразу запала на тебя, хочется сказать Кларк, но наша с тобой история совсем не похожа на сказку. Мы не будем есть за обедом одной рукой, чтобы второй держаться друг за друга. Мы не будем искать ближайший укромный закуток, чтобы покрыть друг друга жадными поцелуями. И мы не будем жить долго и счастливо. — Я не верю в любовь с первого взгляда, — говорит она с кривой усмешкой. Лекса заинтересованно поднимает брови. — А с чего ты взяла, что это любовь? — небрежно роняет она. Кларк ставит бокал на стойку. — А с чего ты вдруг решила со мной заговорить? — спрашивает она, и мы простим Кларк, потому что в ней уже полбутылки вина, включая то, что она выпила за обедом. Лекса будто бы не удивлена ее вопросом. Она молча смотрит на Кларк и пожимает плечами во второй раз. — В те два раза, что нас представляли друг другу, ты сбегала в первые же секунды разговора. Лекса слегка хмурится, и ей это удивительным образом идёт. Кларк смотрит на ее высокий гладкий лоб, расчерченный полосками темных бровей. В волосах Лексы играет солнечный свет. — Чем ты занимаешься, Кларк? — вдруг спрашивает Лекса, и это значит, что Линкольн ничего не рассказывал им с Аньей о ее деятельности. Да они и не интересовались, Кларк, расслабься. — Я владею картинной галереей, — отвечает Кларк сухо. Лицо Лексы вдруг светлеет, словно Кларк сказала нечто, чего она не ожидала. Нечто приятное, чего она не ожидала, если быть точнее. — Надо же, — тянет она, задумчиво глядя на Кларк. — А я-то думала… — Что ты думала? Лекса слегка прикусывает нижнюю губу, и только громадным усилием воли Кларк удается не пялиться на ее прекрасный рот. — Я режиссер, Кларк. Ты представляешь, сколько девушек подходит ко мне в надежде получить роль? Сейчас мы открываем новый проект, это сериал про тусовщиц Лос-Анджелеса, и я не могу появиться ни на одной вечеринке, чтобы меня не атаковали десятки скучающих богатых девиц, умоляющих о кастинге… Кларк замирает на месте. Режиссер? — И ты решила, что я…? — она злится, и видит, что Лекса это видит, и продолжает с раздражением: — Ты решила, что мне нужна роль? Что я подошла к тебе для этого? С чего вдруг ты так подумала? — Вы с подругой шли к нам целенаправленно, — говорит Лекса сухо. — Тогда, в первый раз. Сначала вы стояли у бара, долго разговаривали и смотрели в нашу сторону, а потом переглянулись и пошли к нам. И вы явно что-то задумали. Кларк усмехается. — Все ясно, — говорит она и залпом допивает вино. — В следующий раз, когда увижу понравившуюся девушку, нацеплю табличку на грудь с надписью «я на тебя запала», чтобы она не решила, что мне нужно от нее что-то, кроме свидания. Она берет свою сумочку со стойки и намеревается уйти, краем глаза замечая ошеломленное выражение на лице Лексы, и уже почти проскальзывает мимо, как вдруг ее останавливают. — Стой, Кларк, — и то, как Лекса произносит «Кларк», слегка прищелкивая на букве «К», заставляет Кларк задрожать. Она резко оборачивается. Лекса делает шаг к ней. — Предположим, — говорит она быстро, поднимая брови, отчего ее лицо становится по-детски невинным. — Что та девушка бы не решила, что ты хочешь от нее чего-то, кроме свидания… Что бы ты сказала ей в таком случае? Она слегка смущена, и это так мило, но Кларк все ещё злится, а потому принимает игру, но все равно говорит немного грубовато: — Сказала бы ей, что у нее самые прекрасные глаза, которые я когда-либо видела, и самые красивые в мире губы, но, я думаю, после такого подката она бы меня сразу отшила, потому что это невероятно банально, хотя, по правде, это единственное, о чем я могу думать, глядя на нее. Глаза Лексы наполняются искренним весельем, и она скрещивает руки на груди, глядя на Кларк с неясной усмешкой. — Несомненно, это то, что она слышала уже миллион раз, а потому у меня, наверное, и так бы не было шансов, — заключает Кларк, стараясь не рассмеяться. Лекса кивает, чуть заметная улыбка играет на ее губах. — Да, это звучит банально, — подтверждает она. — Но, думаю, эта девушка все равно бы не отшила тебя. Кларк не может поверить своим ушам. Лекса что, флиртует? — Почему? — слегка охрипшим голосом спрашивает она, не сводя глаз с губ Лексы, которые так мягко улыбаются, что Кларк хочется только одного — поцеловать их и почувствовать вкус этой нежной улыбки, ощутить тепло и влажность языка Лексы на своем языке, и потеряться в ощущении ее тела рядом со своим. — Потому что она никогда в жизни не слышала ничего приятнее, — отвечает Лекса. Кларк усмехается. — Я сомневаюсь в этом. Могу поклясться, что такие красивые девушки привыкли к обожанию и вниманию и слышали множество комплиментов в своей жизни. — А ты не сомневайся, — Лекса берет свой бокал и допивает оставшееся вино. — Да ты и сама не промах, иначе почему ты каждый раз уходишь с вечеринки с разными парнями и девушками? Ее тон полон сарказма. Кларк от удивления открывает рот. — Я? Кто это тебе сказал? Теперь уже Лекса усмехается. — Финн Коллинз, Джессика-как-ее-там, потом опять Финн… Ты пользуешься успехом, Кларк. — Не меня клеил Джон Мерфи, у которого в постели перебывала половина голливудских старлеток, — парирует Кларк. — И он, между прочим, как я слышала, любит их наказывать, если ты понимаешь, о чем я. Лекса кивает. — Так ты за ней наблюдала? За этой девушкой? — Как и она за мной, видимо… — Если бы ты спросила ее, — говорит Лекса. — То она бы рассказала тебе, что Джон Мерфи подошёл к ней исключительно за тем же, за чем подходят и остальные актеры, а вовсе не за тем, о чем ты подумала. А вот она бы могла спросить тебя, чего хотела та высокая блондинка, с которой ты так мило ворковала на фуршете у Джаспера и Монти… И чем кончилось ваше с ней тесное общение… Кларк широко улыбается. — Я бы ответила, что мы всего лишь один раз пообедали, но она, наверное, не поверила бы мне… Лекса кивает. — Конечно, если ты каждый раз уходишь с вечеринок с разными людьми разного пола, то у нее, наверное, не получится удержать тебя. Она не такая раскрепощённая, Кларк, как ты, или Джессика-как-ее-там, или шведка с грудью третьего размера… Кларк поджимает губы, стараясь не рассмеяться. — По правде говоря, я бы не стала упоминать, что приняла ее за элитную проститутку, потому что тогда, наверное, схлопотала бы пощечину. Она смотрит на округлившиеся глаза Лексы, которая опускает ладонь на стойку и приоткрывает рот от удивления. — Элитную проститутку? — Может, после пощёчины она бы дала мне возможность объяснить, что это скорее комплимент… — объясняет Кларк. — Просто вокруг ее личности был такой ореол тайны, и она все время сбегала от меня, так что я решила, что… — Да, Кларк, ты определенно знаешь, как заставить девушку удивиться. Надеюсь, твои мысли насчёт проститутки не зашли слишком далеко? — Лекса говорит серьезно, но в глубине ее ясных глаз таится усмешка, и Кларк чувствует, как ее охватывает невероятное чувство тепла и нежности. Девушка, которая привлекла ее внимание с первого взгляда, казавшаяся недосягаемой и холодной, не просто флиртует с ней — Кларк подозревает, что Лекса собирается и дальше играть в эту потрясающую, будоражащую воображение и нервы игру, которую сама же и затеяла. — Боюсь, что я не смогла бы ей сказать, как далеко зашли мои мысли, на первом свидании. Это было бы невежливо. Она бы решила, что я хочу затащить ее в постель и сделать с ней все то, что представила себе, когда думала, что она проститутка. — О, так ты всё-таки пригласила бы ее на свидание? — язвительно спрашивает Лекса. — Или ограничилась бы тем, что навешала комплиментов в стиле «ты красива, как элитная проститутка»? Кстати, она бы поинтересовалась, откуда тебе известно, как именно выглядят элитные проститутки. Кларк кивает. — Если бы ее не напугало то, что я действительно знакома с элитными проститутками, я бы определенно её пригласила. — И как бы это было? — спрашивает Лекса, облокачиваясь на стойку. Ее глаза горят, и Кларк не может отвести взгляд от пухлых губ, которые так призывно полуоткрыты и словно умоляют о поцелуях. — Ну… Я бы спросила ее — не хочет ли она куда-нибудь со мной сходить… Лекса досадливо морщится. — Я думаю, Кларк, ты можешь лучше. — Да? — Кларк скрещивает руки на груди. — С чего бы тебе так думать? Я только что узнаю, что девушка, губы которой сводят меня с ума, не натуралка, и у меня язык прилип к нёбу, а ты хочешь, чтобы я проявляла чудеса охмурения? За окном слышатся голоса Линкольна и Октавии, и Лекса бросает взгляд в сторону виднеющегося за шторами бассейна. Она определенно не хочет, чтобы нам помешали, заключает Кларк, так же, как и я, потому что эта игра действительно возбуждает и захватывает, как ничто другое. — А с чего ты взяла, что она натуралка? — Лекса отводит взгляд от окна и улыбается уголком рта. Кларк пожимает плечами. — Она слишком красива для ненатуралки. — Ты красива не меньше, — Лекса лукаво смотрит на Кларк из-под длинных ресниц. — И ты похожа, прости, на тех, кто любит искать приключений на таких вечеринках. — Поэтому та девушка решила, что я хочу познакомиться с ней ради роли? Лекса едва заметно кивает. Ее лицо порозовело, а глаза искрятся весельем, и Кларк слышит мягкое: — И все же, когда ты уже знаешь, что она не натуралка, почему бы не произвести впечатление? Тем более, что тебе простили элитную проститутку, а это дорогого стоит… Кларк уже открывает рот, чтобы ответить, и в этот момент в кухню заходит Финн Коллинз. Чертов кайфолом! Кларк читает в мгновенно похолодевшем взгляде Лексы, что она считает точно также. Она явно недовольна появлением Коллинза, тем более, что он, увидев Кларк, сразу идёт к ней и пытается приобнять. Трезвый Финн ещё вполне сносен, но пьяный — он невыносим. — Детка, — тянет он, обвивая плечи Кларк и обдавая ее запахом перегара. — Я тебя обыскался. Почему ты ушла? Кларк недовольно морщится, но Финн этого не замечает. Он сейчас кажется себе таким неотразимым, а Кларк… ну, она может думать только о том, что самая прекрасная девушка на свете, которая только что сногсшибательно улыбалась и флиртовала с ней, смотрит, как пьяный парень ее обнимает, а она ничего не делает, чтобы остановить его. — Финн, — говорит Кларк, пытаясь скинуть его руку с плеча, и тут Лекса выходит из-за стойки и приближается к ним. Лицо ее бесстрастно, но глаза полны гнева и ярости, и если бы Финн не был так пьян, он бы испугался, потому что Кларк, например, страшно. Но Лекса, остановившись в двух шагах, вдруг спокойно и тихо говорит: — Убери руки от моей девушки. И Кларк ничего не остаётся, как хватать ртом воздух, потому что это, блядь, лучшее, что она слышала в своей жизни. Финн тоже таращится на Лексу и спустя пару секунд выдавливает: — Что? Лекса приподнимает подбородок и скрещивает руки на груди. — Я сказала, прекрати лапать мою девушку. Каждое слово она произносит отдельно, словно выделяя его, и надо сказать, это производит впечатление. Кларк вдруг ощущает, что ее ноги слабеют. Лекса просто великолепна. Финн настолько потрясен, что невольно отпускает Кларк, и Лекса, видя это, тут же притягивает к себе ошалевшую и безвольную Кларк и по-хозяйски обвивает ее рукой за шею. На мгновение Кларк чувствует ее сладкий запах, и все тело пронзает невыносимое желание, а губы Лексы, касаясь ее уха, шепчут: — Потом поблагодаришь. Лекса тут же отстраняется, продолжая обнимать Кларк за шею и победоносно глядя на Финна. Тот хмуро бормочет: — Вы что, двое, вместе? Но Кларк ощущает только Лексу, и ее сознание уже уплыло далеко-далеко, в те края, где она благодарит Лексу, вжимая ее в кровать, а потому она отвечает не сразу. — Да, мы вместе, — говорит Лекса невозмутимо. Кларк подтверждает ее слова кивком. Прохладная ладонь Лексы лежит на ее шее, и это чертовски сбивает с толку. — Понятно… — Финн явно испытывает крайнюю неловкость, он запускает пятерню в растрепанные волосы и мнется на месте, а Лекса, наконец, смилостивившись, отпускает Кларк, убирая руку с ее шеи (потом Кларк долго будет помнить прикосновение этой нежной руки), и море, хлынувшее на берег, возвращается в свое привычное ложе, глаза Лексы снова спокойны, а Кларк пытается прийти в себя и осмыслить, что же случилось на этой кухне. Потом, уже дома, ложась в кровать, Кларк вдруг понимает, что она улыбается так, как никогда до этого не улыбалась — словно все ее тело наполнено веселящим газом, и эту радость не спрятать и не скрыть, и она вспоминает, каким потрясенным было лицо Финна, когда Лекса сказала «отпусти мою девушку», и как Лекса при прощании сухо пожала ей руку, кивая и тая в уголках глаз улыбку, и как Кларк думала в такси о том, что всё-таки нужно теперь делать, чтобы пригласить-таки Лексу на свидание, но, ничего не придумав, решила предоставить вещам идти своим чередом. Жизнь столкнула их четыре раза, столкнет и пятый, и уж тогда Кларк не упустит своего. Но ждать пришлось довольно долго. По правде говоря, целую неделю, во время которой Кларк была так занята, что Лекса и ее прекрасные глаза всплывали в ее памяти только по вечерам, когда она, устав от бесчисленных дел в галерее (Найла столь активно взялась за организацию выставки, что Кларк некогда было даже пообедать), ложилась в кровать и представляла себе, как в следующий раз увидит Лексу и что она ей скажет. Однако времени на вечеринки и отдых не было, и следующая встреча состоялась вовсе не на вечеринке, а именно тогда, когда Кларк этого не ожидала — в один прекрасный день, когда, разобравшись с поставщиками, Кларк устало сидела за столом на втором этаже галереи и потирала пальцами виски, пытаясь прогнать так некстати появившуюся головную боль. И вот в тот самый момент, когда Кларк, устав от солнечного света, прикрывает глаза рукой, намереваясь вздремнуть, внизу громко хлопает входная дверь. — Мы закрыты, — хочет крикнуть Кларк, поднимает голову, чтобы посмотреть на нежданного посетителя, и тут же застывает на месте — внизу, держа ручки сумочки обеими руками и глядя на Кларк снизу вверх, стоит Лекса. Она снова вся в белом, только теперь ее наряд составляет узкая юбка с разрезом, открывающим длинную загорелую ногу, и рубашка, расстегнутая так, что видны ключицы и даже ложбинка между грудями, безошибочно доказывающая, что на девушке нет бюстгальтера. На голове Лексы широкополая соломенная шляпа, а на глазах — очки, которые она снимает, продолжая смотреть на Кларк, ну, а Кларк, которая меньше всего ожидала увидеть тут Лексу, потрясенно смотрит на нее, остро осознавая, что она совсем не в том виде, в котором встречают женщину своей мечты. На Кларк рваные джинсы, заляпанные краской — она немного поработала утром — и футболка с надписью Levi's, а волосы убраны в небрежный пучок на макушке. Кларк даже не накрашена. Хлопая глазами, она следит, как Лекса делает несколько шагов по белоснежному полу, подходя к одной из картин. В этот момент Кларк сбрасывает с себя оцепенение и поспешно спускается вниз, гадая, что могло привести Лексу в ее галерею посреди рабочего дня. Неужто пришла продолжить ту игру, которую они начали на кухне? — Добрый день, — приветствует ее Лекса официально и протягивает руку, когда Кларк, спустившись, подходит к ней. — Добрый, — говорит Кларк настороженно, изучая загорелое лицо Лексы. Оно как обычно спокойно, а глаза смотрят так, словно Лекса видит ее впервые. — Моя клиентка, которую я здесь представляю, хотела бы присмотреть что-то для офиса, — объясняет Лекса, проходя к следующей картине. — И ей посоветовали вашу галерею. — Ваша клиентка? — интересуется Кларк, бросая взгляд на выглядывающие из открытых босоножек пальцы Лексы с нежно-розовым, почти незаметным педикюром. — И кто она? — Ее имя Александрия Тирсон, — говорит Лекса невозмутимо, протягивая Кларк визитку, отпечатанную на темной плотной бумаге, и, если бы Кларк не была так взбудоражена, она бы, наверное, рассмеялась, потому что Лекса уж очень серьезна, но, когда она видит холодный взгляд, устремлённый на нее, смех замирает у Кларк в горле. — Она режиссер. — Режиссер? — полуспрашивает, полуутверждает Кларк, рассматривая визитку и все ещё чувствуя прикосновение прохладных пальцев Лексы. Как, черт возьми, она умудряется быть такой прохладной в этот жаркий солнечный день в Лос-Анжелесе, когда на улице не меньше 90 чертовых градусов? — У вас красивая галерея, — говорит Лекса как ни в чем не бывало, оглядываясь вокруг. Кларк кивает. Что за игры? Почему Лекса ведёт себя так, будто они не знакомы? Что она затеяла? Это немного пугает, но одновременно и волнует, и Кларк, обхватывая себя руками, с нетерпением ждёт продолжения. — Ваш друг Линкольн Трэвис, — Лекса оборачивается на Кларк лишь на мгновение, блеснув глазами, а затем снова смотрит на картину. Это огромное полотно в стиле Кандинского — множество разлитой по холсту краски в сине-желто-белых тонах. — Он сказал, что в вашей галерее можно найти то, что ищет моя клиентка. — Какого рода картины вас интересуют? То есть…— Кларк подходит ближе, почти касаясь Лексы плечом. — Простите, вашу клиентку… Какого размера? Лекса неопределенно машет рукой. — Размер… Подойдёт вот такой, — она указывает на картину. — У нее целая стена свободна. Но, конечно, нужно что-то более… — Традиционное? — подсказывает Кларк, изучая маленькую родинку на гладкой шее Лексы. Она видит, что Лекса чувствует ее пристальный взгляд и слегка сглатывает, а затем быстро смотрит на Кларк и тут же возвращается к картине. — Нет, более геометрическое. Ее дизайнер сделал офис в стиле хай-тек, и придется соответствовать интерьеру. Кларк кивает. — Я могу показать вам все, что у нас есть в стиле хай-тек, — говорит она, не сводя взгляда с губ Лексы, таких невинно изогнутых, лишенных помады, пухлых и манящих. Ресницы Лексы слегка опускаются, словно устав от собственной тяжести. — Я слышала, вы тоже пишете, — медленно говорит Лекса, увлажняя свои губы, и Кларк едва ее слышит, потому что у нее шумит в ушах. Боже, хотела бы она сделать это своим языком… — Да, — подтверждает Кларк, ощущая, как бьётся ее сердце и приятно тянет низ живота. — Я тоже пишу. Воздух становится тяжелым, и Лекса вдруг делает шаг назад, будто пугаясь чего-то. — Я бы хотела взглянуть, — говорит она с прежним, холодноватым выражением, и Кларк, у которой все внутренности уже превратились в желе, делает приглашающий жест рукой. — Тогда прошу наверх. Кларк приводит Лексу в свой офис — он находится на втором этаже, и это прямоугольной формы, длинное помещение с огромным окном и развешанными по белым стенам картинами. Вообще вся галерея Кларк выдержана в светлых тонах, здесь просторно и уютно одновременно, и лучи солнца, бьющие в окна, делают офис ещё более сияющим и белым. Кларк слегка приспускает жалюзи и включает кондиционер — ее футболка неприятно липнет к спине. Хотя, возможно, дело не в жаре, а в Лексе, которая кладет на практически пустой стол свою сумочку, снимает шляпу (Кларк еле сдерживает восхищённый вздох, потому что ее волосы сегодня распущены и струятся волнами, спадая на одно плечо), садится — божечки — на край стола, упираясь ладонями в его поверхность, закидывает ногу на ногу, и от этого движения ткань рубашки натягивается на узких плечах, обозначая грудь, а разрез на юбке расходится до самого бедра, являя Кларк все великолепие загорелой голливудской кожи. Серьезно, что она делает? Кларк смотрит в бесстрастное лицо Лексы и вдруг понимает, что встреча с этой девушкой, пожалуй, может оказаться самым интересным опытом в ее жизни. Они знакомы всего ничего, но она уже занимает все мысли и чувства Кларк, и это не пугает, а будто бы притягивает ещё сильнее. И Лекса — теперь она точно знает — тоже ощущает нечто подобное. — Итак, — хрипло говорит Кларк, оборачиваясь и поводя рукой. — Здесь вы видите некоторые из моих картин, а остальные я могу показать в каталоге. Лекса смотрит поверх ее плеча на картины, развешанные по стенам, и Кларк ловит себя на мысли, что ей почему-то хочется, чтобы Лексе понравилось то, что она пишет. Но по лицу Лексы ничего нельзя сказать, и она лишь молча смотрит. Не на Кларк. — Ваша…гхм…клиентка… Чего именно она хочет? Лекса чуть наклоняет голову в одну сторону, и ее роскошные волосы свешиваются набок, привлекая взгляд Кларк. — Знаете, вы очень талантливы, — говорит она медленно, и Кларк поднимает брови. — Спасибо. — Но, по правде говоря, мою клиентку больше интересуете вы, чем ваше творчество, — вдруг произносит Лекса абсолютно невозмутимо. Кларк застывает на месте. Ах, вот оно как? — Неужели? — она смотрит на Лексу, которая все также спокойна, будто бы она не сказала ничего особенного. — Моя клиентка сказала мне, что вы очень нерешительны с девушками, которые проявили к вам знаки внимания, мисс Гриффин, — тон Лексы полон мнимого сочувствия. — О, так она знает мое имя? — Кларк прислоняется к стене и откровенно раздевающим взглядом скользит по обнаженным ногам Лексы. Та приподнимает подбородок, и губы ее изгибаются в улыбке. — Она знает ваше имя и хочет спросить, почему вы так и не сделали первый шаг? — невинно говорит Лекса. Кларк только пожимает плечами. — Вам нравится заставлять девушек ждать, мисс Гриффин? — А ваша клиентка не задумывается о том, что она не дала мне свой номер и не сказала ничего, кроме «после поблагодаришь», не конкретизировав, когда будет это «после»? — Кларк делает несколько шагов вперёд и останавливается почти рядом с Лексой. Ей приходится останавливать себя, чтобы не наклониться вперёд и не упереться ладонями в стол по обе стороны от бедер Лексы. — Ах, вот как? — тянет Лекса задумчиво, и Кларк замечает, что ямочка у ее горла уже слегка влажная, несмотря на разгоняемые кондиционером прохладные волны воздуха. Ей так и хочется приложить рот к этой соблазнительной испарине и жадно слизнуть ее. Лекса пахнет персиком, и, наверное, ее кожа такая же сладкая. — Значит, вам, мисс Гриффин, нужны конкретные указания? А импровизировать вы не способны? Она говорит так серьезно, что, если бы не смысл её слов, Кларк бы никогда не решилась приблизиться, но именно это и заводит сильнее всего. В глубине ясных глаз Лексы горит огонь, и Кларк видит его, он притягивает, а потому она принимает игру: выпрямляется, скрещивая руки на груди, и говорит: — Так что ж она сама не решилась прийти сюда и прислала вас? Губы Лексы чуть трогаются в лёгкой улыбке. — Вероятно, испугалась, что вы снова примете ее за элитную проститутку, — тянет она, и Кларк, наконец, наклоняется, вдыхая ее запах, обдает шею Лексы горячим дыханием и шепчет: — Признаться, вы мне нравитесь гораздо больше, мисс…? Как вас зовут? — Это неважно, — Лекса отклоняется, глядя призывно и невыносимо притягивающе, она опирается на вытянутые руки, а Кларк кладет ладони на стол, касаясь бедер Лексы. Теперь она нависает над девушкой, колени Лексы упираются в нее, и Кларк не может отвести взгляда от приоткрытых губ, которые так и манят поцеловать их. — В любом случае, раз она не пришла, то… — То что? — шепчет Лекса, и Кларк ловит ртом ее выдох, прижимаясь к мягким губам, и боже, их рты словно созданы друг для друга, так идеально они сочетаются вместе: нижняя губа Лексы оказывается зажата между губами Кларк, и она посасывает ее, касаясь языком, и Лекса издает жаждущий стон. — Надеюсь, она простит вас, — говорит Кларк, отрываясь на секунду от сладких губ, чтобы тут же прижаться к ним вновь и скользнуть языком внутрь теплого рта. Лекса позволяет ей это, отвечая словно бы несмелыми поцелуями, пока Кларк не завладевает ее ртом полностью, и тогда контакт становится по-настоящему глубоким и горячим. — Потому что я собираюсь сделать с вами все, что собиралась с ней, и даже больше. — Она никогда не простит, — шепчет Лекса, закидывая руки на шею Кларк и сладко вздыхая. — Да и черт с ней, — отзывается Кларк, и на губах Лексы расцветает настоящая, широкая и до невозможности прекрасная улыбка. — Я все равно так и не решилась бы спросить ее, пойдет ли она со мной на свидание. — А меня спросишь? — Лекса поднимает бровь, медленно проводя пальцами по влажным губам Кларк, и та, не удержавшись, целует их, слегка прикасаясь языком. Лекса издает подавленный вздох, и Кларк притягивает ее ещё ближе, опуская горячие ладони на обтянутые тканью бедра. — Тебя спрошу, — отвечает она, отстраняясь. — Прекрасная незнакомка с самыми красивыми глазами, которые я когда-либо видела, ты пойдешь со мной на свидание? — Если бы ты спросила сразу, — выдыхает Лекса и притягивает Кларк к себе для глубокого и горячего поцелуя. — Мы бы не потеряли столько времени впустую. Да, определенно, думает Кларк, прикусывая нижнюю губу Лексы и терзая пальцами пуговицы на ее белоснежной рубашке. Нужно было просто спросить.