Не тот

Бредя по улицам города, в котором ты рос, но так давно не был, тяжело осознавать, что город живет свою жизнь без тебя. Он не тормознул, не развалился, он даже не ждал тебя. Ему было все равно. Он жил и будет жить с тобой или без тебя. И если бы дело было только в городе… Но, к великому сожалению, весь мир будет продолжать свое существование без тебя. Ему плевать, есть ты или нет, плевать, лежишь ли ты в гробу или волочишь свое опустошенное тело домой. И можно ли назвать место, куда ты идешь домом?! Дом- это, ведь, место, где тебе всегда комфортно находится. Но, Стайлзу сейчас некомфортно даже в своем теле. Что уж говорить о доме?! Малия обязательно расскажет Скотту. А если не расскажет, Скотт почувствует по запаху. А если не почувствует, Стайлз скажет сам. Но, Скотт обязательно узнает, и Стайлз позаботится об этом. Он должен знать. Должен, не потому, что так правильно, а потому, что так нужно Стайлзу. Когда Стилински добирается до дома, время уже катится за полночь. Отец уже пришел с работы и спит. А Стайлз все еще немного пьян, но умудряется тихо добраться до комнаты. Самое сложное, сейчас, стянуть ботинки, но он с этим справляется. Следующее по плану, лечь в постель, с чем он тоже справляется. Остается уснуть…тут уже сложнее. Стилински опустошен, но еще недостаточно. Достаточно будет, когда Скотт узнает. Но этого уже достаточно, чтобы окончательно и бесповоротно возненавидеть себя. Стайлзу противно от себя самого. Хочется вырвать все свои органы по очереди, снять кожу, вынуть кости. Хочется сделать что угодно, лишь бы не было так погано, мерзко, гадко… Ему хочется выблевать себя, опустошить это тело, избавить его от мучений. Но все что он может, лишь покорно ждать. Организм все же сдается и отключает мысли, отключая тело. Стайлзу удается уснуть и проспать целых шесть часов. Его будит жуткая головная боль и абсолютная пустыня во рту. Кажется, сейчас он может выпить весь мировой океан, не будь он таким соленым. Стилински поднимается с постели и тащится на кухню, попутно посмотрев на часы. Уже девятый час, а значит, отец уже ушел на работу. Осушив три стакана воды, Стилински понимает, что вчера так и не купил таблеток. Боль стала уже такой сильной, что тянет рвать. Хотя, может это от отравления алкоголем?! Стайлз в тысячный раз уверяет себя, что больше не будет пить, и в тысячный раз понимает, что беспощадно лжет. А что может быть хуже, чем лгать себе? Да, парень…тебя уже не вернуть на путь истинный. Стилински понимает, что организму нужен перерыв. Ему нужно восстановиться, а то тот совсем истощен. Когда он вообще последний раз ел? День, два назад? Его уже даже не рвет. Он сказал бы, что просто нечем, но это, увы, так не работает. Видимо, организм перестал даже пытаться исцелять сам себя. Интересно, будь он оборотнем, продержался бы дольше?! Долго ли сопротивлялся бы самоуничтожению?! Итак, организму нужна еда и очищение от спиртного. Стайлзу нужен душ и анальгетик. Решение очевидно. Организм подождет. Стилински отправляется в душ, отмокает там, около получаса, и возвращается в комнату. - Смыл с себя доказательства? – доносится откуда-то слева. Стайлз подпрыгивает от неожиданности и поворачивается в сторону звука. Пытаясь что то сказать, он лишь вздыхает, поправляет полотенце на бедрах и смотрит в упор на своего друга. Скотт стоит прислонившись к стене, и смотрит на него обиженно, с упреком. Стайлз же смотрит в ответ с уверенностью, даже с некой гордостью…без капли стыда…без капли сожаления. Докатились: гордимся причиненной другу болью. - Стайлз,- с тоской в голосе начинает Скотт. – Зачем ты сделал это? - Рад тебя видеть, - придя в себя, с ухмылкой начинает Стилински. – Почему не позвонил, я бы поставил чайник. Мы бы сели… - Стайлз! – обрывает его МакКолл серьезным тоном. – Перестань. - Хорошо, Скотти, - Стайлз так же становится серьезным. – Что ты там говорил? Ах, да. Зачем я сделал это? – парень подходит к Скотту. – Потому, что захотел, - кладет руку на плечо. – Друг. - Я не понимаю,- начал Скотт делая шаг в сторону и сбрасывая руку друга. - Да, в этом твоя проблема, Скотт, - поучительным тоном продолжает Стилински. – Ты вечно все не понимаешь. Я вот думаю, зачем тебе голова, если ты ей не пользуешься?! Может, отсечь ее, и будет меньше проблем? – Стайлз поднимает вопросительный взгляд на собеседника. - Стайлз, что ты…? - Постой, я не закончил, - указывая пальцем на друга, прерывает его Стайлз. – Ты пришел, чтобы услышать, что мне жаль, что я не хотел, что это была ошибка, я был пьян… Так вот, я был пьян, мне не жаль, и я хотел. Я отчаянно хотел залезть ей в штаны, чтобы потом оставить ее и уйти, чтобы ты ее, вроде, простил, но каждый раз смотря на нее, вспоминал это. Я хотел, чтобы ваши идеальные отношения разбились на кусочки. Я осознавал, что делаю. - Но…зачем? – негодующе, отчаянно, практически, проныл МакКолл. - Чтобы уничтожить, - как что- то всем известное сообщил Стайлз. – Меня бесит ваше неимоверное счастье, - повышая голос. - Весь, гребанный, мир идет по пизде, а вы счастливы. Наши жизни развалились, психика не в норме, будущее отсутствует. Мы падаль. С хера ли вы играете в счастье? – сделав глубокий вдох, Стилински продолжил спокойным тоном. – Мы пали, Скотт, и нас не спасти. Не продолжай пытаться. - Всех можно спасти, и мы не так уж и пали, – Скотт снова не понимал. – О чем ты? - Как же ты глуп, - Стайлз уже не злился. – Мы твари, монстры. Мы проливали кровь, забирали жизни. Мы не можем быть счастливы. - Нет, Стайлз, - Скотт стал говорить уверенно, смотря неожиданно понимающим взглядом. – Это ты монстр, ты тварь. Ты забирал жизни. Не мы. У Стайлза перехватило дыхание. Он не ожидал такого откровения от друга (бывшего друга?). До него стало доходить, что все это время Скотт все понимал. Он все помнил. Все его поступки. И он осуждал и втайне ненавидел. Он не простил. Оказалось, Скотт не так глуп и прекрасный актер. Теперь ему было даже не больно от того что он делает. Кажется, все чувства отступили, и не было больше досады от того, что он причиняет боль другу. Нет у него друга, и нет уже давно. Он его предал, он считал его поддонком, он его ненавидел. Как Стайлз мог верить в то, что Скотт все еще его любит?! Больше не любит, не после того, что он сделал. - Что, удивлен? – продолжил Скотт. – Ты думал, я забыл все?- повышая голос. - Забыл, что смерть Эллисон лежит на тебе, забыл, что ты убил Донована? Твои руки по локоть в крови. Ты единственный из нас, кто так сильно запачкался. А теперь ты решил испортить жизнь мне? Не выйдет, я не позволю. - Скотти, ты как всегда ошибаешься. – Стайлз пришел в себя и ехидно продолжил диалог. – Ты уже позволил. Я уже ее испортил. – Стайлз вплотную приблизился к МакКоллу. – Будь добр, проваливай из моего дома. И иди копаться к той кучке дерьма, что я уже наложил у твоего порога. - Нет, - Скотт сделал тяжелый вдох. – Это не ты. Это уже давно не ты. Мой друг уже давно мертв, а ты не он. - Хочу тебя огорчить, - с наигранной веселостью вступил Стилински. - Это все тот же Стайлз, и Стайлз постарался, чтобы испортить тебе жизнь. Убирайся. Скотт в упор посмотрел на своего бывшего друга, и, поняв, что до него уже не достучаться, ушел. Стайлз с облегчением выдохнул. Он победил. Последнее слово осталось за ним.