Браслет

Драко нахмурился из-за противоречивых эмоций, которые он получал от Гермионы. С одной стороны, она наслаждалась его прикосновениями, что вызывало у него восторг, но, с другой стороны, она стыдилась своего желания, что… просто напомнило ему, что для гриффиндорки это чистая «физика». «Я не против» — напоминал он себе. В конце концов, он получит её ещё раз. Только один раз. И с тем, что на ней браслет, дающий доступ к её чувствам, будет гораздо проще найти способ, чтобы для девушки близость с ним обрела смысл. — Хватит пялиться на меня, — тихо сказала Гермиона, отводя взгляд. Правильно. Он должен потушить всё её возбуждение своей задумчивостью. Это сарказм, если что. — Извини, — произнёс слизеринец. — Просто пытаюсь понять тебя. Это лишь половина правды. Он вовсе не хотел слышать её ответ на вопрос, была ли она здесь только из-за утоления страсти. Некоторые вопросы лучше оставить без ответа. Гермиона заметно сглотнула, и он почувствовал, как усилилась её нервозность. Почему? — Понять что? — она смущённо глядела на него из-под опущенных ресниц. — Ты знаешь, для чего я здесь. — Я знаю, — рассеянно ответил он, удивляясь, почему её нервозность теперь казалась еле сдерживаемым настоящим страхом. Чего она боялась? Неужели она до сих пор искренне думает, что он может причинить ей боль? Или отвергнуть её? Какая ерунда! — Не мог бы ты перестать так сильно концентрироваться на том, что я чувствую? — сказала она резко, испытывая при этом… Ааа, раздражение. Он не мог не улыбнуться. — Ну, — парень пожал плечами. — Может быть, ты могла бы постараться отвлечь меня? Слизеринец окинул жадным взглядом её тело. Сегодня оно было его. Ему не терпелось прикоснуться к ней, овладеть ею… Но он не хотел, чтобы всё закончилось слишком рано, поэтому он сдерживался, не решаясь дотронуться до неё. Ведь так легко слететь с катушек. Гриффиндорка подняла бровь, принимая вызов. Она потянулась назад и расстегнула лифчик. Драко старался смотреть ей в глаза, когда предмет одежды скользнул по её рукам и упал на пол, хотя это и убивало его. — Моя грудь тебя не интересует? — хрипло спросила девушка. Она никогда не узнает, насколько сильно каждое её слово и действие над ним. Ещё немного и он потеряет контроль над собой. — Интересует, — подтвердил он. — Но, кажется, на мне слишком много одежды. Гермиона покраснела. Она почти раздета, в то время как он почти одет. — Помоги мне, — прошептал он, поднимая её руки к пуговицам его рубашки. Её руки слегка дрожали, пока она возилась с его пуговицами. Даже эти неловкие движения вызывали в нём сладкую агонию. Он хотел её так сильно, что это напугало его — как и её, если бы она узнала об этом. И сдерживаться было очень трудно. Если бы он мог просто взять её на руки и заняться с ней любовью, рассказывая ей обо всем, что она значила для него, и дать ей то, что ей нужно. К сожалению, дать то, что ей нужно — значит не воплощать свои фантазии. Ей не нужен был его эмоциональный багаж. — Скажи, что хочешь меня, — хрипло попросил Драко, когда девушка закончила с пуговицами. — Я хочу тебя, — с готовностью сказала она. Парень знал, что она говорит это только потому, что должна, но, к счастью, это не сделало слова менее правдивыми. — Скажи мне, если хочешь, чтобы я не снимал рубашку полностью. Он бы понял, если бы она хотела, чтобы мерзость на его руке оставалась скрытой. Гриффиндорка покачала головой. — Долой! Слизеринец был немного удивлен, но доволен тем, что девушка, казалось, могла так легко игнорировать Темную Метку. Независимо от того, что она утверждала, это говорило о немалой степени доверия. Однако он заметил, что когда он снял рубашку, Гермиона взглянула на татуировку и больше старалась не смотреть в том направлении, чувствуя некоторый дискомфорт, но этого следовало ожидать. — Скажи мне… как ты хочешь? — потребовал парень, полагая, что информация из первых рук о том, как ей будет приятнее, поможет ему доставить ей максимум удовольствия. — Хочу, чтобы ты вошёл в меня, — тут же ответила она. То, что она почувствовала себя практически подавленной после сказанного, заставило его поверить, что это было не то, что она хотела сказать, а грубая правда, вынужденная вылететь из её уст. Ему пришлось сделать несколько глубоких, успокаивающих вдохов, прежде чем он смог сделать что-то ещё. Это простое заявление было, вероятно, самым эротичным, что он когда-либо слышал. В неё. Там он и хотел быть. Он засунул руки в карманы, чтобы она не узнала, что несколько простых слов заставили его дрожать, и сказал: — Но как? Если бы ты могла поступить так, как хочешь… Она покачала головой, сомкнув губы. Нет? Она не хотела отвечать. — Скажи мне! — призвал он её. — Хуже не станет. — Я хочу, чтобы было страстно, — сказала она так, словно слова были сорваны с ее губ. — Не хочу, чтобы было быстро или жестко, но хочу, чтобы было… мощно. Парень не смог сдержать стон. Может, пришло время прекратить их маленькую болтовню, прежде чем он сделает что-нибудь глупое, например, напрыгнет на неё и закончит через 30 секунд. Даже её смущение не охладило его пыл. Возможно, потому, что под смущением он чувствовал в ней ответную жажду. Это были не просто слова, это была правда, которой она почему-то не хотела с ним делиться. Слизеринец, наконец, позволил своим глазам опуститься вниз, чтобы осесть на её обнаженной груди. Конечно, они были идеальны. Идеальны для него. Он уже видел их, трогал, пробовал на вкус… Его кулаки сжались в карманах. — Худшее, что может случиться… — продолжила гриффиндорка, по-видимому, всё ещё вынужденая отвечать ему. — Что ты отвергнешь меня, унизишь меня, растопчешь и сделаешь это, смеясь. Заявление было настолько абсурдным, что Драко позабыл о груди и просто посмотрел ей в глаза. — Я знаю… — сказала она, её щеки снова покраснели. — Я знаю, что ты не сделаешь так. Правда, знаю. Вроде как. Я имею в виду, ты больше не кажешься таким, каким был. Но я всё ещё боюсь этого. Я до сих пор помню, как ты смеялся и унижал меня при каждом удобном случае просто назло. Я знаю, что ты отличный актер… И я боюсь, что ты только притворяешься, что изменился и ищешь способ причинить мне боль. И я не могу позволить тебе сделать мне больно. Что он мог сказать? «Я не сделаю тебе больно снова»? Она сказала сама… она знала, что он не хочет причинять ей боль, но она всё равно боялась ошибиться. Она пыталась быть осторожной. Парень задавался вопросом, какие у них могли быть отношения, если бы раньше он не был так одержим её уничтожением. Могли ли они быть настоящими любовниками? Может быть, даже больше? Никогда он не сожалел о том, что сделал, как сейчас.

***

Гермиона поёжилась. Какой убийца настроения! По тому, как он смотрел на неё, она могла сказать, что секс был его самой далекой мыслью. Он вообще понял, что приказал ответить? Хотя какая разница. Ей становилось холодно, и она предпочла бы ощущать его руки на себе, чем углубляться в психологию их отношений. Если что-то должно произойти, то это произойдёт, но сначала ей лучше получить удовольствие! Она ведь за этим сюда пришла. — Решение, — растерянно пробормотал он. — Что ты решила? — Заняться сексом, — прямо ответила она, на этот раз не смущаясь. Только за последние пять минут она сказала много ещё более унизительных вещей. — С тобой. То есть, если мы закончим бездельничать? Парень посмотрел ей в глаза, а потом медленно окинул взглядом её полуобнаженное тело. — Не думаю, что смогу отказать тебе, даже если бы захотел. Даже если нужно было бы. — Но не нужно? — спросила Гермиона, наклоняясь, чтобы снять свои туфли и носки, прекрасно понимая, как это выглядит со стороны. — Нет. — прохрипел Драко. — Я думаю, что твои причины — чушь, но они твои, а не мои. Я не имею права говорить тебе, какие решения тебе позволено принимать. И лично я просто хочу, чтобы ты снова легла в мою кровать. — Очень удобно, — сказала Гермиона, выпрямляясь назад. — Ты не несёшь ответственности за решения других людей, и, следовательно, без зазрения совести получаешь то, что хочешь от кого-то, даже если знаешь, что этот «кто-то» поступает неправильно. — А ты не согласна? — В этом случае? Нет. — Хорошо… — облегчённо выдохнул он. Слизеринец был полностью одет ниже пояса, пока Гермиона потянулась к своей преображённой юбке и трусикам. Она сделала смелый шаг вперёд и медленно и осторожно стянула трусики с бёдер, а затем бросила их. То, как глаза парня расширились и он посмотрел на юбку, было очень обнадеживающе, но он всё равно колебался. — Еще одна вещь… — начал он. — Кто был твоим первым? Сердце Гермионы замерло. — Что? — Я знаю, что был кто-то до меня. Кто? Знаю ли я его? Был ли он каким-то маглом? Или это кто-то из твоих друзей? Кто? Просто… Я не собираюсь заставлять тебя отвечать. Это не приказ. Просто скажи, если можешь. — Это было много лет назад, Драко, — тихо сказала гриффиндорка. — Я знаю. Я не переживаю. Просто любопытно. То, как он засунул руки в карманы и нервно взглянул на неё, несколько опровергло его заявление. Он, что, ревнует? Гермиона прищурилась, обдумывая. — Блейз Забили. — ясно заявила она. Драко выпучил глаза, а его рот открылся. Это было почти комично. Гермиона ждала, что он ответит на её возмутительное заявление, но, видимо, это и был его ответ, потому что он просто продолжал слепо смотреть на неё. В конце концов, девушка закатила глаза. — Нет, дурачок! Как будто я когда-нибудь позволю этому… ловеласу… быть рядом с моими частями тела! Драко моргнул. — Гермиона, иногда твои шуточки поражают меня. Гермиона фыркнула на слова Драко, но потом сжалилась над ним, так как он всё ещё выглядел страдающим от последствий шока. — Я не знаю, почему ты практически поверил в такую чушь! Это был Виктор Крам. На четвертом курсе. Драко, похоже, уже пришёл в чувство. — О-о! Это было совсем не смешно! Он нахмурился. Гриффиндорка не могла не рассмеяться над его недовольством, но прежде чем она смогла придумать подходящий ответ, он ответил ей тем, что толкнул её к стене и приподнял. Её ноги тут же обвились вокруг его талии. Пальцы парня впились в её бёдра, а её грудь прижалась к его груди, когда он, наконец, поцеловал её снова. Она быстро поняла, что не носить трусов в этой позе… неприлично. Зарывшись пальцами в мягкие платиновые волосы, Гермиона притянула его голову к себе ближе, заставляя поцелуй быть жестче, глубже, ярче. Парень тихо застонал, и один из его пальцев случайно коснулся внутренней стороны бедра и… Чувство чистого удовольствия врезалось в Гермиону, и она застонала и выгнула спину, извиваясь, ища больше этого ощущения, и чувствуя разочарование, когда обнаружила, что он перестал её так трогать. Ей понадобилась ещё секунда, чтобы понять, что он напрягся и дрожит. Она снова слегка вздрогнула, прижимаясь к нему, и он застонал и полностью отпустил её ноги, отступив от неё настолько, что они перестали касаться друг друга. Ей это не понравилось, и на секунду она даже обиделась на него, пока не вспомнила, насколько мощным может быть эффект от кольца. — Ты в порядке? — поинтересовалась девушка. — Я… я великолепно. Даже замечательно, — проговорил он. Она посмотрела на него, замечая, как его мышцы живота, казалось, сокращались каждые несколько секунд и вытаращилась… Слизеринец увидел выражение её лица и засмеялся. — Нет, — он ответил на её невысказанный вопрос. — Слишком близко. Мне нужно, чтобы ты… подождала… если сможешь, или всё закончится слишком быстро. Я не могу… если ты кончишь… я не смогу остановиться… — он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, как будто чтобы успокоить тело. — Хорошо, — Гермиона согласилась, зная, что это будет трудно. Это было сильное чувство — знать, что если она получит оргазм, он сделает это одновременно с ней. Он снова открыл глаза и оглядел её с ног до головы. — Я мог бы снять кольцо на минуту, — предложил он с трудом. — Думаю, тогда мне удастся удержать контроль, и мы сможем избавиться от разочарования… Гермиона завозилась с подолом своей юбки, чувствуя себя снова смущенной. Она пыталась не показывать разочарование — забывая, что это не имеет значения — но, конечно, он все равно это почувствует. — Нет, все в порядке, — пробормотала она. Однако парень уже снял кольцо. Некоторое время он молчал, выглядел дезориентированным и потерянным, но потом сказал: — Мне нужно, чтобы это длилось дольше. Ты рядом. Очень близко. Я не хочу закончить ещё быстрее, чем в первый раз. Гриффиндорка понимала его точку зрения, хотя и не могла не заметить его привлекательность в полной утрате контроля над собой. Но он всё равно не даст ей скучать. Кто сказал, что для того, чтобы стать хорошим, нужно много времени? — Побалуй меня, — Драко поднял её обратно в положение, в котором она была раньше, и прижался к её шее. — Это будет хорошо. — Я знаю, — выдохнула она. Его руки сжимали нижнюю часть её бёдер, и если кто-то из них двигался, пара его пальцев могла слегка коснуться её очень чувствительной плоти. Она крепко держала его за плечи, и когда слизеринец начал дразнить её легкими поцелуи то тут, то там — в любом месте, кроме её рта, Гермиона зарычала и укусила его шею. Это возымело желаемый эффект. Драко снова поцеловал её. Это был голодный и отчаянный поцелуй, и она вцепилась за него, прижимаясь к тем неуловимым его рукам, просто желая большего. — Пожалуйста, — прошептала она. — Пожалуйста, Драко… — Боже, — простонал он. — Ты хоть представляешь… — он так и не закончил предложение, а просто дал ей то, что она хотела, его пальцы больше не избегали её трущихся бёдер и не дразнили её, а искали её, ласкали, гладили, проникали… Она закричала, но он быстро заглушил её громкие стоны новыми поцелуями. — Ш-ш, Гермиона, — прошептал он. — Кто-нибудь может услышать тебя. Ей было всё равно, кто услышит. Ей было так хорошо. — Еще… Он согласился, дотрагиваясь до неё быстрее и сильнее, пока, наконец, давление внутри неё не ослабло, и она не прижалась к нему, хныкая в его рот, который с грубой страстью смял её губы. Она может привыкнуть к этому.