Браслет

Драко, застонав, медленно пришёл в себя. У него ужасно болела голова, и его тошнило. Вероятно, из-за того, что он слишком долго ничего не ел и не пил. Он открыл глаза и взглянул на часы. Четыре часа. Наверное, утро, учитывая, как темно было. Он даже не знал, остался ли кто-нибудь ещё в замке. Он просто вышел и спустился в свою комнату, где плюхнулся на кровать. Ему было совершенно всё равно, останется ли кто-нибудь ещё. Пока на кухне была еда, он был бы вполне счастлив какое-то время оставаться единственным обитателем Хогвартса. Хотя, если подумать, возможно, его родители были бы рады узнать, что с ним все в порядке. Ну что ж, вряд ли «Совиный питомник» опустел. Увы, как только он вышел из кухни, быстро стало ясно, что это место ещё не заброшено, и как только его заметили, его отвели в сторону и практически допросили. К счастью, у него имелась действительно убедительная история о том, что он делал во время боя, история, которую могли подтвердить Тео, Помфри и даже Гермиона. К сожалению, ни с кем из них не удалось связаться в течение нескольких часов, поэтому ему оставалось только сидеть и… сидеть под охраной. Это его позабавило, учитывая, как свободно он разгуливал сразу после окончания боёв. Он был не единственным, кого здесь допрашивали. Зал был очищен, и по всей комнате были разбросаны небольшие группы. В каждой группе допрашивали одного студента. Он удивлённо взглянул на одну группу, заметив, что среди них была Астория. — Эти учащиеся… это те, кто… ну, вы понимаете? — тихо спросил он своего Аврора, молодую женщину с горьким выражением лица. Он не мог прямо спросить, не они ли предали своих однокурсников и факультет. Воспоминания о раненых и умирающих детях были ещё слишком свежи. — Откуда ты это знаешь? — резко спросила она. — Я же вам говорил. Я провёл ночь в больничном крыле. Вы… вы действительно уверены во всём этом? По-настоящему? — ему было трудно удержаться от того, чтобы не оглядываться на Асторию. Неужели она действительно из тех, кто так поступает? Заманивает людей, чтобы они ей доверяли, а потом предаёт их — убивает? Сначала мракоборец, казалось, не хотела отвечать, но затем сказала: — Большинство из них — да. Но некоторые — просто отставшие. Мы узнаем о них — и о вас — достаточно скоро. — А что насчет неё? — спросил он, указывая на Асторию. — Я не могу вам этого сказать. Если Гермиона Грейнджер подтвердит вашу историю, может быть, вы спросите у неё. Ему бы очень не хотелось этого делать. Он полагал, что рано или поздно всё равно узнает — хотя бы почитав «Ежедневный пророк». — Не могу поверить, что Астория могла так поступить, — пробормотал он себе под нос. — Да, так говорят все выжившие после терактов о своих нападавших. Именно это и сделало их действия такими эффективными. — Да, наверное. — Можете отпустить этого придурка, — раздался спокойный голос за спиной Драко. — У него нет ни способностей, ни убеждений, чтобы что-либо предпринять. Драко поморщился. У Тео, конечно, был особый дар выражаться. Если бы он только знал. — Хорошо, — цинично ответила безымянный мракоборец. — Можете идти. — Подождите, вы верите ему на слово? — не удержался Драко. — Вы разве не заметили эту его жуткую, опасную черту? К тому же, его отец — Пожиратель Смерти, понимаете? Тео хлопнул Драко по затылку чуть сильнее, чем следовало. — Мне в живот вонзили нож, тупой идиот, к тому же Гермиона мне полностью доверяет, а этого этим людям достаточно. А теперь убирайся отсюда и перестань тратить их время. Драко послушно поднялся на ноги. — А как же она? — спросил он Тео, кивая в сторону Астории. — Не знаю; мне всё равно, — просто сказал Тео и повернулся, чтобы уйти. Драко заметил, что он до сих пор ходит осторожно, склонившись в одну сторону. Драко последовал за ним. — Ты не мог бы это выяснить для меня? — небрежно спросил он. — Нет. Драко это показалось невероятно несправедливым. Почему бы ему не оказать Драко эту маленькую услугу? — Ну же, Тео, мне очень трудно поверить, что она могла это сделать, и она действительно не заслуживает…— Он оборвал себя удивлённым вскриком, когда его внезапно отбросило к стене. Тео выглядел взбешённым — что само по себе пугало — и удерживал Драко на месте лишь с помощью своей палочки. — Мне всё равно, — прошипел он. — Ты это понял, Драко, или мне нужно объяснить ещё раз? Магия неприятно сжала каждую конечность Драко, вызывая боль в каждой мышце, и дышать стало почти невозможно. — Ч-что? — выдохнул он. — Почему ты..? — простонал он, когда магия сжала его ещё на долю секунды. — Вчера ты снова сбежал, не зная всей истории, и снова причинил боль Гермионе. За это я должен тебя убить. Магия ещё сильнее сжала его, и Драко настолько сосредоточился на том, чтобы игнорировать боль и каким-то образом всё же получать кислород, что не мог реагировать, ничего не мог сделать. — Не могу… дышать… — Ты слишком глуп, чтобы дышать. — Н-нет, я не хотел… — Ты никогда не делаешь это намеренно. Но всё равно делаешь, потому что слишком труслив, чтобы даже рискнуть получить отказ. — Я… скажу… ей… — О, не делай мне никаких одолжений. — Тео резко снял давление, отчего Драко упал на пол, задыхаясь, а затем, наклонившись над ним, прошептал: — Ты слишком жалок, чтобы я попал из-за тебя в Азкабан, но будь уверен, что если бы вокруг не было столько мракоборцев, я бы тебя убил. — он отвернулся и ушёл. — Я удерживал её своим браслетом, — резко выпалил Драко. — Я заставил её сказать мне, что она меня любит. — Знаю. Это одно из тех воспоминаний, которые мне, к сожалению, довелось увидеть. — Я чувствовал всё, что чувствовала она… Я не чувствовал, что она меня любит. Тео рассмеялся. — А ты думаешь, твои украшения безупречны? Ты когда-нибудь чувствовал её преданность своим друзьям? — Что? — Она обожает своих друзей. Ты это почувствовал? Драко закряхтел, пытаясь подняться на ноги, но обе его ноги свело судорогой, и он снова упал. — Нет, но это трудно описать. Я чувствовал что-то другое… — А любовь так легко определить, не правда ли? Не так, как, например, похоть, радость, нежность… но я уверен, что ты никогда ничего подобного не испытывал. — Подожди… — выдохнул Драко, заставив Тео остановиться и слегка повернуться, подняв бровь. — Я думал… она тебя поцеловала! — И какой же это был страстный поцелуй! — саркастически заметил Тео. — Ты совершенно прав. Никто никогда не целует кого-либо в губы, не имея в виду признание в любви. — затем он повернулся и ушёл. — Черт! — Драко с трудом поднялся на ноги, застонав от напряжения в ногах. — Подожди! Тео, подожди! - он, прихрамывая, поковылял вслед за ним. — Скажи мне, где она! — Это не моя проблема, — спокойно сказал Тео, не останавливаясь и не подстраиваясь под более медленную скорость Драко. — А вот Панси, наоборот, в гневе ушла к родителям, проснувшись и обнаружив, что ты её вконец бросил. Ты реально хитрый. — Если то, что ты говоришь, правда, и ты не издеваешься надо мной… — начал Драко, игнорируя часть про Панси. Ему придётся отправить письмо ей совой позже. — Вот в чём проблема, — перебил Тео. — Неважно, правда это или я просто издеваюсь над тобой. Ты всё равно останешься придурком, который дышит только потому, что мне совсем не хочется отправиться в Азкабан, чтобы составить компанию отцу. — Я хочу всё исправить! — возразил Драко, сжав челюсти и ускорив шаг, чтобы не отстать от Тео. — Ты всегда так делаешь. Но твои исправления почти хуже твоих первоначальных ошибок. Я бы посоветовал тебе наконец оставить эту бедную девочку в покое. С ней всё будет хорошо. После твоего разговора она была повсюду, заботилась обо всех. Ты ей не нужен. — А что, если она мне нужна? — Мне это совершенно безразлично. — Ну же, Тео! — Драко начинал чувствовать отчаяние. — Даже если она решила, что я самый большой мерзавец в истории и ничего не стою, я не могу допустить, чтобы она думала обо мне что-то не то, если… если она действительно… — Почему бы и нет? То, что ты придурок, — это совершенно верно. — Да, я это признаю, но я на самом деле не спрашивала разрешения у матери, чтобы всерьёз быть с Асторией. Тео резко остановился, повернувшись к Драко с убийственным взглядом. — Ты ей так сказал? — Да, я ей это сказал, но правда в том, что я попросил у матери разрешения быть с Гермионой. Чтобы доказать, что я говорю это искренне. Я просто… подумал, что ей будет неловко об этом знать. Потому что я… поспешил с выводами. — Драко поморщился. Сейчас всё это звучало так глупо. — И теперь она, вероятно, чувствует себя использованной и обманутой. — Тео выглядел так, словно только что съел что-то очень горькое. — Да, а ты правда хочешь, чтобы она так себя чувствовала? — поспешно спросил Драко. — Нет. Но я не уверен, что тебе когда-нибудь удастся это исправить. Драко довольно безразлично нахмурился. — Мне не нужно твоё разрешение, чтобы поговорить с ней. — Нет, но тебе нужно знать, где её найти. Попробуй узнать, может, кто-нибудь ещё подскажет, где она. — Тео выглядел слишком довольным собой. — Если я всё испорчу, я позволю тебе наложить на меня заклинание. — Драко упрямо цеплялся за соломинку. Это, кажется, заинтересовало Тео. — Правда? — Конечно, любое заклинание, какое захочешь! Улыбка Тео была медленной и очень, очень зловещей. — Ну, в таком случае… Это почти может обернуться наверняка болезненными последствиями во многих смыслах.

***

Гермиона резко проснулась, услышав, как открылась дверь. Как долго она спала? Она перевернулась на бок, чтобы посмотреть на прикроватные часы, и чуть не упала с дивана. Всё ещё слегка дезориентированная, она села и зевнула, чувствуя, что проспала всего пять минут. Вероятно, так и было. Протирая глаза, она напряглась, заметив влажность. И это тоже сыграло свою роль. Огромное горе и стресс усугубили головную боль. Потерять так много друзей и приятелей детства было тяжело. Особенно когда у неё ещё не было времени, чтобы это осознать. Казалось, что все они заслуживали лучшего прощания, но у неё просто не было времени. — Прости, — тихо сказал незваный гость. — Я не знал, что ты спишь. Гермиона замерла. Она честно изо всех сил старалась на время забыть о существовании Драко Малфоя, хотя пока ей это не очень удавалось. Просто сейчас ей не хотелось с ним иметь никакого дела. Он был лишним стрессом, который ей был не нужен. Не желая сидеть, она, полушатаясь, поднялась на ноги. — Всё в порядке, — сказала она хриплым от сна голосом. — Поэтому я и здесь, в офисе. Если кому-то я нужна, я всегда готова помочь. Так что же тебе нужно? Внезапно он оказался прямо перед ней и схватил её за руку. Она попыталась вырваться, почувствовав до боли знакомый скрежет металла на пальце, но он был очень настойчив, и она была застигнута врасплох. Она не хотела его надевать; последнее, что ей сейчас было нужно, это чувствовать его. И без того было достаточно плохо от того, что он, по сути, держал её за руку. — Я люблю тебя, — тихо сказал он. Она резко выпрямилась и уставилась на него. Неужели ему так необходимо было постоянно ковырять её раны? — Поверь мне, пожалуйста. Ты говорила, что я всегда чувствовал себя виноватым, когда лгал, так неужели ты не видишь, что сейчас я говорю тебе правду? — Зачем ты это делаешь? — прошептала она. Её всю затрясло, и она почувствовала, что вот-вот сломается и держится из последних сил. Это было слишком. Всё было слишком тяжело. — Потому что это важно для меня. Просто скажи мне, что ты мне веришь, даже если ты больше никогда не захочешь меня видеть. Она медленно покачала головой и услышала, как у него перехватило дыхание, боль явно отдавалась через кольцо. — Дело было не в том, чтобы я поверила, Драко. Тебе не нужно было снова навязывать мне кольцо; я бы поверила тебе и без этого. Я знала о твоей влюблённости и подозревала, что… недавно… — ей не хватало слов. — Это не имеет значения. Она почувствовала, как в его боли закралось какое-то замешательство. — Но Тео… — Драко замолчал, словно что-то до него дошло. — Черт возьми. Он снова выставил меня дураком. Прости. По крайней мере, тебе больше никогда не придётся меня видеть. — он опустился на стул и уставился на браслет на своем запястье. Тео что-то сказал? Она сглотнула. — Ты был честен, поэтому я отплачу тебе тем же. Вчера я думала, что всё может быть по-другому. Я не думаю, что Тео хотел тебе лгать. Я действительно думала, что всё может быть иначе, пока ты мне не сказал, что… — слова снова не выходили. — Это была ложь, — прошептал Драко, потирая лицо, словно он так же устал, как и она. — Клянусь. Письмо было про тебе. У меня есть другие письма, которые это доказывают. Я просто думал, что ты выбрала Тео. Я понятия не имел, что это тебя ранит; я хотел тебя пощадить. Пощадить её? От чего? Она покачала головой. — Ты вообще ни о чём не знаешь. — Полагаю, нет… — он опустил руки и посмотрел на неё с такой тоской, что ей пришлось отвести взгляд. Впрочем, это мало помогло, потому что она всё ещё чувствовала это. — Если бы я был лучше, имело бы это значение? — Я не думаю, что это… — Просто ответь мне, Гермиона, — взмолился он. Ей было невыносимо терпеть это исходящее от него чувство опустошения. Неужели он действительно так себя чувствовал? Она должна была попытаться успокоить его боль. Даже если он был полным идиотом. — Ты несправедлив к себе, — сказала она. — В начале ты был отвратительным, но ты сильно изменился. Ты часами заботился о нуждающихся в больничном крыле, хотя мог бы с таким же успехом сбежать или убить людей. Ты хороший человек. Я давно уже не считаю тебя плохим. Он безжизненно уставился на неё. — Значит, нет. Она покачала головой. — Почему ты так настаиваешь? Я же говорила, что думала, что всё может быть по-другому, разве не так? Так почему ты всё время говоришь, что я… что я… — она не могла произнести эти слова. Если бы она произнесла их, зная, что из этого ничего не выйдет, это причинило бы слишком сильную боль. Она снова что-то потеряла бы. — Что? — прошептал он. — Нет, — твердо ответила она. — Я уже говорила, что это бесполезно. Его челюсть сжалась, а взгляд стал жёстким, когда она почувствовала в нём вспышку раздражения и даже гнева. Почему он вдруг разозлился? Она была в замешательстве. — Не знаю, как это истолковать, — резко выпалил он. — Но если ты говоришь то, что я думаю, то, возможно, у тебя есть ко мне чувства, но ты предпочитаешь игнорировать их, основываясь на каком-то случайном предположении, что ничего не получится. Как я делал это месяцами, причиняя боль и тебе, и себе. Неужели ты действительно будешь такой же глупой? — Кто сказал, что это было глупо с твоей стороны? — возразила она. — Может, нам нужно было получить травму, чтобы не заходить слишком далеко? Он вскочил со стула. — Куда далеко, Гермиона? За пределы занятия любовью и любовью? Насколько дальше мы можем зайти? — Мы не занимались любовью; мы… — Даже не заканчивай эту фразу! Даже не смей пытаться отнять у меня то, что произошло! Возможно, у тебя был другой опыт, но это не меняет моего опыта! Теперь он был очень зол. Гермиона как-то отстраненно заметила, что дрожь усилилась, а затем почувствовала, как подкосились ноги, и она опустилась на диван. Как же хорошо, что диван был прямо рядом. Она попыталась открыть рот, чтобы ответить, но зубы лишь стучали во рту. Гнев Драко внезапно испарился. — Гермиона, что с тобой? — спросил он, нерешительно делая шаг к ней. — Я что-то сказал? Почему ты плачешь? Пожалуйста, перестань. Наверное, я слишком остро отреагировал. Я просто в полном замешательстве и… не плачь… Она ведь не плакала, правда? Она подняла руку, чтобы дотронуться до щеки, и обнаружила, что она мокрая. Как странно. Она больше ничего не понимала. — К-кольцо… — с трудом выдавила она из себя. Он быстро — но на этот раз гораздо нежнее — схватил ее за руку и осторожно снял кольцо. — Прости, — пробормотал он, массируя её дрожащую руку. — Я не хотел довести тебя до слёз. Мне не следовало приходить сюда. Мне не следовало рассказывать тебе о своих чувствах, тем более позволять тебе страдать от них. Я просто… надеялся…- он сглотнул и опустил взгляд. — Я никак не могу перестать надеяться, что что-то изменится. Но я постараюсь, если ты этого хочешь, обещаю. Почему ты всё ещё плачешь? Почему она всё ещё плакала? Она не знала. Она обняла себя, пытаясь остановить слёзы и дрожь. Она была в таком нелогичном состоянии. Ей едва ли удалось осознать, что кольцо снято и эмоции Драко исчезли, потому что внутри неё и так было слишком много эмоций, чтобы сдержать их. Внезапно она почувствовала его объятия, он притянул её к себе. — Прости меня, — пробормотал он. — Тебе нужно утешение, а не новые ссоры… скажи, кого мне нужно позвать, чтобы тебе стало лучше, и я уйду. Далеко. И не вернусь. — он погладил её по волосам. — Я хочу только твоего счастья. Слёзы потекли ещё сильнее. Он уйдёт? Она хотела, чтобы он был рядом, чтобы она могла почувствовать его боль и понять, что если бы она просто протянула ему руку помощи… Конечно, она не могла протянуть руку помощи. Возможно, сейчас у него были благие намерения, но в конце концов он причинит ей такую ​​сильную боль, что сломает её. Она просто не хотела, чтобы он уходил. Она почувствовала, как её тело постепенно успокаивается, пока он обнимал её, укачивал, гладил по волосам и бормотал извинения. Она посмотрела на него и на секунду утонула в его глазах. — Скажи мне, кто тебе нужен, — прошептал он. — Я больше не могу оставаться. Мне нужно уйти. Нет! Она вцепилась в его руку. Нет. Его присутствие успокаивало её. — Еще несколько минут. Он покачал головой. — Я не могу. У меня это плохо получается. Мне всё время хочется обнять тебя крепче, поцеловать твои волосы и шею, сказать, что я тебя люблю. Я почти уверен, что, учитывая твоё состояние, я очень близок к нападению, и… мне нужно идти. Нет! Он не мог уйти! Прежде чем она успела что-либо обдумать, она прижалась губами к его губам. Вероятно, это был один из самых страстных поцелуев в её жизни, но он всё равно был приятным и успокаивающим. Однако, спустя всего несколько секунд, он прервал поцелуй со стоном. — Это чертовски жестоко, Грейнджер, — прошептал он. Это так. Она не понимала себя. Ей следовало отпустить его, но она чувствовала, что не в состоянии это сделать. И это она сильная? Она ненавидела эту свою слабость. Эту манипулятивную, эгоистичную слабость, которая заставляла её цепляться за Драко и целовать его. — Прости, — сказала она, пытаясь отпустить его. — У меня были тяжелые несколько дней. Он кивнул и отвёл взгляд. — Тебе нужно поспать. — он начал отстраняться от неё. — Пожалуйста, не уходи! — она не знала, откуда взялись эти слова. Может, из-за кольца? Нет, она больше его не носила. Никаких отговорок. Она просто не хотела, чтобы он снова её оставил. Он бросил на неё долгий, полный боли взгляд, а затем сказал: — Либо ты невероятно эгоистична, либо твои чувства важнее, чем ты думала. Сейчас твой последний шанс сказать мне — хочешь, чтобы я остался или ушёл? Если ты попросишь меня остаться… это будет не только на время. Она сглотнула и отвела взгляд. Она не хотела давать ему власть причинять ей боль. Он уже причинил ей столько боли, и так часто он это делал. Но с другой стороны, разве это не означало, что он уже обладает властью причинять ей боль? Может быть, она просто боялась, что всё может быть действительно очень хорошо, а потом однажды она снова всё потеряет. Лишить их обоих шанса было настоящим поступком труса, не так ли? Но быть трусихой — слишком безопасно. Конечно, это было больно, но она и не ожидала ничего, кроме боли, так что это было не так уж и плохо. Но ведь она Гермиона Грейнджер. Как бы трудно ни было рисковать и как бы много она ни могла потерять, ей нужно было попробовать. — М-может, просто попробуем? — спросила она. Он смотрел на неё. Просто смотрел. Затем, совершенно неожиданно, он наклонился и снова поцеловал её. Она не сопротивлялась. Она хотела, чтобы он поцеловал её. Она хотела, чтобы его рука на её пояснице прижала её к нему ещё сильнее. Она хотела, чтобы его губы ласкали её губы так, как будто он больше ничего не хотел бы делать. Он прервал поцелуй и прошептал ей на ухо: — Не волнуйся. Если всё пойдёт не так, как ты хочешь, ты всегда можешь попытаться избавиться от меня снова. Она с облегчением вздохнула, что он так легко и без вопросов принял её перемену мнения, и подняла на него взгляд. — Ядом? Он ухмыльнулся, но затем улыбка исчезла, сменившись задумчивым выражением лица. — Мне не стоило лгать. Я был таким идиотом, правда? Она восторженно кивнула. — Правда. В конце концов, он умудрялся на протяжении нескольких месяцев постоянно подавать неверные сигналы и говорить не то. Если бы он был не таким придурком, то, возможно, всё это можно было бы уладить давным-давно. — Если я ещё раз буду вести себя как идиот, дай мне пощёчину! — величественно попросил он, прислонившись лбом к её лбу. — О, милый… — промурлыкала Гермиона, с восторгом заметив, как Драко поморщился, и провела рукой по его волосам, затем по щеке и легонько шлёпнула его. — Так и будет. В конце концов, Гермиона была реалисткой.