Браслет

Гермиона была измотана до предела, и всё, чего ей хотелось, — это проспать целую вечность. Её мозг уже засыпал, поэтому она несколько минут смотрела вслед внезапно угрюмому Драко, когда Тео коснулся её руки. Она заставила себя повернуть голову. Медленно, очень медленно. — Он ухаживал за ранеными, — сказал он слегка повышенным голосом, кивнув в сторону Драко. Гермиона недоумевала, почему он так громко с ней разговаривает, пока Драко не успел выразить презрение, как испепеляющим взглядом взглянул на Тео. Она не понимала, почему он расстроен. — Правда? — задумчиво спросила она, чувствуя, как на лице расплывается улыбка. Значит, в нём всё-таки было что-то хорошее. Он помогал нуждающимся, когда мог просто обидеться, уйти или погибнуть. Ей даже захотелось снова обнять его за это. Драко выглядел совершенно недовольным и резко отвернулся, бормоча что-то про способы убийства Тео. Гермиона решила, что, должно быть, она действительно устала, потому что совершенно не понимала его реакцию. Он расстроился из-за того, что она хорошо о нём подумала? Почему это могло его расстроить? — Что насчёт его отца? — спросил Тео, вырывая её из оцепенения. — О! — воскликнула гриффиндорка, сразу же вскочив на ноги и изо всех сил пытаясь стряхнуть с себя пыль. — О, конечно! Драко, насчёт твоего отца… Драко бросил на неё обречённый взгляд. — Не стоит беспокоиться. Ваша сторона победила, так что, наверное, кто-то должен был его убить, верно? — он глубоко вздохнул и посмотрел в окно. — Не буду врать, что всё в порядке, но, думаю, я понимаю. Он был не совсем невиновен. — Нет, он не умер, — начала Гермиона. — Он… Драко выпрямился и повернулся. — Правда? Тебе удалось его захватить? Ему теперь грозит получить Поцелуй Дементора? — Может, ты дашь мне закончить, пожалуйста? Ему не грозит поцелуй. На самом деле, он может получить полное помилование. Именно благодаря ему нам удалось завершить сражение так относительно безболезненно. Драко открыл рот, закрыл его, а затем снова открыл, чтобы спросить: — Как? — Ну, он хотел найти тебя. Я отказалась сказать ему, где ты… — Ты сама с ним столкнулась? — парень заметно побледнел, и его кулаки сжались. — Дайте мне закончить!… И когда ему стало ясно, что ты находишься под нашей защитой, он предложил нам сделку. Он сказал, что больше не хочет быть Пожирателем Смерти, ведь он лишился жены и сына, и, кроме того, Тот-Кого-Нельзя-Называть становится всё более и более неуравновешенным. Ах да, и твоя тётя действует ему на нервы. Она, кстати, умерла. Не могу сказать, что я сожалею о твоей потере. Драко покачал головой, выглядя скорее растерянным, чем огорчённым потерей своей чудаковатой тёти. — Как он тебе помог? — Он заманивал поодиночке или небольшими группами Пожирателей Смерти в засады, где мы могли их безопасно захватить. Это реально спасло всех от большого кровопролития. — Обалдеть, — пробормотал он, снова отворачиваясь. Гермиона нахмурилась и снова плюхнулась на кровать. Она представляла, что он обрадуется, даже возгордится, услышав о своём отце. Угрюмый тип. — Мне жаль, что у меня нет таких хороших новостей о твоём отце, — сказала она Тео. — К сожалению, он тоже выжил. Губы Тео изогнулись в полуулыбке. — Этот старый хрен переживёт кого угодно. Клянусь, он переживёт меня. — Если он это сделает, то окажется в Азкабане. Я не вижу для него никакого помилования в будущем. — Ну, это тоже неплохо. Гермиона оглянулась на Драко. Казалось, он совсем не обращал на них внимания. Она не понимала. После этих почти отчаянных объятий, после того, как он на неё посмотрел… почему он практически игнорировал её? — Значит, он тебе наконец-то понравился? — тихо и с тревогой спросил Тео. Эти слова ужасно смутили Гермиону. Это было как-то глупо. — Прости, — пробормотала она, опустив глаза и почувствовав, как краснеют щёки. Хорошо, что Драко вряд ли слышал, о чём они говорили, потому что они говорили довольно тихо. — Знаешь, я жалею, что расстался с тобой. Особенно так, как я это сделал… Это было глупо. Я ревновал. Мне не следовало так с тобой обращаться. Мне следовало поговорить с тобой. У тебя бы не возникло к нему чувств, если бы я тогда не подтолкнул тебя к нему. — А имеет ли всё это сейчас какое-либо значение? Он бросил на неё печальный взгляд. — Мне кажется, да. Ты ведь представляешь вас двоих вместе? Гермиона пожала плечами. — Я… не знаю. Наверное, нет? — скорее всего, нет. Но какая разница? Она пережила войну; она сможет пережить и это. — Тогда будь со мной. Я дам тебе всё, что ты хочешь. Всё, что тебе нужно. Я не злиться на тебя за твои чувства к нему, пока ты будешь пытаться полюбить меня в ответ. — Я… я не знаю… — Гермиона сначала взглянула на Тео, а затем на спину Драко. Она ненавидела свою слабость, но сейчас это предложение звучало довольно заманчиво. Быть с тем, кто понимает, что у неё есть чувства к другому, и всё равно хочет быть с ней. Ей не помешало бы немного счастья в любви. Но потом она поняла, что это невозможно. Он начнет обижаться на неё, если она не окажется такой девушкой, какую он хотел бы иметь, она будет обижаться на него за то, что он окажется совсем не тем человеком, и всё закончится плохо. А она не хочет, чтобы отношения с Тео закончились плохо. — Прости, — прошептала она. Он глубоко вздохнул. — Ну ладно. А как насчёт поцелуя? Она пристально посмотрела на него. Его губы слегка дрогнули. — Я знаю свои шансы, Грейнджер. Они никогда не были такими уж высокими. Я переживу если что. Гермиона не смогла сдержать смешок, услышав, как Тео отклонил своё собственное предложение. Пусть это были крайне изнурительные день ​​и ночь, проведённые без сна, но всё же посмеяться было классно. Смеяться казалось нормальным. Казалось, что этот кошмар наконец-то закончился. Поэтому поддавшись импульсу, она наклонилась вперед и прижалась губами к губам Тео. Это должен был быть просто легкий чмок, но прежде чем она успела отстраниться, его рука поднялась и удержала её голову на месте, а губы стали более требовательными. Гермиона позволила этому длиться лишь мгновение, прежде чем отстранилась. — Что это было? — отчитала она его. Тео теперь улыбнулся во весь рот. — Просто получаю свою долю удовольствия. В конце концов, вряд ли мне представится ещё один шанс, не так ли? Гермиона взглянула в сторону Драко, но обнаружила, что место, которое он занимал до этого, пусто. В шоке она вскочила на ноги и лихорадочно огляделась, но его нигде не было видно. — Тео! — простонала она. — Он пропал! Ты же специально это сделал, правда? — Посмотри на это с другой стороны, — тихо сказал Тео. — Он же не может притворяться, что ему всё равно, так что иди за ним. На несколько секунд Гермиона замерла в нерешительности, а затем бросилась к дверям.

***

Драко, спотыкаясь, выскочил за двери, едва разбирая, куда идёт. Боль в груди была невыносимой. Она целовала Тео. Ну вот и всё, что осталось от незнания. Теперь он знал. Она выбрала Тео, раненого героя, вместо Драко, нерешительного придурка. Не выдержав, Драко ускорил шаг и помчался по коридорам, спускаясь по лестницам. К тому времени, как он добрался до вестибюля, он уже не был уверен, куда идёт. Ему хотелось пойти в свою комнату, но находиться среди людей вовсе не хотелось. А в замке были люди. Авроры, члены Ордена, ученики. Он предположил, что большинство из них находится в Большом зале, поскольку, судя по всему, люди приходили или направлялись именно туда. Казалось, никто не охранял выход, поэтому он бросился к нему. Свежий воздух как раз помог бы ему отвлечься от мыслей о том, как Гермиона целуется с Тео наверху. На улице он продолжал бежать, пока у него не заболел бок. Задыхаясь, он прислонился к дереву и огляделся. Он добрался до озера. На самом деле, это место показалось ему до боли знакомым. Он нахмурился и уставился на дерево, пытаясь понять, почему, и тут его осенило — о, какая ирония! В каком-то смысле, именно здесь всё и началось. Именно здесь Гермиона сидела той ночью после игры в квиддич. Ночью, когда он заставил её пойти с ним на посиделки с его факультетом. Ночью, когда он впервые поцеловал её. Он вздохнул и сел. Вероятно, их всех теперь отправят домой, и хорошо, что ему больше не придётся находиться рядом с ней или в тех местах, где он бывал с ней. Всё кончено. На этот раз по-настоящему. У него не осталось выбора. Осторожно он полез в карман и вытащил последнее письмо от матери. Тон письма был далеко не радостным, но она наконец-то смягчилась настолько, чтобы согласиться не накладывать немедленно заклятие на него или его «неподходящую ведьму», если они вместе появятся у неё на пороге. Сам факт того, что она дала им такой шанс, доказывал, как сильно Нарцисса Малфой любила своего сына. Жаль, что всё это оказалось напрасным. До сих пор Драко не осознавал, насколько сильно он надеялся на другой исход. Он пытался подготовиться, но не был готов. Совсем не был. Почему-то он думал, что в конце концов всё само собой уладится. Наивный. Жизнь никогда не складывалась сама собой. Не для него. Он не был одним из главных героев. Он не совершил ничего примечательного в своей жизни — если, конечно, не считать примечательным провал во всём. Он закрыл глаза руками. Он устал и хотел, чтобы всё это поскорее закончилось. Он просто хотел, чтобы эти чувства прекратились. Они забивали ему грудь, горло и разум, и он не знал, что с этим делать. Однако ему нужно было собраться с силами, потому что сегодня Гермиона обязательно подойдёт к нему, чтобы поговорить, и ему нужно было сказать всё правильно, чтобы не испортить ей настроение. Не успел он закончить эту мысль, как услышал приближающиеся звуки. Нет! Ещё раз нет! — Малфой, — выдохнула она, подойдя к нему. — Куда ты так спешил? — Прости, — пробормотал он, медленно убирая руки и несколько раз моргая, пытаясь сдержать боль. — Не знал, что я сейчас нужен. Как ты меня нашла? — Увидела… в окне… побежала за тобой… Казалось, она не могла произнести ничего более связного, так как до сих пор задыхалась, пытаясь отдышаться. Драко невольно слегка улыбнулся. — Тебе не стоило бежать, Грейнджер; я никуда не собираюсь уходить. — Зачем ты убежал? — спросила она почти обвиняюще, выпрямившись, когда, казалось, отдышалась. — Ах, это… — он посмотрел на озеро и быстро сочинил историю. — Всю ночь просидел взаперти. Нужно было подвигаться. — И ты почувствовал необходимость просто уйти, ничего не сказав, без всякой особой причины? — спросила она, подняв бровь. — Ну, похоже, вам хотелось уединения. Я не думал, что ты будешь по мне скучать. И уж точно не хотел, чтобы тебе пришлось меня преследовать. Что тебе от меня нужно? — Ох. — девушка отвела взгляд, выглядя неловко. - Полагаю… мне нужно закончить разговор, который мы собирались провести перед битвой? — Прямо сейчас? — спросил Драко, не притворяясь удивлённым. — Разве у тебя нет большого списка дел, начиная с Тео, последствиями битвы, сном и заканчивая, не знаю, тем, например, что нужно придумать, что делать в следующий раз, когда Тот-Кого-Нельзя-Называть появится? — В следующий раз? — Гермиона нахмурилась. — Следующего раза не будет. Его больше нет. Совсем нет. Все фрагменты его души уничтожены. Дамблдор работал над этим весь год с помощью Гарри. Драко моргнул. — Правда? — Правда? Это было целое… секретное дело. — Ух ты. Это… хорошая новость. Мама будет рада, что ей больше не придётся прятаться. — А я хочу закончить наш разговор! — Ты не думаешь, что жизнь или смерть важнее всего? — Вопрос с жизнью или смертью решён. Ты сказал, что тебе нужно мне что-то сообщить. Должно быть, это было важно. Так расскажи мне сейчас! Драко колебался. Он не мог сказать ей правду. Он не хотел испортить ей счастливый конец своим собственным несчастным. — Впрочем, сейчас это уже не имеет значения, — уклончиво ответил он. — Давай я сама это решу. — она скрестила руки. Он подавил вздох. Она собиралась снова заставить его солгать. Он быстро взглянул на письмо в руке. Имена не упоминались, и его мать на этот раз воздержалась от разговора о происхождении Гермионы, лишь назвав её «неподходящей». — Я просто хотел показать тебе это, — сказал он, помахав письмом перед ней. — Я наконец-то получил благословение матери на то, чтобы… быть с… — Панси ? Нет, он был с Панси много лет, и, кроме того, он больше не хотел использовать Панси. — …Асторией, — сказал он, прежде чем хорошенько подумать и откашляться. — Тебе больше не нужно бояться моих выходок. — А-Асторией? — Гермиона выглядела потрясённой. Затем она шагнула вперёд и выхватила у него письмо, прежде чем он успел возразить. — Твоя мать не очень довольна, — пробормотала она, бегло просматривая текст, и в её голосе звучала удрученная грусть. — П-почему отношения с Асторией должны быть проблемой? — Ну… — медленно поднялся он на ноги, чтобы выиграть время. — Её семья бедная и не имеет никакого влияния. Что касается чистокровных ведьм, то в этом плане я мог бы добиться гораздо большего. А тот факт, что я спросил свою мать, означает, что я говорю серьёзно. Очень серьёзно. Я… просто подумал, что тебе будет интересно это знать. — Понятно, — прошептала Гермиона, выглядя ошеломлённой. — Простите, мне нужно… нужно уйти! — выдавил он из себя и быстро проскользнул мимо неё, чтобы уйти подальше от неё, от ситуации, от собственной лжи, от всего. Это была последняя ложь, которую он сказал, чтобы пощадить её. Он больше не мог этого выносить. Было слишком больно. Гермиона сглотнула. Потом сглотнула ещё раз. Она смотрела на озеро, но ничего не видела. Она была так уверена … Какое-то время она была так уверена, что… что… Возможно, она была не совсем неправа. Казалось, у него были к ней какие-то чувства. Но какая разница, испытывал ли он к ней чувства, если был готов игнорировать их ради того, чтобы продолжать преследовать идеалы чистоты крови? Она желала ему всего наилучшего. Правда желала. Просто больше никогда не хотела видеть его. С неё было достаточно. Если он не мог отбросить свои предрассудки и дать им шанс, то он не заслуживал того, чтобы она переживала о нём. Она заслуживала лучшего, чем тосковать по тому, кто презирает её за такую ​​незначительную вещь, как рождение от не волшебников. Если у неё и навернулись слёзы, то только потому, что она была так измотана, что едва могла стоять на ногах, и теперь ей предстоит вернуться в Большой зал, чтобы смириться с тем, что сегодня ночью погибло слишком много дорогих ей людей. Какая же она глупая, что хотела сначала посмотреть, не получит ли она что-нибудь хорошее, прежде чем столкнуться с этими потерями. Это не имело значения. Он ей не был нужен. Её друзья будут рядом, как и она будет рядом с ними. С трудом выпрямив спину до боли, она медленно и целенаправленно пошла обратно.