Директор Мин

— Ага, то есть ты считаешь, что плюшка, которая хочет любви, могла бы разбить нос? — спрашиваешь ты и смех Чонгука подхватываешь. — Ну, бывают исключения, ты же не каждый день носы ломаешь. — Тоже верно… Друг на друга посмотрев, снова смеётесь и не замечаете, как негативные мысли заглушаются. Оно и к лучшему, мозг хоть немного должен отдохнуть. — Т/И~яяя, пойдем домой, если честно я устал. — Ахах, идём… Беседы ни о чём, громкий смех и приятная усталость, сопровождают вас до самого двора. Хорошее настроение забрало с головой и ты почти веришь в это. Но подойдя к двери подъезда, замечаешь знакомую машину. Иллюзия радости исчезла также быстро, как и твоя улыбка. — Что она тут забыла? — напряжённо спрашиваешь ты. — Не знаю, но мне тоже интересно, побежали, — снова схватив тебя за руку, тараторит Гук и через несколько минут вы входите в квартиру. Пройдя в зал, вам предстала интересная картина: Айрин сидит на кресле со стаканом воды и плачет. «Мда, актриса из тебя хреновая» — думаешь ты, Чонгукову руку не отпуская. Он это замечает и тебя собой закрывает, так, что только макушка из-за плеча выглядывает. — Здравствуй, Айрин, — сухо приветствует Гук и всхлип громкий слышит. — Что-то случилось? — не дождавшись приветствия, спрашивает Чон, но снова лишь слёзы получает. Ребята наблюдают за этим, косые взгляды то на девушку, то на вас кидают. Чонгуку это начинает надоедать, поэтому он решает воспользоваться недавней информацией. — Вид у тебя какой-то странный, как себя чувствуешь? — Гук, успокойся, — выдержав паузу, говорит Мин и младший на него взгляд не понимающий кидает. — Чонгук, давай уйдем, пожалуйста, — еле слышно шепчешь ты и парня за руку немного тянешь. А он понять не может, что происходит и почему его хёны так странно себя ведут, стерву эту защищают. Он к тебе поворачивается и просит в комнату пойти, успокоится, а сам он придет скоро и увезет куда-нибудь. Губу закусив, в глаза младшему заглядываешь — подтверждение его словам ищешь. И находишь, когда Гук улыбается мягко, совсем по родному, как Джин улыбается и от этой улыбки легче становится. Ты немного успокаиваешься на Кима взгляд направляешь и он без слов понимает, что тебе лучше. Ты ему в подтверждение киваешь и за дверьми кухни скрываешься. Это непередаваемое ощущение, когда чувствуешь защиту и поддержку от кого-то близкого. Тебе этого не хватало, но виновата в этом только ты. — Пыталась быть сильной с теми, кто знает меня как свои пять пальцев — бред… — шепчешь ты, стакан воды набирая. Подумать над дальнейшими планами пытаешься, но немного открытая дверь, отвлекает тебя. Подходишь, руку протягиваешь, захлопнуть её хочешь, но слова с зала быстрей до слуха доходят. Ты сомневаешься, дверь почти закрываешь и все же слушаешь, любопытство своё успокаивая. — Хён, почему я должен выражения подбирать? — возникает Гук. — Чонгук, она девушка, тебе это ни о чем не говорит? — через силу отвечает Мин. — Я конечно всё понимаю, она тебя там в кабинете развлекает, но меня это никак не касается, — продолжает Чон, голос повышая — ты же ничего о ней не знаешь, а она только к тебе подлизывается, с остальными как с отбросами общаясь! — Чонгук! — не выдерживает Юнги, взгляд поднимает и Гук поклясться готов, столько отчаяния в глазах хёна, он всего дважды в жизни видел… Он сказать ещё что-то хочет, но язык не поворачивается, слишком ему Мин дорог. Младший на Джина смотрит, хоть от него объяснений услышать хочет, но тот лишь за девушкой наблюдает. А она всё так же всхлипывать продолжает, кое-как слёзы из себя выдавливает, руками трясущимися глаза протирает и вздох глубокий делает. Джин это видит, но сомневается немного, вдруг правду сказала. — Окей, хорошо, спрошу прямо, почему она здесь? — кулаки сжимая, спрашивает Гук и злость успокоить пытается. Снова тишина и ты уже хочешь к ним выйти, за волосы эту даму оттаскать и без выяснений за дверь вышвырнуть. Но когда терпение сходит на нет, ты понимаешь, что лучше бы дверь закрытой оказалась… — Беременна… — одними губами повторяешь ты и стакан на пол роняешь, тут же внимание привлекая. Напряжённый Чимин тут же оживляется, кричит всем, что сам тебе поможет и в мгновение рядом с тобой оказывается. — Т/И, всё в порядке? — Да, Чим, всё хорошо, просто теперь, у меня нет его… — Кого? — Юнги… — Айщ, Т/И, не говори так, ребенок ничего не значит. Вы его к себе заберёте или помогать будете, по выходным вату сладкую уплетать, пока колесо обозрения круг свой делает… — тараторит Чимин и ты невольно представляешь. Нежные улыбки, теплые объятия с причиной или без. Вечерние прогулки за ручку, нежности разные и всё это вместе, вдвоем, как одно целое… Но противная реальность по лицу бьёт, на землю из мечтаний опускает и первые слёзы роняет. Не сможешь ты у ребенка отца забрать или с матерью разлучить. Тебе проще самой страдать, чем ребенку, ещё не родившемуся, вред приносить. — Т/И, ты меня слышишь? — Пак испуганно спрашивает и за плечи тебя тормошит. — Чим, я в порядке, не переживай, — улыбку выдавить пытаешься. Получается криво, совсем не по настоящему, не по живому. Но тебе кажется, что улыбка больше не оживет. Твой противный босс, петух напыщенный, что принес в твою жизнь кучу проблем и нервов, становится официально занятым. И тебе совсем не важно, что он никаких слов по этому поводу не сказал. Ты просто не сможешь претендовать на него. Лишь отблагодаришь за то, что любовь в твою жизнь принес. И не страшно, что забрал самостоятельно. Ты это чувство сохранишь и до конца с собой пронесешь, никому больше не показывая. — Т/И, можно тебя на минуту? — неожиданно на кухне раздаётся и ты на голос оборачиваешься. — Да, конечно, — тут же отвечаешь ты и на ноги поднимаешься. — Ты не против пройтись? — спрашивает Юнги, на что ты соглашаешься. Под удивлённые взгляды, квартиру покидаете и на детской площадке, в качели усаживаетесь. На тебя тут же воспоминания накидываются, как ты на этих же качелях из-за слов Намджуна сидела, а после кровь чужую проронила. Ты ухмыляешься еле видно и думаешь, что хоть как-то смогла Айрин напакостить. Юнги молчит минут пять, с мыслями собирается и всё-таки говорить начинает: — Т/И, прости меня… — Юнги, тебе не за что извиняться, у нас была слишком напряжённая ситуация, поэтому я тоже виновата… — Я всё-таки был прав… — Мм, в чем? — В том, что ты не стерва вовсе, только понял поздно, теперь выкручиваться как-то надо. Теперь ты замолкаешь, слова подбирая. Вдруг поговорить больше не удастся, а тебе голос Мина запомнить хочется. — У неё всё хорошо? — У Айрин? — Ага. — Вроде да, говорит испугалась сильно, когда на неё гопники какие-то налетели. — Хах, весело. — Не очень, ты её нос видела? — Юнги… это я сделала. — Не понял… — Я тот самый гопник, я ей нос разбила. — Ты серьёзно? — Ага. — Ммм, а я знал, что не может такого совпадения быть — ты «упала», и на неё «напали». — Ага, но я теперь боюсь, вдруг я малышу навредила. — Не, я думаю всё хорошо, — говорит Мин и прямо в глаза смотрит. Как там говорят? Искра пробежала? Так вот, тут целая бомба взорвалась. Ты на него смотришь, оторваться не можешь. Ещё ни разу такого не было и тебя это пугает, одновременно притягивая. Сколько вы так сидите — неизвестно. Но вас кажется, что каждая частичка лица отпечатана в памяти настолько, что с закрытыми глазами сможете портрет нарисовать. — Юнги… — неожиданно произносишь ты. — Да? — Возможно, тебе покажется это слишком странно, но можно я… — замолкаешь ты, потому что понимаешь всю нелепость ситуации и уже хочешь оправдания придумать, как чужие губы чувствуешь…