Заново научить любить

— Ичи, Ичи, не умирай! Не оставляй меня одну, пожалуйста, только не оставляй меня одну… — Карин, ты очень сильная. Ты переживешь все невзгоды и обязательно будешь счастлива, — с легкой улыбкой на лице произнес рыжеволосый. — Я боюсь… У меня больше никого не осталось. Ты же обещал, что никогда не оставишь меня одну! Обещал после той катастрофы, что всегда будешь рядом! — Прости, откуда ж мне было знать о болезни? — Может, ты еще поправишься… — в голосе черноволосой девушки звучала слабая, но такая нужная для жизни надежда. — Прости, но маловероятно… кха… я буквально чувствую, как смерть тянет свои холодные руки к моей душе… — А как же я? Как же я, Ичиго? — тихий, полный боли и отчаяния голос девушки, потерявшей даже последнюю слабую надежду. — Ты? Ты будешь жить, Карин. Закончишь институт, выйдешь замуж, родишь детей и… кха, кха… будешь улыбаться. Не так фальшиво, как улыбалась последние недели, а искренней улыбкой счастливого человека. — Не получится… иметь детей… не получится… — Прости…кха… я забыл… — Надо устроиться на работу… — Сейчас в этом нет нужды. Мой банковский счет в твоем полном распоряжении… кха, кха… ты обязательно… кха, кха, кха… будешь счастлива… Рыжеволосый парень начал кашлять без остановки, прижимая руку ко рту. Карин с ужасом смотрела, как между пальцев тонкой струйкой течет красная жидкость. Кровь. Она окрашивала одежду ее брата, неся с собой только смерть. Не долго думая, черноволосая выскочила из палаты, взглядом ища медсестру. Та нашлась в каком-то кабинете. Сидела и с пофигистичным видом красила свои длинные ногти, хлопая глазами. Стерва. — Врача в двести вторую палату, немедленно! Медсестра никак не отреагировала. Она просто продолжила своё занятие, бросив мимолетный безразличный взгляд на Карин. — Слушай сюда, ты! - прошипела Карин. - Если в течении минуты в двести второй палате не появится врач, ты лишишься своих прекрасных волос и наманикюренных ноготков, уж поверь мне... И Куросаки, не дождавшись ответа, бросилась в чёртову палату с отвратительно белыми стенами. Паника накрыла ее с головой. Брат - единственный родной человек, который у нее остался. Она не хочет потерять еще и его! Угроза, похоже, всё-таки сработала, так как через несколько бесконечных для Карин мгновений, обречённо смотревшей на не перестававшего кашлять Ичиго, в палату вбежали медики. После беглого осмотра рыжеволосого парня увезли в реанимацию. Последним эту злосчастную комнату покидал лечащий врач Ичиго. — Мы сделаем все возможное, Куросаки-сан, не переживайте так, — мужчина лет сорока пяти постарался приободрить девушку, которая, казалось, сейчас расплачется, а затем и он удалился в операционную. — Пожалуйста, сделайте так, чтобы он жил… Пожалуйста… сделайте… жил, — дыхание было тяжелым и сбивчивым, словно Карин пробежала километров пять без остановки. Тоже покинув эту ненавистную палату, Карин села на ближайший стул и, обняв саму себя, стала ждать, мысленно повторяя одну и ту же фразу: “Живи, Ичи! Пожалуйста, побудь со мной еще немного…” Через долгих два часа усталые медики начали покидать операционную. К ни на что не реагирующей девушке, которая все это время размышляла о своей жизни в целом, подошел уже знакомый нам лечащий врач. Глаза у него были красными, откровенно вопящие о частом недосыпе, а в уголках глаз залегли усталые морщинки. Тяжело вздохнув, Карин все же подняла на него взгляд. Если в начале у нее и была хоть какая-то надежда, то сейчас, увидев полный сочувствия взгляд, она лишь обреченно уронила голову. — Простите, Карин-сан. У вашего брата открылось внутреннее кровотечение, из-за чего он не смог дышать. Нам не удалось его спасти. Карин молчала. Слов не было. — Знаете, ваш брат заслуживает уважения: все-таки он смог продержаться на последней стадии целых три месяца. Даже не представляю, какую боль Ичиго-сан терпел это время… — он хотел сказать что-то ещё, но Карин его прервала: — Ясно, спасибо вам за старания. Могу я… посмотреть на него? — немного запнувшись, спросила она. — К-конечно… Не собираясь слушать что-то ещё, Куросаки вошла в операционную, где лежал её брат. Карин не верила, что это его конец. Казалось, что он просто спокойно спит, и только сильная бледность и уже немного прохладная кожа опровергали это. Что-то капнуло. И еще раз. Соленые капли градом катились из глаз девушки, но она, казалось, этого совершенно не замечала. Сейчас Карин осталась один на один со своим самым заклятым врагом. С болью. Ее покинули все: сначала мать, затем сестра и отец, который хоть и вел себя как дурак, был очень дорог сердцу, и, напоследок, любимый братик. Одна, совсем одна. Одна навсегда. “Как же больно…” — с этой мыслью она просто потеряла сознание, упав на ткань, покрывавшую сейчас её брата.

***

В том странном забвении с ней был братишка, который обнимал ее и одними губами нашептывал: “Все будет хорошо, Карин, все будет хорошо!”

***

Пришла в сознание девушка в какой-то палате с бежевыми стенами, придя к выводу, что от тела брата её оттащили. Тяжело вздохнув, Куросаки села и осмотрелась. Палата была такой же, как и у брата, только окно выходило на другую сторону улицы. Спустив босые ноги на холодный пол, Карин тихонько встала. Тут же накатила знакомая слабость, но упрямство не позволило упасть. “Блин, а чего я, собственно, ожидала?” — саму себя спросила девушка — “Даже не могу припомнить, когда нормально спала в последний раз…” В палату вошел лечащий врач Ичиго. Когда он увидел, что Карин стоит, то строго произнес: — Вам нельзя вставать, Карин-сан. У вас сильное истощение организма и… — Меня это не волнует, — безразличным голосом прервала его Куросаки. — Но как же, ведь… — попытался возразить тот. — Не беспокойтесь, со мной все в порядке. Глаза Карин, смотрящие будто бы куда-то сквозь него, заставили доктора вздрогнуть. — Карин-сан… — тяжелый вздох. Затем мужчина протянул руку к карману и достал оттуда конверт, — Вот. Ваш брат просил передать его вам, когда он умрет. — Когда… умрет? — Да, он написал его три дня назад и заставил пообещать ему, что письмо попадет вам лично в руки, — с этими словами мужчина протянул конверт Карин. — Значит, он знал… — дрожащие руки принялись распечатывать последнее послание брата. Глаза бегали по строчкам, которые брат писал с любовью. На сердце становилось теплее, на губах сама по себе появилась слабая, неуверенная улыбка. Убрав письмо обратно в конверт и положив в карман, девушка оделась и вышла на улицу. Как только она соберет вещи и продаст квартирку, то вернется обратно в Токио, в город, откуда они с Ичиго уехали несколько лет назад.