Ваниль и буйное море. (Сборка непонятного)

Картина моментально меняется перед глазами у молодого мага. Со своим высоковатым (уж больно слишком особенно для людей своего окружения) ростом Забини умудрился стукнуться, впоследствии чего из тонких уст вылетело парочку неприличных эпитетов. － Тео, душка, - начал тот, но предложению стоило закончиться, как только Блейз настрожился от нехарактерных звуков с кухни, которая находилась действительно неподалёку.

***

Синева переливалась в разнейшие оттенки небесно-голубого и фиолетового, по телу прошлось некое, скользкое и действительно противное тепло, от которого сейчас кто-бы угодно вздрогнул, но тело нездорового цвета лежало также беспощадно прямо, надеясь на силы позвоночника и его мозга. Легкий ветерок заставлял бутоны － головы без разума все активнее и активнее развиваться в ярых танцах, словно бы, они испольняли фламенко. На небе неподвижно в очереди стояли белоснежные облака, которые так и были полны желанием выхватить у небесного светила по лучику. Приятное, будоражующее ощущение все дальше заставляло слегка изгибаться в спине, что не совсем было характерно для Нотта. Но особого выбора не было, теплые пальцы проходились по предположительной линии позвоночника. Парни совсем забыли про приличие, ведь находились они далеко не в одном из своих изученных, как пять пальцев, домах.. Но темнокожий решился забыть про это ненадолго. На губах уже выступали легкие ниточки слюны, заставляя почувствовать что-то большее, чем тепло, жар, охватывающий и внутренности. Сердце, буквально, выпадало из груди грубым мешком. Нотт дергано отстраняется первым, параллельно этом юноша потянул за собой полупрозрачную нить слюны, с которой играли лучики солыншка и окружающий, задний фон. － Мальчики, наконец-то я вас нашла, - легкий, бархатный женский голос звучит за кустами, которые были обвешаны белыми розами. Тот же бледнолиций обладатель темных волос дергается, пытаясь разорвать упрямую нить слюны. Блейз инстинктивно надавливает на позвоночник под серым свитером. Обладательница светлых волос загоняется в легкую краску, она милосердно улыбается, стараясь не захихикать, при виде смущенного Тео, которые зажимал горящее лицо ладошками и не так сильно растерянного Забини, который скрупулезно вытирает внешней стороной ладони ту самую слюну, и параллельно смотрит куда-то далеко в сторону. － Все ждут вас за столом, - проговаривает та и “исчезает” за кустами, усердно пытаясь не вспоминать о подобных глупостях в своей молодости.

***

Перед глазами все дико плывёт, но Теодор напрягает зор. Теплые руки ласкают худющие персты. － Тео, душка...- полушепотом проговаривает Забини, печально улыбаясь. Немой взгляд глубоко ступора от Нотта заставил Блейза выдохнуть и продолжить накручивать слова, - Рабастан Лейстрейдж, его все еще не поймали, некоторые министерские подозревают, что это именно он собрал остатки Пожирателей и.. － Вместе с ними пытаются отомстить за .. него? - прервав словесный поток парня, высказал свое мнение Тео. － Не первый раз говорю это, но ты такой умный, - улыбнувшись уже не так тоскливо, проговорил темнокожий маг, старательно и быстро сжигая расстояние. Бледнолиций почуствовал острую боль, как только Забини “навалился” (слегка грубо сказано) на грудь. Желание парня о мягком, поддерживающем поцелуе, перед самы острым деликатесом отвергнули. － Что произошло с моим домом, Блейз? - грубо отрезал обладатель еле видных веснушек. До него не сразу дошло, что это не его дом, Мерлин побери. － Душка..Ну.. － Повторяю: что произошло с моим домом? С моим семейным особняком, Забини? - каждое словечко становилось все острее и грубее, каждое давило на сердце, оставляя гематомы с синяками. － Половина сгорела.. - еле слышно говорит тот, - узнал об этом только сегодня, приходили из Минестерства, открыли дело непонятно зачем.. Мне удалось унести тебя только тогда, когда горела небольшая, определённая часть дома, - выдыхая продолжал тот вести печальную речь. У Теодора судорожно дрогнула губа, он чувствовал себя слегка разбитым, да и вообще, воспринимал всю информацию мутно, не сразу. Осознание того, что последнее, что осталось от воспоминаний о семье сгорело － убивало. Ничего не осталось. Просто пустота. Руки Забини ложатся на уцелевшие плечи любимого, он тепло выдыхает, и обжигает дыханием ушную раковину Тео. Своего драгоценного Тео. －..Все будет хорошо, - растерянно проговаривает тот, копаясь в густых волосах цвета спелой смолы.