Вознесение в вечность

Думаю, начало рассказа об этом путешествии длиною в восемнадцать лет можно начать именно с Парижа. Скорее, даже его нужно начать именно со столицы Франции. То был 1927 год. Именно в этих годах преступник Грин-де-вальд вновь оказался на свободе. По слухам, он смог обвести вокруг пальцев мракоборцев, перевозивших его из американской тюрьмы в Европу. А также он обосновался именно в Париже. Да, не лучшее время для путешествия во французскую столицу. Приехала я во Францию осенью, надеясь застать благосклонную погоду, примерно такую же, какая стояла в Риме, пока была там. Но меня ждало разочарование. Было достаточно прохладно и частенько лились проливные дожди. Как я выяснила, подобная прихоть природы не является бытовой для французов. Хозяйка гостиницы, мужчина средних лет в фойе, пожилая дама на железнодорожной станции: все мне говорили, что мне очень повезло, раз уж я оказалась в романтической столице именно в период, как я сама нарекла его, тропических дождей. Сама я не думаю, что мне везло. Наоборот же, это один из звоночков моей неудачливости. Таких звоночков будет еще много. Кстати о гостинице: заселилась я в недорогую гостиницу в магической части Парижа. Номер был не особо просторный. У одной стены стояла деревянная двуспальная постель с жестким матрасом и пропахшими хозяйственным мылом простынями. В паре мест были слабо заметные разводы. Половицы в паре мест жутко скрипели, также как и петли двери. Прямо напротив постели находилась пара окон, открывающих обзор на улочку. Прямо под окнами был цирковой шатер. Я приняла тогда решение, что обязательно должна сходить в него и посмотреть, что же там интересного есть, раз уж там такой большой, шумный поток посетителей. И именно из-за этого потока посетителей я, кстати говоря, никак не могла уснуть после изнуряющего путешествия. Очень хотелось спать, на самом-то деле, но, увы, я была несчастной обладательницей безумно чуткого сна в те года своей жизни, и гул очереди под окнами действительно не давал мне уснуть. А закрыть окно — не закроешь, в номере становилось невозможно душно и появлялось легкое головокружение от нехватки кислорода. Эх, это сейчас мне не страшен никакой шум, и я могу спать и под гул самолетов. Привыкла. Так как я не могла уснуть, взяла в руки потрепанную книжку, которую стащила с какой-то барахолки в Италии, так и не расплатившись. Да, действие не достойное леди, но, увы, тогда я забыла кошелек и… Ладно, оправдываться больше не буду. Я открыла книжку на первой странице и, наконец, погрузилась в чтение, надеясь скоротать так время до вечера. Так и получилось. За книжкой я провела время до самого вечера. Как только на улице начало темнеть, я загнула уголок странички и прикрыла книжку, положив ее на подушку. Встав с постели, засобиралась на прогулку, в течение которой хотела рассмотреть магический Париж. Длинная юбка до щиколотки, сшитая по фигуре, из какой-то плотной, плохо тянущейся ткани. Наверх пошла белоснежная блуза с рукавом три четверти и какими-то узорами, вышитыми на ней. Темная жилетка, отливающая холодным зеленым. Изящные, утепленные туфли на небольшом каблуке. А сверху мантия, скорее подходящая на элегантное женское пальто. Она плотно прилегала к спине, но вот от копчика уже начинала свободно струиться. Мой выбор был таков. Оказавшись на улице, я решила отложить поход в цирк. Очереди были больно большими, а желания стоять в них лишь ради какого-то вшивого билетика у меня не было. Мало ли, вдруг когда подойдет моя очередь, у кассира не останется даже на последний ряд. Поэтому я побрела по улице, рассматривая все вокруг себя. Не знаю, сколько я провела, блуждая по магическим, во многих смыслах, улицам Парижа. За это время я успела посидеть в кафе, попивая горячее кофе с мягкими воздушными круассанами. Побывать в Париже и не поесть в кафе круассаны, смотря задумчивым взглядом на Эйфелеву башню, — сравнимо греху. Поела в кафе круассаны — сделано. Осталось только посмотреть задумчивым взглядом на башню, и можно будет считать поездку во Францию плодотворной. Этот день был удачным, и я даже не заплутала, что меня очень радовало. Я сходила в душ, помыв только волосы каким-то шампунем, подозрительно напоминающим желе. Хозяйка на мои вопросы сказала, что это просто шампунь, который они варят сами, и я поверила ей. Попыталась. Когда моя голова коснулась подушки, я почти сразу же погрузилась в глубокий сон. Но из-за усталости всю ночь провела, ворочаясь. Во сне виделись какие-то кошмары, которых по пробуждению вспомнить уже не могла. К тому же ночью я пару раз просыпалась от сквозняка. В щели в окнах в комнатку залетал холодный ветер, а старое, истончившееся от времени одеяло ни капли не грело. Ночь была беспокойной и я вовсе не выспалась. На следующий день я вновь собралась гулять, бродить по Парижу. Вчера не особо далеко зашла, ведь вышла уже вечером. Сегодня же вышла в районе часа, с надеждой пройти как можно дальше и увидеть как можно больше. С утра я плотно поела и, стараясь не обращать внимания на легкую сонливость после ужасной ночи, отправилась на прогулку. У меня было твердое намерение исследовать Париж. Хотя бы магическую его часть. Когда на улице было уже темно, я вдруг осознала, что понятия не имею, где я и как мне вернуться обратно в свою гостиницу. Я — балда и растяпа. Пойти гулять по чужому городу, надеясь исследовать его, и не взять даже карты. Они ведь продавались в магазинчиках, которые я проходила. И, кажется, даже хотела купить одну. Так что же меня остановило? Одному Мерлину известно. Я остановилась у одного фонарного столба и стала осматриваться вокруг себя. Стеснительность и незнание французского языка отрубали такой вариант, как подойти к прогуливающимся волшебникам и попросить их указать мне нужное направление. Поэтому оставалось лишь гадать, куда податься, чтобы не заплутать еще больше Что ж, по-видимому, я выглядела больно потерянной, раз уж ко мне подошла высокая француженка, одетая по последней моде. Хотя, в этом я не уверена, мне не часто удавалось уследить за модными веяниями. Ее пухлые губы украшала красная помада. Настоящая красавица. Леди защебетала что-то на своем французском, пока я смотрела на нее глупеньким взглядом и не могла ничего ответить. Как только она осознала, что я нездешняя, то перешла на довольно недурный английский с лишь легким, изящным французским акцентом. -Мадам, вы потерялись? Вам нужна помощь? — ее акцент определенно легко влюбит в себя любого. Но она не особо внушала абсолютное доверие к себе, скажу честно. Но кусать руку, которая предлагает тебе помощь, весьма глупый поступок. -Да… Я потерялась и теперь не знаю, как вернуться в гостиницу. Я только вчера приехала и еще совсем не успела разобраться в городе. Я назвала ей название моей гостиницы, и она взяла меня под руку, начиная медленно идти вместе со мной в неизвестном для меня направлении. Благодаря своим путешествиям по странам я начала немного разбираться в людях, хоть и продолжала быть растяпой и невнимательной, вечно витала в облаках. — Мадам, я с удовольствием помогу вам, взамен лишь на небольшую просьбу, даже предложение. Выпейте чаю со мной и моими друзьями. Я думаю, вам это будет на руку. Иметь друзей в чужом, незнакомом городе — всегда хорошо. Ну что, вы согласны со мной? Пойдемте. Теперь ясно, куда эта французская леди вела меня. Знакомить со своими друзьями. А не выйдет ли мне это знакомство боком? Судя по тому, как мадам начинала постепенно идти все увереннее и быстрее, ей, похоже, даже не нужно было мое согласие. Она уже не желала отступать от намеченного пути и была весьма уверена, что я соглашусь. И я согласилась. Дурочка. Это был еще один звоночек моей неудачливости. -Да, думаю, вы правы. Друзья в Париже мне не повредят. Пока мы шли и я мучалась своими переживаниями, что эта леди может устроить мне те еще неприятности, она назвала свое имя — Винда Розье — и заставила меня представиться. Девушка также успела разболтать меня, что было на самом деле легче легкого. Она узнала мою цель визита в Париж — простое путешествие, желание узнать что-то новое. Узнала, что я — шотландка и даже постаралась максимально дружелюбно попросила у меня, чтобы я сказала что-то с шотландским акцентом. Я произнесла для нее шотландскую фразу, вспоминая свой «ужасный» шотландский акцент: «This place is pure hoachin wae bawbags». Винда чуть нахмурилась, видимо, пытаясь распознать мой, невыносимый для многих акцент. Как только я вновь повторила эту фразу чуть медленнее по ее просьбе, девушка без ошибок повторила с довольной, самовлюбленной улыбкой. — Что значит эта фраза? — сразу же спросила Розье, смотря на меня почти в упор. Она шла уверенно, даже не смотря на дорогу, а сверля меня своими блеклыми, зелеными глазами. — Это место кишит идиотами, — уже без акцента объяснила я девушке, и та легко рассмеялась, качая головой. — Не очень приятная фраза. Я лишь пожала плечами. Прекрасная фраза, по моему мнению. Мы дошли за пару минут до статуи девушки, служащей порталом между обычным Парижем и магическим. Отсюда я уже знала, как добраться до своего временного места проживания и ко мне закралась мысль, что прямо сейчас можно вежливо попрощаться с мадам Розье и дойти до гостиницы самостоятельно. Мне не особо удавалось расслабиться в ее обществе, даже когда она старалась быть со мной дружелюбной. И Винда замечала это и продолжала попытки очаровывать меня. Но вот возможные не очень честные мотивы мадам меня пугали. Розье, возможно, поняла, что я хочу улизнуть от нее и знакомства с ее друзьями, или она решила поторопиться, чтобы быстрее добраться до того места, куда она меня почти что тащила. Винда ускорила шаг, и ее хватка на моей руке стала чуть более сильной. Она быстро вынула палочку из специального чехла на боку и, коснувшись стены ее кончиком, протащила меня на магловскую часть Парижа, буквально не оставляя мне никакого выбора. Остальную часть пути девушка продолжала отвлекать меня от желания повернуть назад и все-таки добраться своими силами до гостиницы. Мадам Розье продолжала спрашивать про мою жизнь, выяснила, где я училась и как, какого происхождения. Через не особо большой промежуток времени мы прошли в дом, и девушка сразу же указала мне на гостиную, куда я послушно и прошла. Розье, перед тем как прикрыть дверь, сообщила мне, что сейчас вернется, лишь позовет остальных. После тихого стука двойных дверей друг об друга раздался такой же тихий щелчок замка. Она заперла меня здесь. Я подошла к двери и, чтобы просто проверить, подергала ручку. Все-таки заперта. После отошла и опустилась на софу с низкой спинкой, которая стояла в углу, рядом с высоким книжным шкафом. Признаю, это было достаточно уютное милое место. Если бы не четкое ощущение опасности, витающее в воздухе, подобно прохладному сквозняку, как в моем номере. Только вот в комнате тот легкий сквозняк лишь вынуждал сильнее кутаться в худое одеяльце, а здесь же он был метафорическим. Он заставлял мысленно метаться по комнате и искать то ли безопасное место, то ли способ выбраться отсюда и сбежать. Но я приросла к мягкой софе, обитой темно-зеленым вельветом. Пару минут я гуляла взглядом по комнате, неизменно возвращаясь к окну. Я пыталась найти вещь, за которую можно было зацепиться и отвлечься от настойчивого чувства страха. Пока я упорно сверлила взглядом то дверной проем с запертыми дверями, то окно, в котором сновали по улице маглы, дверь вновь щелкнула и раскрылась. Я тут же дернулась и вытянулась по струнке, сразу же смотря в сторону дверей. Винда прошла в гостиную. За ней парил поднос с фарфоровым набором для чаепития, две чашки на блюдцах, сахарница и небольшой чайничек. Поднос опустился на низкий кофейный столик. Розье улыбнулась и присела напротив меня. Вроде бы дружелюбно, но почему-то эта улыбка отдавала каким-то оскалом. — Господин спустится через пару минут. А давай выпьем чаю и поболтаем, пока ждем его. — Она закинула ногу на ногу. Розье взмахнула палочкой, и чайник плавно приподнялся над подносом и разлил по двум чашкам ароматный черный чай — Господин? — несколько опешила я, хоть и старалась не подавать виду. Вроде она привела меня сюда знакомиться с друзьями. Какой еще господин? В голову пришел лишь один человек и встречи с ним я уж точно не хотела. Знакомство с Грин-де-вальдом было не очень желаемо для меня. Но ведь это не обязательно будет этот беглый преступник? Может, она просто работает экономкой в этом доме на какого-нибудь волшебника или, на крайний случай, магла. Я же не могу быть настолько невезучей, чтобы во второй день своего пребывания во Франции наткнуться на главного врага волшебного мира. Винда ничего не ответила, лишь несколько снисходительно улыбнулась мне и задала ответный вопрос, смотря в упор в мои глаза: — Сколько сахара добавить в твой чай?