Вознесение в вечность

      Под пристальным взглядом мадам Розье я старательно делала вид, что пью чай. Наверняка она догадывалась о том, что я лишь имитирую глотки. Чтобы расслабить меня Винда улыбнулась, снова возвращаясь к старательному подражанию дружелюбия по отношению ко мне. Но все равно ее взгляд выдавал в ней кошку, довольную тем, что ей удалось словить мышь. Если и не схватить в свои лапы, то уж точно загнать в ловушку.       — Селин, — впервые она назвала меня по имени. — Почему ты так напряжена? Тебе нечего бояться, я же говорила, что познакомлю тебя с друзьями. Спокойно пей чай и ни о чем не беспокойся. — Она не была достаточно убедительна, чтобы мысли о Грин-де-вальде, наконец, заткнулись, и я могла успокоиться.       Я перевела взгляд с Винды на бумажные обои с не сильно ярким цветочным узором, который идеально гармонировал с обстановкой. Такие обои нынче можно увидеть в любом доме в Европе. Мода, если задуматься, делает с человечеством страшную вещь — лишает личности. Это заметно на примере даже такой неважной мелочи, как обои в домах. За этот год обои такого же типа, или же точно такие же, я видела и в Риме, и в Лондоне. Теперь к этому списочку присоединился и Париж. Следующим пунктом была Вена. Думаю, я увижу эти обои и там тоже. Готова поспорить на.… Не знаю, на что. Жду предложений от вас.       — Это вы выбирали обои? — выпалила я, сразу же переводя взгляд на Розье. Лишь на мгновение мне показалось, что девушка выпала из душевного равновесия, сбитая с толку моим вопросом. Но в следующую же секунду она вновь вернула себе уверенный вид, снисходительно улыбаясь. Я же продолжала внимательно смотреть в ее глаза.       — Нет, — она как-то недобро улыбнулась, скорее даже ухмыльнулась. — Выбор делали прошлые жильцы.       Что-то в ее словах было странным, и это же «что-то» несколько насторожило меня, что я решила больше не упоминать темы, касающейся так или иначе убранства дома. Не знаю, что конкретно показалось мне не таким. Может, странный блеск в ее глазах, когда она упоминала о прошлых жильцах.       В этот момент двери тихо раскрылись, и в комнату вошел тот самый господин. Пока я не поднимала на него взгляда, где-то внутри моей груди теплилась надежда, что я не попала по своей неудачливости прямо к главному преступнику десятилетия, если не всего нашего столетия. Но как только мои глаза взметнулись выше, в сторону гостя, эта надежда была разбита вдребезги. Рядом с дверью действительно стоял Геллерт Грин-де-вальд собственной персоной.       Наверное, если бы не его разноцветные глаза и белые волосы, я бы не узнала в нем того изможденного, патлатого узника, взгляды которого ловила на себе с плакатов о розыске.       Самое жуткое в тех плакатах было именно то, как Грин-де-вальд смотрит прямо в камеру немигающим взглядом хищника, следящего за своей добычей перед роковым прыжком. Его худоба и впалые щеки только усиливали эффект, которого добивались министерства всех стран — запугать население, чтобы ни у кого не возникло и мысли встать на сторону Грин-де-вальда.       Сейчас же Геллерт Грин-де-вальд выглядел… отлично. Он был одет не в тюремную робу, висящую мешком на худом теле, а в новую, наверняка дорогую одежду, создавая вокруг себя особый шик. Волосы были обстрижены. Грин-де-вальд, видно, уже успел отъесть себе щеки и вновь стал крепким мужчиной, каким был до заключения в тюрьме, в Нью-Йорке.       Мужчина улыбнулся и преодолел комнату в пару широких шагов, но оставил между нами расстояние. Хотя мне казалось, что вот-вот он распахнет объятия и обнимет меня, несмотря на то, хочу я этого или нет, поэтому я отодвинулась дальше, упираясь поясницей в низкую спинку. Странное чувство, видеть этого преступника таким дружелюбным, мягким и… величественным. Представительным. В нем было что-то такое, что располагало его к людям. Конкретно ко мне.       — Винда, оставь нас наедине. Хочу поговорить с нашей новой подругой, — Грин-де-вальд посмотрел на мадам Розье.       — Да, господин, — послушно и как-то даже трепетно произнесла девушка и поднялась с места. Она окинула меня взглядом и вышла из гостиной, закрыв за собой двойные двери с тихим стуком.       На место, где ранее сидела леди, опустился блондин. Он взял чайничек и вручную налил в пустую чашку себе горячего напитка. Я упустила тот момент, когда она внезапно появилась, и сейчас немного удивленно смотрела на нее. Вновь подняла взгляд на Грин-де-вальда, который, заметив мое легкое удивление, лишь тихо хмыкнул. Мне было страшно. Но интерес съедал меня изнутри. Я хотела послушать, что он скажет.       — Позволишь налить тебе в другую чашку? Твой чай уже остыл, замечу.       Без моего согласия мужчина налил в новую чашку ароматный напиток и пододвинул ее ко мне по столу, немного скрипнув посудой о поверхность. Грин-де-вальд подозвал какого-то домового эльфа, и тот унес чашки с остывшим чаем. Я проводила домовика взглядом, как тот аппарировал, и посмотрела в чашку, ловя в чае свое расплывчатое отражение. Я не рискнула брать чашку в руки, просто сложила ладони на коленях в замочек, не отводя глаз от Грин-де-вальда. Я старалась ловить взглядом каждое его движение, готовая защищаться.       — Позволишь спросить твое имя, дорогая сестра-волшебница? — спросил он, не отводя своих чарующих глаз от меня       Во время дороги по Винде было видно, как она старается, чтобы дружелюбная улыбка не сходила с ее лица. Она старалась быть дружелюбной со мной. Прилагала усилия к этому. А Грин-де-вальд… Он был естественным, будто бы и правда был рад видеть меня здесь. Будто бы хотел, чтобы я была здесь. Приятное ощущение, хоть и странное. Оно вызвало во мне бурю непонимания к себе. Я рада, что мне рад преступник.       — Селин Монро, — вполголоса пробормотала я, не отводя настороженного взгляда от мужчины       — Красивое имя, Селин Монро. Я рад познакомиться с тобой и еще я рад, что теперь ты здесь, с нами. Мы с радостью примем тебя в нашу дружную семью. Поверь мне, теперь ты будешь в безопасности, — спокойно говорил он, продолжая быть таким же естественно дружелюбным       Я не отрывала от него взгляда. Мне вспоминались все те рассказы о Грин-де-вальде, которые я слышала будучи подростком, еще учась в Хогвартсе. Жестокий волшебник, который не поскупится на парочку непростительных в твою сторону. А то, каким представал он передо мной сейчас, вносило путаницу в мои мысли, из-за которой меня, как мне самой казалось, начинало подташнивать. Он казался таким добрым, из-за чего я подсознательно начинала его оправдывать. Глупая женская сущность. Наверное, это просто его природное очарование и харизма. Ведь я не раз слышала от знакомых, насколько он обаятелен и как легко переманивает к себе на сторону даже видалых мракоборцев.       — Мистер Грин-де-вальд, что вам нужно от меня? Зачем я здесь? Можно я пойду, наконец, домой? Я уверена, смогу найти дорогу обратно, — с легкими нотками нетерпения, волнения и страха произнесла я.       — Дорогая Селин, я хочу лишь помочь тебе обрести себя в этом мире. Я вижу в тебе сломленную душу, которой я хотел бы помочь. Ты ведь не откажешь мне в этом? Позволь мне объяснить тебе, за что мы боремся. И, я уверен, ты изменишь свое мнение относительно нас, относительно меня.       Грин-де-вальд встал из кресла и обошел столик. Он сел на одно колено передо мной и взял мои руки в свои. Я, чтобы не вызывать в мужчине возможного гнева, замерла, не вырывая руки, как хотелось, а пытаясь абстрагироваться от того, что в этот момент Грин-де-вальд удерживал мои ладони.       — Селин, страх в твоих глазах расстраивает меня. Но я знаю, кто виновен в твоем недоверии ко мне. Не думай, что я — негодяй, мечтающий установить мировое господство и поработить себе всех, как говорят многие мракоборцы. Нет, это не так. Я лишь жажду перемен. Разве к тебе самой никогда не закрадывались мысли, что многие обычаи, по которым живем мы сейчас — давно устарели? Я хочу построить новый мир, в котором каждому будет место. Каждому, даже маглам. И тем более, там будет место тебе. Особое место. И этот мир я хочу построить вместе с тобой. Вместе с остальными, кто поддерживает меня в этом желании.       Грин-де-вальд однозначно знал, о чем говорил. Его речь была уверенной. Он не прерывал зрительного контакта между нами. Его глаза утягивали в свой омут своей необычностью. Его голос убаюкивал и одновременно с этим заставлял задуматься о своей жизни. Переосмыслить каждую секунду, каждое мгновение, проведенное в скитаниях по миру, которые я сама звала путешествиями, для утешения себя. Грин-де-вальд продолжал держать мои руки в своих. Он ждал, что я скажу ему, каков будет мой ответ.       Я осторожно вынула свои руки из его хватки и сжала их в кулачки, положив на свои колени, отсела ближе к спинке и, поджав губы, тихо залепетала. Сама не ожидала, что мой голос будет звучать так тихо и робко. А ведь обычно мой голос достаточно громкий, от природы.       — Мистер Грин-де-вальд, я прошу вас, отпустите меня домой… — мои слова звучали, скорее, как вопрос.       Мужчина поднялся с колена и выпрямился в полный рост. Мне казалось, он должен был разозлиться. Если он и зол, то отлично умел скрывать эмоции. На его лице до сих пор было мягкое, естественное дружелюбие. Может, именно поэтому у меня тогда возникло желание поразмыслить над его словами еще, а не выбросить их как ненужный мусор? Грин-де-вальд протянул мне руку, чтобы помочь встать с софы и вновь с улыбкой заговорил       — Селин, я не могу позволить тебе идти в гостиницу одной. Ты мой друг, поэтому я надеюсь, ты не откажешь мне, если я предложу тебе переночевать здесь? Я попрошу домовиков, и они подготовят для тебя гостевую спальню. А пока что… Ты не голодна?       И снова никто не хотел слушать моего мнения. Грин-де-вальд уже сам все решил, это было слышно в интонациях, с которыми он говорил. Его вопрос звучал как утверждение, не поддающееся сомнению и обсуждениям. Он не ждал отказа и не желал слышать его. А я боялась что-либо возразить ему. Такое положение дел между Грин-де-вальдом и мной будет преследовать меня еще долгое время.       Под надзором его цепких глаз я вложила в его ладонь свою руку и поднялась с софы. Я постаралась не опираться на протянутую ладонь, хотя его жест был нацелен именно на то, чтобы помочь мне подняться. Не знаю, почему не приняла его помощь. Может, потому что он враг? Или потому что в моей голове была странная схема, что если бы я воспользовалась его помощью, то автоматически дала согласие на его предложения?       Я помотала головой, сжимая руки в кулачках. Я держала их по швам, как солдат, стараясь лишний раз не двигаться перед мужчиной. Будто бы сработал инстинкт — притворись мертвым и выживешь. Именно сейчас я и занималась этим. Можно сказать, притворялась мертвой, или, иначе говоря, кроткой и послушной, хоть и отказывала ему в данный момент.       Грин-де-вальд не изменился в лице. Он все также улыбался мне. Мужчина кивнул и отошел от меня, направляясь к двери. Грин-де-вальд развернулся, из-за чего низ его плаща немного взметнулся. Уходя, он бросил мне:       — Тогда я попрошу приготовить для тебя постель. Жди здесь.       В его голосе четко был слышен приказ, стальные нотки. Именно из-за этого я шлепнулась обратно на софу, как только двери закрылись за мужчиной. Я прикусила губу, готовая разрыдаться. Мне очень хотелось этого, но я чувствовала, что не способна на это в данный момент. Внутри меня все еще присутствовало напряжение, не дающее мне в некотором роде расслабиться и выпустить пар.       Там я просидела около десяти минут и только тогда я почувствовала, как паника от присутствия Грин-де-вальда начала отпускать меня. Тогда я смогла подняться с софы и бесшумно прошла к дверям. Я сомневалась, что они открыты, хоть и не слышала их щелчка из-за нервов. Попробовала повернуть ручку — открыто. Я открыла дверь и вышла в коридор, стараясь действовать бесшумно, не цокать каблуками о деревянный пол. Я осмотрелась вокруг, заглянула на второй этаж через лестничный пролет. Только убедившись, что поблизости никого нет, я в пару шагов подошла к вешалкам и потянулась к пальто, но за моей спиной раздался спокойный голос Винды:       — Спальня для тебя уже готова.       Я остановила себя. Чтобы хоть как-то оправдать свою неудавшуюся попытку побега из логова Грин-де-вальда и, наконец, получить средство защиты, я вынула палочку из кармана и развернулась к Розье, слабо улыбаясь. Я продемонстрировала ей предмет в своей правой руке. Палочка лежала как всегда идеально благодаря небольшой выемке в рукояти. Благодаря ей я могла плотно держать ее, не боясь, что она случайно вылетит, если я начну особо прытко махать рукой.       — Пойдем, я провожу тебя, — сдержанно произнесла она и направилась к лестнице Я поднялась следом за мадам Розье на второй этаж и прошла чуть дальше по коридору. Как только та остановилась у одной из дверей и развернулась ко мне, я резко затормозила, что не укрылось от взгляда девушки. Она тихо хмыкнула и указала мне рукой на деревянную, плотную дверь       — Вот твоя комната. Чуть дальше по коридору находится ванная. Там есть все необходимое для леди.       На этом она обошла меня и вернулась к лестнице, спустилась вниз, тихо цокая каблуками о дерево ступенек. Я проводила Винду взглядом, а после открыла дверь в комнату, приготовленную для меня, и шагнула в темноту. Нащупав рукой выключатель, я тихо щелкнула им, и светом озарилась спальная комната, которую я тут же окинула взглядом.       Она была несколько больше той, которую я снимала в гостинице, да и выглядела более уютной и домашней. Двухместная кровать стояла посередине комнаты, уже заправленная чистыми, свежими, белыми простынями. В углу стоял низкий гардероб, на котором уже стопкой лежали полотенца, а рядом с ними светлая ночная сорочка. Окно в противоположной стороне от комода было уже закрыто плотными шторами серо-буро-малинового цвета. В спальне было тепло. Комната была в сдержанных тонах. Намного лучше той, которая была в гостинице, по моему скромному мнению.       Я подошла к комоду и взяла полотенца. Кроме них, оказывается, там же был белоснежный халат, который я изначально не заметила из-за своей невнимательности. Когда-нибудь моя невнимательность встанет мне боком, это я знала точно. Я не стала оставлять палочку, положила ее сверху на стопку и бросила взгляд на ночную. Стоит ли ее брать сейчас? Поразмыслив с мгновение, я взяла и ее и накрыла сверху палочку, чтобы не возникло лишних вопросов, зачем мне в ванной волшебная палочка.       Подойдя к двери, я приоткрыла ее и выглянула в коридор. Вроде бы никого. Прислушалась. Звуки были слышны только с первого этажа. Тихий разговор. Слишком неразборчиво, чтобы разобрать из него хоть слово. Я бросила попытки понять, о чем беседа снизу, и вышла полностью из комнаты, закрывая за собой дверь.       Сделав несколько поспешных шагов, почти бегом, я скрылась в ванной и закрыла ее на щеколду. Наконец, призрачное чувство защищенности. Благодаря этой хлипкой защелке я смогла немного расслабиться. Положив стопку на тумбу, я вынула из нее палочку и положила ее рядом. Не отрывая от волшебного предмета взгляда, стала постепенно раздеваться. Все вещи складывались в аккуратную стопочку рядом с полотенцами, халатом и ночной. Я кинула взгляд на дверь, оставшись полностью голышом. Окинула ее взглядом и только тогда стала мыться, намывая тело. Мадам Розье не соврала, здесь было абсолютно все, что требовалось девушке для ухода за собой. Раз уж меня тут так принимают, я, на свой грех и риск, попробовала понемногу средства и осталась довольной. Это были продукты дорогой марки, которую я никогда из экономии не брала с полок. Больно страшные их цены.       Чуть больше получаса, и я вновь в своей спальне. Положив свои вещи на стул рядом с дверью, я достала из вороха одежды свою палочку. Крепко схватившись за рукоятку, даже крепче нужного, стала шептать себе под нос защитные чары, зачаровывая дверь, чтобы никто не попал в мою спальню ночью, даже если захотел бы этого. Пара заклинаний для надежности и хватит. Главное, с утра самой не забыть, что наложила чары. Закончив с чарами, я скинула с себя халат, оставаясь в одной лишь хлопковой ночнушке. От одного взгляда на постель я уже начинала чувствовать легкую сонливость, которая с каждым мгновением все крепчала, тянула меня лечь и уснуть крепким сном. Все-таки я была уставшей после того как весь день гуляла. Последний час мышцы ног противно ныли, не желая держать боле меня на ногах. Выключив свет в комнате, я забралась под теплое, пуховое одеяло и положила палочку на подушку рядом, но уснуть не удавалось, не смотря на всю мою усталость. Я лежала в постели и смотрела в потолок, чуть хмурясь. Чем дальше, тем сонливость меньше ощущалась в моем теле. Но уснуть мне все же удалось через несколько часов.       Я проснулась под утро, когда солнце еще только-только начинало подниматься из-за горизонта, а небо имело холодный голубой оттенок. Где-то еще слабо блестели точки-звездочки, постепенно потухая. Сна не было ни в одном глазу. Поразмышляв пару минут о столь раннем пробуждении, я с удивлением отметила про себя, что действительно выспалась. Произведя быстрые подсчеты, которые были лишь примерными, плюс-минус, я спала около пары часов. Этого было однозначно мало, чтобы выспаться. Но с организмом не поспоришь.       Встав с постели, я бросила взгляд на одиноко лежащую палочку на белоснежной подушке, я тихо хмыкнула и отошла к вещам. Взяв их в руки, быстро надела их на себя, чувствуя от них легкую прохладу, и только тогда вернулась к постели за волшебной палочкой. Взяв ее в свою руку, я подошла к двери и в пару легких движений сняла все чары, которые были не тронуты. Значит, никто ночью даже и не пытался пробраться ко мне. Но все равно, лучше перебдеть, чем недобдеть. Я вышла из спальни и бесшумно, стараясь не цокать о пол каблуками, направилась к лестнице. В доме, помимо моих шагов, стояла могильная тишина, должно быть все спали. Это мне на руку. Смогу сбежать без свидетелей, которые к тому же могли помешать исполнению моего плана.       Стоило мне спуститься по лестнице на первый этаж, как из гостиной, где вчера я беседовала с Грин-де-вальдом, вышел он сам собственной персоной. Мужчина был, как и прошлым вечером, бодр и дружелюбен, несмотря на ранний час. Он посмотрел на меня и взгляд его цветных глаз упал на палочку в моей руке. Я же замерла на месте, не способная, как оказалось, сдвинуться с места.       — Селин, не рано ли ты проснулась? На часах и семи утра нет. Ты уже куда-то собираешься? Неужели хотела сбежать от своего друга? Это же не вежливо, — слегка пожурил он меня, со странной усмешкой на губах.       Грин-де-вальд прошел дальше в коридор и встал между мной и выходом, моим пальто. Он окинул меня взглядом и вновь заглянул в мои глаза. Волшебник скрестил руки на груди и, вновь дружелюбно улыбнувшись, заговорил.       — Я отпущу тебя только с одним условием. Сегодня вечером ты явишься в склеп Лестрейнджей, на кладбище. Ты знаешь, где это находится? — говорил он с дружелюбием, да. Но вот в контексте его фразы была слышна угроза. Или я сама себе это придумала?       — В склеп Лестрейнджей? Нет, я не знаю, где он находится. Я никогда не была на парижском кладбище. Зачем мне приходить туда, мистер Грин-де-вальд?       Я сделала маленький, почти незаметный шаг в сторону, некую попытку сбежать, намереваясь обойти темного мага. Он же, заметив это, сделал шаг также в эту сторону, не намереваясь пропускать меня без положительного ответа. А если я откажусь, то что он сделает? С помощью магии загонит меня обратно в комнату и закроет там? И теперь уже я буду не его «другом», а пленником?       — Я собираю своих последователей. И хотел бы, чтобы ты была там. Хотя бы просто послушай меня. Я клянусь, что боле не буду принуждать тебя ни к чему. Это не в моих силах. Просто приди и выслушай, что я там скажу. Договорились? — он достал из-за пазухи, или же кармана во внутренней части его плаща, свернутый пергамент и протянул его мне       Мне пришлось согласиться. Ведь я могу и не приходить, а сегодня же уехать из Парижа и начать еще тщательнее избегать Грин-де-вальда. Получив мой кивок, темный маг вручил мне кусок бумаги и отошел в сторону, стал наблюдать, как я тут же подскочила к вешалке и сняла с нее пальто. Быстро накинула его на плечи, запахнула и выбежала из этого чертового дома, крепко сжимая палочку. Я не оборачивалась, просто бежала по дороге, по памяти вспоминая, куда сворачивать. Только сейчас я осознала, что Винда вела меня какими-то запутанными, невозможными путями, которые я вспоминала с трудом. Мысль аппарировать пришла мне только, когда я прошла минут пять-шесть от дома Грин-де-вальда. Тогда то я и легко переместиться к памятнику: дальше меня не пускало. Коснувшись его палочкой, я шмыгнула в магический Париж и стала быстро бежать по безлюдной улице к гостинице.       Первое, что я хотела сделать: поесть. Второе: сбежать из Франции, сверкая пятками.